Они искали не в тех местах.

Гребаные федералы.

Кокс ни за что не стал бы оставаться поблизости от тюрьмы Варден после побега. Он всегда был путешественником, смертельно опасным бродягой. Именно поэтому его было так трудно поймать. Если бы не этническая принадлежность его жертв, связь между преступлениями Кокса, возможно, и не была бы найдена. Его методы убийства были ужасными, но всегда разными. Удушение с последующим нанесением ножевых ранений; выстрел из дробовика с последующим обезглавливанием. Расчлененные тела. Раздробленные кости. Искалеченные половые органы. Единственная общая черта – все жертвы Эдмунда были азиатками. Большинство из них были молоды, но он также убил двух пожилых женщин. Самой юной жертвой была двенадцатилетняя девочка, которую Эдмунд изнасиловал и расчленил. Ее ноги и туловище были обнаружены, но руки и голову так и не нашли. Родственники опознали девочку только по кроссовкам с инициалами.

И теперь он снова на свободе. Кровь польется рекой.

Река.

В Бийце, родном городе Кокса, жертв не было. Также не получилось установить ни одного известного адреса. Некоторые верили, что где-то там, на Лощинной реке, есть хижина, но большинство считало, что это всего лишь городская легенда, история о доме с привидениями для детей из этой жалкой лесной глуши. Но Эдмунд был человеком разговорчивым, и Кит с напарником долго расспрашивали его, надеясь найти еще тела.

– Нет места лучше дома, – сказал им Эдмунд, когда они сидели напротив него в комнате для допросов. – Когда я был ребенком, это был один из моих любимых фильмов. «Волшебник страны Оз». Дороти шла по дороге из желтого кирпича, встречая по пути множество незнакомцев, в поисках волшебника.

– Так вот кем ты себя видишь? – спросил Кит. – Волшебником?

Эдмунд усмехнулся.

– Не-а. Я не он. Я Дороти.

Кит посмотрел на своего напарника, Дариуса Клэя, и они обменялись озадаченными взглядами. Детектив был широкоплечим чернокожим мужчиной из Чикаго, деловым и строгим. Он проявлял немалую сдержанность, выслушивая кажущиеся бессмысленными россказни Эдмунда.

– Ты шел по дороге, выложенной желтым кирпичом? – спросил Кит.

– Шел вдоль реки, – сказал Эдмунд с кривой улыбкой. – Как у вас с религией?

Детективы лишь молча уставились на этого сумасшедшего. Кит внезапно почувствовал себя опустошенным, как воздушный шарик с гелием, выпущенный из рук ребенка. Это ощущение прошло так же быстро, как и появилось, но оставило после себя смутное беспокойство.

– Там, откуда я родом, – продолжил Эдмунд, – мы обычно исполняем спиричуэлс. – Он хлопнул в ладоши и запел тихим голосом: – Воткну свой меч в золотой песок. Там, у реки. Там, у реки. Вниз по берегу реки. Взберусь на ту гору, спущусь по берегу реки. Вниз по берегу реки. Вниз по берегу реки. – Он перестал хлопать. – Большинство людей думают, что эта песня о крещении, но жители Бийца знают правду.

– И что же это за правда? – спросил Дариус.

Эдмунд помолчал, прежде чем ответить.

– Ну, точно не Иисус.

Размышляя обо всем этом, Кит допил четвертую чашку кофе и вышел в прихожую, чтобы обуться. На нем все еще была та же одежда, что и вчера, но он хотя бы побрился и причесался. Для доктора Макхью этого было достаточно.

Стояло очередное холодное серое утро, соответствующее настроению Кита, когда он ехал на работу. Мысли то и дело возвращались к Эдмунду Коксу. Этот человек был его преступником. При мысли о том, что кто-то другой мог задержать его, Кит заскрежетал зубами.

Остановившись на красный свет, он посмотрел на себя в зеркало заднего вида, вглядываясь в собственные глаза. Вместо окна в душу Кит увидел пустоту, которая встревожила его и заставила отвести взгляд.

Внезапно раздался громкий звук.

Выстрел.

Звук повторился, и Кит понял, что это был не выстрел, а гудок. Он поднял глаза и увидел, что горит зеленый свет. Человек, ехавший за ним, явно спешил. Должно быть, у него было дело поважнее, чем у Кита.

Войдя в приемную, Кит прошептал свое имя секретарше, не желая, чтобы другие люди знали, кто он такой. Он сел и уставился в ковер – не скроллил ленту, не листал журналы на столе. Просидел так, как ему показалось, очень долго. Когда Кита наконец вызвали, он был полон недовольства и, пожимая руку доктора Макхью, сжал ее немного крепче, чем обычно. Психиатр был невысоким лысеющим мужчиной с жидкой седой бородкой и брюшком. На нем были старомодные очки, а когда он сел и закинул ногу на ногу, Кит заметил, что под обычным деловым костюмом скрываются носки в стиле «тай-дай».

