Гэри не знал, чему верить.

После смерти жены он перестал узнавать и понимать привычный мир, но что можно сказать об этом мире кошмаров наяву, который он только что увидел на берегу реки? Его внезапное появление повергло Гэри в дрожь. Все это было так реально, как будто он находился в школе, когда массовый стрелок унес жизнь его семьи – одной из многих, уничтоженных в то трагическое утро. Гэри подумал, не отравился ли чем-то. Может быть, что-то витает в воздухе, какая-нибудь пыль от диких галлюциногенных грибов или ядовитая плесень на лодке?

Гэри сомневался, что существует какое-либо вещество, способное обмануть разум так основательно. Он очень надеялся, что прав.

Но оставалось только одно объяснение.

Это не было видением. Это было реально.

Конечно, он не мог с этим согласиться. Призрак Лейси не бродил по этим холмам. Воспоминания о ней преследовали Гэри, но это было совсем не то же самое, что видеть ее на самом деле. Тем не менее ущелье превратилось в залитый запекшейся кровью коридор со шкафчиками. В ярких деталях.

Это вызвало у Гэри жуткое предчувствие, несмотря на то что событие уже произошло. Он почувствовал, что его предостерегают от чего-то, что могло потрясти до глубины души.

И это сработало.

Гэри больше не хотел находиться на этой реке. Даже его желание присматривать за Джун угасло перед лицом этих кошмаров. Она была достаточно взрослой, чтобы самостоятельно принимать решения, даже такие вопиюще ужасные. Гэри не был обязан сопровождать этих двоих в их безумном стремлении найти Эдмунда Кокса… или что там они искали. Но как он мог повернуть назад сейчас? Он зашел слишком далеко, чтобы возвращаться в город пешком, и, честно говоря, не хотел оставаться в этом лесу один. Убедить остальных повернуть лодку было невозможно.

Он застрял. Он был в ловушке.

Клуб дыма заставил Гэри вздрогнуть, прежде чем он понял, что это всего лишь сигарета Кита. Он снова вздрогнул, когда раскаты грома прокатились по лощине. Прислушиваясь к звукам слайд-гитары, поняв, что ожидает услышать Речника, Гэри был вынужден признать, что теряет связь с реальностью. Действительно ли он боялся старой деревенской легенды, лесного страшилища, о котором рассказывают у костра? Возможно, в этом и заключалась истинная цель мифа о Речнике – изгнать нежеланных пришельцев из Бийца. Может быть, местные жители придумали небылицу, чтобы сохранить свою землю и родословную «в чистоте». Не потому ли старый блюзмен из музыкального автомата предупреждал его об этом? Был ли Буба Барлоу частью какого-то заговора, направленного на то, чтобы изгнать тех, кто не владеет землей?

Даже если бы это было правдой, это не объясняло видения. И ничто не могло объяснить. Все логические доводы были нелогичными, что ставило Гэри в тупик.

Я не могу объяснить то, что видел. Я знаю только, что больше не хочу этого видеть.

– Внимание, – сказала Джун, указывая вперед. – Мы вот-вот попадем в неспокойные воды.

Следующий изгиб реки был еще менее привлекательным – еще одно дурное предзнаменование, мать-природа в последний раз намекала, что им следует покинуть это место.

Кит заговорил, все еще держа сигарету во рту:

– Я думаю, мы справимся, если будем держаться поближе к берегу. Мотор старый, но мощный.

Он подвел лодку ближе к берегу, но был вынужден направить ее обратно на середину реки, чтобы избежать столкновения с камнями.

Гэри держался за борт обеими руками. Джун присела на корточки на носу, костяшки ее пальцев побелели, когда волны обрушились на маленькое суденышко. Гэри стиснул зубы. Вода плеснула в лодку, и нос задрался к небу, отчего Гэри почувствовал себя невесомым. Он был уверен, что они вот-вот перевернутся, но лодка снова легла на воду, и они с трудом преодолели стремнину. Шум волн был оглушительным, но сквозь их рев Гэри расслышал раскаты грома, которые превратились в бренчание слайд-гитары. Игра была дикой и пьянящей, волна искаженной музыки потрясла Гэри до глубины души. Он хотел сказать об этом остальным, чтобы убедиться, что они тоже это услышали, но река была слишком бурной. Стремнина швырнула лодку к крутому обрыву, где их, как мины, поджидали зазубренные камни.

