Ксюша ворвалась ко мне вся в слезах и, усевшись на диван, сказала трагическим голосом:

– Все парни – козлы!

Я устроилась рядом.

– Опять поругалась?

Ксюша кивнула, а я вздохнула.

Подруга в свои четырнадцать уже полтора года встречается с парнем, с которым постоянно ругается. И я всё время думаю: ну зачем ей это надо, если постоянно приходится вот так убиваться.

Я себе такого не хочу. Зачем мне это страдалово?

С парнями хорошо дружить, а не заводить шашни. Брр, слово-то какое стариковское – «шашни».

Но мы вообще с подругой разные. Она девочка-девочка: носит платья, длинные волосы, свежий маникюр.

А я, как говорит мама, пацанка. Короткая стрижка. Маникюр – а что это? Одежда – в мужском отделе. Мне удобно. Пусть бабушка и ворчит, что сейчас не разберёшь, где парень, где девушка.

– Ксюша, да забей ты! В первый раз что ли! Помиритесь уже завтра! – говорю я максимально оптимистично. – Ну, что он там опять натворил, твой Никита?

– Что-что! Увидел аватарку Ленки Гусаковой в списке моих друзей и говорит: «Вот это красоточка!» Представляешь?! Конечно, она там при полном параде. Видно, что фотосессия профессиональная. Ну так что теперь? А может, она без макияжа страшная!

– «И ненакрашенная страшная, и накрашенная»[2], – пою я и смеюсь, и подруга, не выдержав, хохочет вслед за мной.

– Вот-вот, – говорит она и снова грустнеет. – Нет, она, конечно, правда красивая.

– Ты лучше, – я горячо возражаю, потому что и правда так думаю. – И натуральнее!

Подруга приглаживает свои кудри, выкрашенные в розовато-рыжий цвет, и снова смеётся:

– Очень натуральная! Вот ты – да. И не заморачиваешься.

– А я красивая? – спрашиваю неожиданно для самой себя и чуть сквозь пол не проваливаюсь, потому что Ксюша замирает на полуслове и смотрит на меня, выпучив глаза.

– Ты что, влюбилась? – спрашивает она подозрительно.

– С ума сошла? – отвечаю я как можно небрежнее и быстро перевожу разговор на другое: – А ты что Никите своему ответила-то?

Ксюша моментально переключается и, сла-ва богу, забывает про мои неосторожные слова.

Когда подруга, вдоволь настрадавшись, ушла, я села на кровать и стала думать, что на меня нашло. Ведь раньше меня моя внешность не волновала. Я вообще о ней как-то не задумывалась. И почему она стала волновать сейчас?

И почему Дан никогда не интересовался тем, как я выгляжу? Ведь на всех моих аватарках стоят котики.

Значит, ему всё равно? А мне всё равно, как он выглядит, или не всё равно?

Может, я и правда влюбилась?!

Мне вдруг так захотелось об этом с кем-нибудь поговорить, и первый, кто пришёл в голову, – это Дан.

Я даже расхохоталась. Вот прикол. Представляю себе:

– Слушай, Дан, а как ты думаешь, это нормально, что я, похоже, влюбилась в человека-невидимку?

Интересно, что бы он ответил?

Интересно, а что бы он сказал, увидев меня в жизни?

Открыв мессенджер, я посмотрела на свою аватарку. На ней котик держит в зубах нож. Мягкое и резкое. Это про меня.

Через пятнадцать минут тяжёлых размышлений и сложного выбора поставила на аватарку свою фотку, где я такая, какая есть. Обычная, ненакрашенная. С круглым лицом и неидеальным, чуть вздёрнутым носом.

Ещё пять минут я набиралась храбрости, а потом, словно нырнув в холодную воду, нажала «Сохранить изменения».

Теперь осталось только ждать.