– Ну что ж, – сказал Макхью. – Детектив Дрейксон. Можно я буду называть вас Кит?

Кит кивнул. Возможно, если он будет вести себя хорошо, получится покончить с этими сеансами раньше и вернуться к работе.

– Итак, – сказал Кит. – Полагаю, вы хотите услышать о перестрелке.

– Если это то, о чем вы хотели бы поговорить.

– Я ведь для этого здесь, не так ли?

Доктор достал блокнот и карандаш.

– Нам не обязательно сразу переходить к инциденту. Мы можем говорить о чем угодно. Но если вы хотите начать со стрельбы, то пожалуйста. Это ваше время, Кит. Я хочу, чтобы вы чувствовали себя комфортно.

Вместо того чтобы откинуться на спинку дивана, Кит подался вперед, упершись локтями в колени. Чем скорее он поделится своими предполагаемыми чувствами по поводу смерти Джоша Негуса, тем скорее выйдет отсюда.

– Негус был частью банды, занимавшейся торговлей людьми, – сказал он. – Сексуальное рабство.

Он ожидал какой-то реакции от Макхью, но глаза-бусинки за стеклами очков оставались тусклыми.

– Информатор сообщил мне о местонахождении Негуса, и я решил проверить. Итак, я отправился в ту квартиру.

– Один? – спросил Макхью.

– Да. У меня были основания полагать, что Негус в бегах. Мне нужно было добраться туда как можно быстрее, если я хотел его поймать.

Ты производишь аресты и ради себя тоже. Ты хочешь славы. Заслуживаешь ее.

– Когда я приехал, – сказал Кит, – там был Негус. С ребенком.

Макхью молча наблюдал за Китом с каменным выражением лица.

– Этот ублюдок запаниковал, когда я забарабанил в дверь, – сказал Кит. – Я услышал крик ребенка, поэтому вышиб дверь и вытащил пистолет. Негус стоял, приставив пистолет к голове восьмилетней девочки. – Кит с трудом сглотнул. – Когда я велел ему бросить оружие, он послал меня к черту. Я пытался заставить его успокоиться и отпустить ребенка. Я не мог выстрелить в Негуса, потому что девочка служила живым щитом. Говорил, что он не обязан этого делать, что мы могли бы все обсудить. Он только рассмеялся и обозвал меня лживой свиньей. Этот псих, похоже, был пьян в стельку. Гребаный алкаш. Извините.

Макхью кивнул.

– Все в порядке.

– Я пытался образумить этого сукина сына, но он был безумен, одержим. Я ничего не мог поделать… он… он выстрелил девочке в голову. Прямо на моих глазах.

Теперь доктор казался немного встревоженным, и Киту было приятно видеть его беспокойство. Этот придурок и дня не продержался бы на месте Кита, но должен был обсуждать с копами их проблемы? Жалкое зрелище.

– Он бросил тело прямо на меня, – продолжил Кит, – пытаясь сбить меня с ног, замедлить. Вот тогда-то я и выстрелил.

Макхью повертел в руках карандаш, но ничего не записал. Кит ожидал от психиатра более бурной реакции.

– В общем-то, вот и вся история, – сказал Кит. – Я застрелил убийцу детей и теперь нахожусь в вынужденном отпуске.

– Это вас злит? – спросил Макхью. – Что вас заставили уйти в отпуск?

– Да, черт возьми. Я слишком долго и упорно трудился, чтобы другие люди говорили мне, будто я не гожусь для своей работы. Я стал детективом, когда мне было чуть за тридцать. Это немалое достижение.

Макхью кивнул.

– Как вы спите?

– Вроде нормально.

– Хуже прежнего? Или как всегда?

– Думаю, как всегда.

– Опишите свой обычный вечер.

Кит прикусил нижнюю губу. Он не мог признаться мозгоправу, что обычный вечер подразумевает обильное пьянство и, возможно, визит проститутки.

– Я сплю от семи до девяти часов, – солгал Кит. – Если только этому не мешают обязанности.

Макхью кое-что записал.

– А как насчет снов?

Кит никогда не опускал глаз, когда на него смотрел другой мужчина, но сейчас возникло искушение. Вместо этого он солгал еще раз:

– Я никогда не запоминаю свои сны.

Последовало короткое молчание.

– Расскажите мне, как вы себя чувствовали после стрельбы, – попросил Макхью.

Но Кит не мог.

– Как я уже сказал, я не в восторге от того, что нахожусь в отпуске.

