Наверху всё было таким пронзительно синим, что казалось, море плещется над головой.

Лида на ходу задрала голову и представила: вот сейчас из-за верхушек деревьев выплывет белый корабль с облачными парусами, а на нём – прекрасный принц, который увезёт Лиду в удивительную страну, где никто никого не обижает и царят мир и дружба. А ещё можно будет смотреть на землю сверху вниз, сидя на облаках. Наверняка они мягкие, а может быть, даже и вкусные. Сидишь и ешь, словно взбитые сливки или сладкую вату. Красота!

Лида так замечталась, глядя наверх, что налетела на встречного мужчину.

– Смотри, куда идёшь, девочка!

– Извините, я ждала принца, – ответила Лида вежливо и, поймав недоумевающий взгляд прохожего, только вздохнула. Ей было не привыкать.

Она ещё раз посмотрела на небо. И почему осенью оно такое яркое? Может, потому, что частые дожди отмывают его до блеска, словно стёклышко. Вот бы сейчас на пленэр.

Вспомнив про художку, Лида ускорила шаг. С сентября она записалась на занятия, потому что психологи считают, что при дисграфии полезно рисовать.

Как ни странно, в группе Лиду никто не задирал и не дразнил, но уверенность в том, что такую, как она, обязательно должны подкалывать, заставляла Лиду быть начеку.

К нападкам ей не привыкать, для неё это было само собой разумеющимся. Но тут её никто не трогал. Татьяна Павловна спокойно отвечала на вопросы не по теме, которые у других учителей вызывали раздражение. Одногруппники с Лидой разговаривали и не обзывали.

Самое удивительное, что Татьяне Павловне нравилось то, что Лида рисует. В отличие от учительницы рисования в школе, которая всё время делала замечания по поводу несоразмерных деталей и странной фантазии.

Но в художке к этому относились нормально, и Татьяна Павловна даже хвалила за креативность.

Лиде было непривычно такое отношение, и она вела себя вызывающе, испытывая терпение окружающих.

Это как тыкать пальцем в больное место на теле, чтобы удостовериться, действительно ли оно болит, или тебе только кажется. Вроде не болит. Или болит? А ну-ка, ткнуть ещё сильнее!

Ей хотелось доказательств, что мир устроен так и изменить ничего нельзя. Что странных людей нигде не любят, а значит, это норма, что в школе к ней относятся плохо. И Лида, не сдерживая себя, невпопад задавала провокационные вопросы. Каждый раз она с замиранием сердца ждала грубости в ответ, но неизменно получала спокойную реакцию.

Одногруппники только пожимали плечами.

Не дружили, но и не отталкивали.

Лида и сама ни с кем толком не общалась. На перемене убегала в магазин за сгущённым молоком или мороженым, после занятий собиралась быстрее всех. Однажды с криком накинулась на Катю, которая взяла её мешок со сменкой. Катя удивлённо посмотрела на разъ-ярённую Лиду:

– Да я просто на табуретку переложу, мне стул нужен.

Лида тут же смущённо замолчала, но позиций не сдала и продолжала быть начеку.

В этом учебном году её любимой фразой при прощании было:

– Всем хорошей смерти!

Когда Лида выдала её в первый раз, все стали с удивлением переглядываться, не зная, как реагировать.

Первой опомнилась Татьяна Павловна.

– Какое у тебя оригинальное «до свидания», Лидочка, – сказала она.

– А что, – пожала плечами Лида, – по-моему, хорошая фраза.

Татьяна Павловна кивнула:

– Да, в принципе, я не спорю. Фраза со смыслом. Вот только звучит страшновато для пожелания.

Лида снова пожала плечами и ничего не ответила. Ей не хотелось вдаваться в подробности и рассказывать, как летом она чуть не попала под поезд. Что потом, глядя вслед составу, она думала, как это страшно и больно.

Но вслух Лида ничего не сказала, хотя и понимала, что без объяснений это, наверное, звучит странно. Ну и что? Ну и пусть! Она и есть странная!