– Точно не надо заехать за цветами? – спросила мама, нервно постукивая пальцами по рулю. Она всегда так делала, если беспокоилась о чём-то.

Я отвлеклась от телефона.

– Мам, я не пятиклашка, чтоб нести на линейку букет гладиолусов, – ответила я. – Не переживай, всё будет хорошо.

Мама кивнула, вернула радио на прежнюю громкость, как бы показывая, что у неё больше нет вопросов, и мы обе уставились на дорогу. За окнами тянулась грустная вереница одноэтажных домов, обнесённых забором из цветного профнастила, который едва ли мог сделать жизнь тут ярче. Изредка картинку разбавляли обшарпанные остановки, сплошь разрисованные баллончиком, продуктовые магазины и парикмахерские с однотипными безвкусными названиями: «Ольга», «Натали» и дальше по списку.

Ещё два года, и я уеду подальше отсюда, как уезжают другие. Молодёжи у нас делать нечего – ни работы, ни перспектив. Конечно, летом придётся приезжать, чтобы помогать родителям с огородом: полоть траву, собирать клубнику, закатывать с мамой икру из кабачков и томатный сок. Я буду приезжать, чтобы помочь, но остаться здесь на всю жизнь ни за что не соглашусь.

Мама остановила машину недалеко от школы. Я заёрзала на сиденье, ещё раз проверила телефон – Юля уже близко. Значит, можно идти. Глянув в боковое зеркало, поправила жилетку и вылезла из машины.

– Удачи, – сказала мама, провожая меня ободряющей улыбкой.

С крыльца школы доносилась праздничная музыка. Я махнула маме рукой и нырнула в поток шуршащих букетов, белых бантов, лакированных туфелек и выглаженных по стрелкам брюк. С каждым шагом музыка становилась громче, вокруг галдели голоса, и я чувствовала, как заражаюсь радостным настроением.

Увидев табличку с цифрой десять, я улыбнулась и двинулась к своему классу. Народу было так много, что я не знала, с кем здороваться, поэтому просто сказала: «Всем привет». Потом заметила классную. Она была ниже меня на голову, в кардигане странного лососёвого оттенка и чуть заметно прихрамывала на одну ногу. Мы бегло поздоровались, она представилась Валентиной Ивановной и рассказала, что ведёт труды. Что ж, значит, часто нам общаться не придётся.

Наконец-то в толпе я увидела Юлю. Я знала, что она будет в чёрной юбке с пайетками и белой рубашке оверсайз. Она всё-таки взяла розы для классной. Обрадовавшись, я крикнула ей, и подруга тут же подлетела обниматься.

Я выдохнула. Теперь она рядом, и можно ничего не бояться. Нос защекотал знакомый вишнёвый аромат её духов. Юля прощебетала что-то классной, вручила ей три красные розы и почти чмокнула в щёку эту надутую тётку. Я неотрывно, с восхищением наблюдала за подругой, которая вмиг стала центром внимания.

Выбранный наряд Юле шёл безоговорочно. Настолько, что мне стало неловко за свой строгий костюм-двойку из жилетки и расклёшенных брюк. Со мной часто такое случалось: в примерочной всё выглядело нормально, я выходила довольная, радуясь, что нашла что-то «своё», но стоило надеть это в реальной жизни – в школу, на улицу, – сразу накатывало ощущение, что я выгляжу нелепо и непривлекательно. Я каждый раз боялась ошибиться, нервничала, то ли выбрала, не слишком ли странно на мне смотрится новое платье, и часто смущалась своей одежды, которая только прибавляла неуверенности.

– Как тебя зовут? – приятный голос прервал мои мысли.

Я обернулась, заметив темноволосого красавчика, который улыбался. Только не мне, а…

– Юля, – подруга кокетливо подала руку парню, тот пожал тонкие пальцы в аккуратных серебряных колечках.

Я молча наблюдала за происходящим.

– Никита, – представился он, проводя рукой по шее, – я тут вроде как за главного, помогаю новеньким не заблудиться в школе… чтоб на уроки не опаздывали.

Парни позади загоготали.

– А подружку твою как зовут?

– Уля.

– Так вы обе Юли? Значит, у новеньких одно имя на двоих?

– Нет, Уля. Ульяна, – твёрдо проговорила я, чувствуя, как краснею от смущения и злости. Больше мне говорить не хотелось. Я столько раз просила её не называть меня «Уля», чтобы не было этой путаницы.

Началась линейка.

Юля толкнула меня в бок, шепнув:

– Он хорош, правда?

Я молча улыбнулась подруге и уставилась на сцену. Конечно, он хорош, я искренне была рада за Юлю, но, если б не костюм, наверняка Никита и на меня бы смотрел по-другому. Надо смириться – просто я не умею выбирать одежду, которая мне идёт. Я ещё раз глянула на свои брюки, потом на довольную Юлю, которая уже что-то шептала Никите, и тихо вздохнула.

Пока что новая жизнь совсем не отличалась от прежней.