– Я имею в виду саму стрельбу.

В голове Кита промелькнули крики маленькой девочки и яркая струя крови.

– Я сделал то, что должен был сделать, – сказал он.

Он чуть было не сказал, что жалеет, что не выстрелил раньше, что, возможно, мог бы спасти жизнь ребенка. Но тогда Макхью подумал бы, что у Кита депрессия, что он винит себя в случившемся. Это не очень хорошо отразилось бы на репутации Кита и только продлило бы отпуск, поэтому он держал рот на замке.

– Как ваша семейная жизнь? – спросил Макхью, снова меняя тему беседы.

– Вы спрашиваете, женат ли я? Разве такие вещи не должны быть указаны в моем личном деле?

– Я бы хотел, чтобы вы пояснили.

Кит вздохнул – не печально, а взволнованно.

– Ни жены, ни детей, и мне это нравится. Не хочу остепеняться. Это все равно что сдаться.

Брови Макхью приподнялись, и он что-то записал. Похоже, это замечание его заинтересовало.

– Я просто имею в виду… – продолжил Кит. – Я сейчас слишком сосредоточен на своей карьере.

– Вы встречаетесь с кем-нибудь?

Кит подумал об Аве, единственной постоянной женщине в его жизни, за которую ему приходилось платить.

– Ничего серьезного, – сказал он. – Есть несколько девушек, с которыми я встречаюсь, но я бы не стал называть ни одну из них своей девушкой.

– Вы когда-нибудь чувствовали себя одиноким?

Кит нахмурился.

– Эй, что за дела? Почему меня допрашивают о моей личной жизни?

– Вас расстраивает, что я говорю об этом?

– Я не расстраиваюсь, я… – Он остановил себя, прежде чем успел сказать «злюсь». – Просто немного раздражаюсь, вот и все. Я имею в виду, я здесь, чтобы поговорить о работе, а не о своей личной жизни, верно?

– И то и другое влияет на ваше психическое и эмоциональное состояние. После травмирующего опыта может оказаться весьма полезным наличие друзей и семьи в качестве группы поддержки.

– И мозгоправа тоже, верно?

Кит приказал себе перестать отпускать ехидные комментарии. Несмотря на конфиденциальность между врачом и пациентом, Кит знал, что этот человек все равно предоставит какой-то отчет капитану Райт, и хотел, чтобы там говорилось, что он в здравом уме, не злится, не провоцирует. Так что до конца сеанса Кит давал психиатру ответы, которые, по его мнению, были наилучшими, демонстрируя ровно столько грусти из-за инцидента, чтобы казаться нормальным, но чтобы на него не повесили диагноз «клиническая депрессия».

Когда сеанс завершился, Кит направился в ближайший бар.

Еще не наступил полдень. В баре было пусто, если не считать Кита, бармена и официантки, наполнявшей солонки и перечницы. За стойкой работал грузный мужчина средних лет. Официантка была, судя по виду, студенткой колледжа, с длинными светлыми волосами и подтянутой попкой в обтягивающих джинсах. Кит наблюдал за ней, потягивая виски и мысленно составляя список всего, что хотел бы с ней сделать. Было время, когда он попытался бы завязать с девушкой разговор, но эти дни остались далеко позади. Он был еще молод, но уже понял, что от свиданий больше проблем, чем пользы. Существовали и более простые способы переспать. Кит также честно признался психиатру, что не хочет жениться. В большинстве случаев бракоразводный процесс инициировала женщина, а затем ей доставались дом, половина имущества мужчины и даже возможность забрать его детей. Тем временем жены перестали быть женами. У них была своя карьера, они не занимались домашним хозяйством и не ставили во главу угла угождение своему мужчине. Кит не мог понять, зачем в наши дни какому-то мужчине вообще нужна жена. Это было просто неудачное вложение денег.

По телевизору, установленному за стойкой, шли новости. Кит не интересовался политикой или мировыми событиями. Только когда на экране появилась фотография Эдмунда Кокса, его внимание отвлеклось от задницы официантки. Хотя звук был приглушен, чтобы посетители бара могли слышать Lynyrd Skynyrd из музыкального автомата, программа сопровождалась субтитрами.

ФБР объявило Кокса в массовый розыск, и считается, что после побега на его счету еще несколько убийств. Две женщины, которые постоянно общались с Коксом во время его заключения и которых официальные лица называли поклонницами печально известного убийцы, были обнаружены мертвыми в жилом комплексе. Место преступления, по словам местного шерифа, демонстрировало крайнюю жестокость и неоспоримое зло. Женщины, чьи имена пока не разглашаются, были зверски убиты и расчленены.

Кит стиснул зубы.

– Лори, – прошептал он.