– Держитесь! – крикнул Кит.

Гэри зажмурился от брызг. Еще одна волна грозила их опрокинуть, но лодка преодолела ее, и на этот раз, когда их окатило водой, она была необычайно теплой. Гэри открыл глаза и обнаружил, что он весь в розоватой жидкости. С остальных тоже капало.

Накатила еще одна теплая волна. На этот раз она была цвета вишни. Джун вскрикнула: может быть, она тоже заметила, что это кровь? Гэри застонал от охватившего его страха. Гитара зазвучала громче, скорость перебирания струн достигла бешеного крещендо. Молния расколола небо, и глубокий красный цвет вернулся, окрасив лощину в дьявольский цвет георгина. Школьные коридоры больше не появлялись, как и плавающие в воде мертвые дети, но река крови становилась все гуще, куски плоти и костей поднимались на поверхность в ужасающем месиве, от которого исходил пар, как от выпотрошенного тела на снегу.

– Господи! – закричал Кит.

Джун закрыла глаза, чтобы не видеть запекшейся крови. Дрожа, Гэри пытался сморгнуть кровь с глаз. Он не хотел отпускать лодку, чтобы вытереть лицо. Они поплыли вниз по склону, и на мгновение Гэри показалось, что лодка летит по воздуху, но они добрались до того места, где река выровнялась. Хотя воды успокоились, они сохранили свое отвратительное содержимое. Впереди река имела форму змеи, извивающейся к высокому утесу, который черным пятном выделялся на фоне адского багрового пейзажа. Небо прорезали вспышки молний, хотя тучи уже рассеялись. Гэри попытался вытереть лицо, но все тело было таким же мокрым.

– Вода… – пробормотал он.

– Ты тоже это видишь? – спросил Кит.

Гэри кивнул, как и Джун.

– Господи Иисусе, – сказал Кит. – Что это? Что-то вроде кораллов или…

– Ни хрена подобного, – сказал Гэри. – Это кровь.

– Может, стайка рыб попала в ловушку…

– Это не рыба. Кит… Это человеческое…

– Этого не может быть.

Гэри указал на лоскут кожи, плывущий по течению.

– Взгляни на это! Ради бога, мы плывем среди крови и частей тел!

Кит поморщился.

– Это, должно быть, дело рук Эдмунда.

– Что?

– Он, видимо, нашел еще жертв и испоганил воду их останками. Он, должно быть, уже совсем близко.

– Ты, блядь, издеваешься? Ему пришлось бы убить сотни людей, чтобы превратить реку в такое.

Кит не нашелся, что на это ответить. Гэри посмотрел на Джун. Она снова сидела на носу, глядя на реку впереди. Ее глаза обратились к небу – к вершине утеса.

Гэри окликнул ее, не уверенный, что вообще хотел сказать девушке.

– Да? – сказала она, не оборачиваясь.

Гэри с трудом подбирал слова:

– Это… у нас тут творится какое-то жуткое дерьмо.

– Ага, – ответила Джун, все еще глядя вверх.

Гэри проследил за ее взглядом. Клубы черного дыма поднимались из чего-то квадратного на краю обрыва.

– Вон там, – сказал Кит, указывая пальцем. – Видишь это?

Гэри прищурился, пытаясь получше разглядеть очертания.

– Это хижина, – сказал Кит. – И из трубы идет дым.

Он похлопал Гэри по плечу.

– Мы нашли его, ребята. Мы нашли дом Эдмунда.

* * *

Кит видел больше, чем показывал.

Когда река окрасилась в красный цвет и на поверхность всплыла запекшаяся кровь, он заметил движущиеся по берегу фигуры, знакомые лица, выглядывающие из темного леса, как маски на Хеллоуин. Это были лица, которые Кит никогда не ожидал увидеть снова, лица, которые он не хотел видеть снова. Он полагал, что большинство полицейских преследуют образы тех, кого они не смогли спасти, а также тех, против кого они были вынуждены применить силу. Эти люди часто мелькали в мыслях Кита и даже проникали в сны, но у него никогда не было видений о них.

Как только течение выровнялось, серые лица снова скрылись в тени. Он видел их только сквозь речные брызги, все еще пытаясь удержать лодку от опрокидывания, поэтому не разглядел как следует, но был уверен, что узнал их. Этого было достаточно, чтобы заставить его закричать. Кит сказал себе, что ему это только кажется, что это, возможно, просто сучки дерева. Но, хотя лица в лесу исчезли, река крови осталась. Ему хотелось верить, что это каким-то образом было делом рук Эдмунда, но Гэри был прав, называя это маловероятным. Здесь происходило что-то странное. Бийц жил в соответствии со своими собственными легендами, и это тревожило Кита. Он был воспитан в католической вере, и, хотя больше не ходил в церковь и в целом был агностиком, с детства у него сохранился страх перед Богом. Прошло много времени с тех пор, как Кит молился в последний раз, но сейчас он прошептал одну молитву про себя.

Увидев хижину на утесе, он воспрянул духом. Решимость поймать Эдмунда Кокса вернулась к нему, вытеснив страх и замешательство. Кит был уверен, что убийца находится там, наверху, и что это именно та хижина, которую никто из сотрудников правоохранительных органов не смог найти. Это должно было стать самой крупной победой в жизни Кита. Он не мог допустить, чтобы какая-то чертова вода помешала ему схватить Кокса. Тот факт, что он чувствовал, будто этот странный мир вокруг каким-то образом влияет на него, вовсе не означал, что так и есть. А что касается лиц в лесу, то Кит не позволит какому-то обману зрения помешать ему задержать печально известного убийцу и обнаружить его логово, в котором может оказаться достаточно улик, чтобы закрыть несколько дел о пропавших людях.

«Пусть течет кровь, – подумал Кит, вглядываясь в воду. – Меня не остановить».

* * *

Джун чуть не стошнило.

Кровь была сама по себе ужасна, но в волосах застряли кусочки плоти, и ей пришлось выдергивать их один за другим. Она пыталась удержать кусочки мяса ногтями, но некоторые из них коснулись кончиков пальцев, когда Джун бросила их в воду.

Гэри был прав. Эта запекшаяся кровь действительно выглядела как человеческая. Река была усеяна ошметками кожи, волосами, потрохами и фрагментами костей. Мог ли Эдмунд действительно отравить такой большой объем воды свежими жертвами, как предположил Кит? Возможно, но это казалось маловероятным. Джун представила себе серийного убийцу, которого искала, прорубающего себе дорогу, убивающего бывших соседей и всех, кому не повезло оказаться у него на пути. Эта мысль одновременно и охладила, и взволновала ее. Она так много читала об Эдмунде Коксе, но мысленно представлять его преступления – далеко не то же самое, что наблюдать его деяния воочию. Это было все равно что увидеть выступление своей любимой группы вживую. Несмотря на пугающие видения и реку плоти, невероятное влечение, которое привело Джун сюда, превратилось в силу, которую она не смогла бы отрицать, даже если бы захотела. Сейчас она была так близко к Эдмунду. Ей казалось, что она ощущает его присутствие, что они уже связаны рукой судьбы.

Из хижины валил густой дым. Черные клубы окутывали друг друга, образуя единое темное грибовидное облако. Утес напомнил Джун серп – вполне подходит для жилища жнеца. Эдмунд Кокс и другие, подобные ему, были главными вестниками смерти, поскольку они инициировали процесс.

Несущие смерть. Темные ангелы. Жнецы.

Джун была таким существом для своих бабушки и дедушки. Они вырастили ее, даже не подозревая, что сами взращивают причину своей смерти. В этом была какая-то нездоровая поэзия. Было ли наследие Эдмунда, связанное с убийствами, еще более поэтичным? Был ли он достоин своих поклонниц? Просматривая видео с Коксом в интернете, Джун ловила каждое его слово. Он был таким лиричным, несмотря на ограниченный словарный запас. То, что он говорил, и то, как он это произносил, звучало как песня, будто талантливый музыкант писал баллады кончиком окровавленного ножа.

Ей не терпелось поговорить с Эдмундом.

Джун так много хотела спросить, ей так много нужно было узнать. О нем. О себе.