Небо не предвещало ничего хорошего. Буря слишком быстро гнала облака, небосвод бурлил ничуть не хуже журчащей внизу реки, а отдаленный гром напоминал бренчание гитары, словно некто невидимый сопровождал их поход мрачными балладами. Они шли вдоль берега, но по твердой земле, чтобы костыли Эбби не увязли в песке. От мутных волн поднимался туман, бегущая вода пенилась, ударяясь о черные камни.

Лори смотрела на долину. Багряная листва колыхалась на высоких деревьях, и река тоже казалась красной. Лори снова вспомнила детство и прикусила губу, надеясь, что физическая боль заглушит душевную. Эбби за спиной тяжело дышала, но, к счастью, хранила молчание. После ее маленькой выходки в хижине Лори не выдержала бы еще и ее болтовни.

Пити. Она сказала, что это был Пити.

С Эбби творилось что-то непонятное. Сегодня она была не только странной, но и какой-то мрачной. Не переросло ли повреждение мозга в психотический бред? Не опасна ли она теперь для самой себя? А для окружающих? Представить Эбби общественно опасной было сложно. Она всегда – и до, и после трагедии – была нежной душой. Именно поэтому ее злая выходка так выбила Лори из колеи. Это было совсем не похоже на сестру. Особенно «иди на хер».

Слева показалась тропа, вьющаяся гремучей змеей. Она вела наверх, на холм. Береговая линия приближалась. Лучшим решением казалось свернуть обратно в лес. Лори направилась к тропе и почувствовала, как похолодел застоявшийся воздух. С каждым шагом от земли поднимался запах прелых листьев и влажной коры. Стояла мертвая тишина. Не было слышно даже щебета птиц или стрекота насекомых. Только река – вечно текущий колосс, рассекающий долину надвое.

– Сюда, – сказала Лори.

Сестра застонала.

– Я устала, Сестрен.

Лори оглянулась. Эбби тяжело опиралась на костыли, ее плечи напряженно выпирали вверх, голова была опущена. Лицо исказила гримаса боли. Ноги, согнутые в коленях, безвольно болтались. Удивительно, что она вообще могла передвигаться: когда-то эти ноги полностью парализовало. И теперь ее костыли и манера передвижения стали немым напоминанием о том, что Лори хотела позабыть.

– Я тоже устала, – сказала она. – Я просто хочу добраться до конечной точки, чтобы мы могли завершить то, что начали.

Там, в подвале, Лори охватил такой кромешный ужас, что она захотела поставить крест на поисках Речника и на всех парах рвануть к машине. Но, едва покинув хижину, в который раз передумала. Отчасти из стремления разгадать загадку Эдмунда. Такой шанс выпадает раз в жизни. А с другой стороны, Лори слишком легко передумывала и ненавидела себя за это. Ей всегда было легче, когда решения принимал кто-то другой. Она предпочитала быть ведомой. Эдмунд хотел, чтобы Лори пошла в этот поход, и она пошла. И теперь, ради выполнения задания покопавшись в трупе, она никак не могла повернуть назад.

– Сестрен, не думаю, что нам тут место.

– О чем ты говоришь?

Эбби ничего не сказала. Она смотрела в землю, осторожно делая шаг за шагом, боясь снова травмировать ноги. Местность становилась все менее проходимой, повсюду торчали булыжники и корни. Впереди тропа выравнивалась, но подъем на холм был довольно крутым. Лори задавалась вопросом, как далеко она сможет уйти с сестрой-инвалидом. Конечно, не хочется оставлять Эбби здесь и заканчивать путешествие без нее: сестра наверняка потеряется в этих лесах. Но поди пойми, сколько еще до цели… Прикинув по примитивной карте Эдмунда, Лори решила, что дойти до хижины – это половина дела. Теперь стало ясно, что поиски Речника могут занять несколько дней. Она надеялась вернуться домой засветло, но даже сквозь дождевые тучи уже подступали сумерки.

Она уже собиралась объявить привал… и вздрогнула, услышав чей-то окрик.

– Вы кто, на хрен, такие?!

Голос был мужской. Лори посмотрела вверх. На вершине холма виднелась темная фигура, коренастая и массивная. Она указывала на них каким-то предметом. Лори заслонила собой Эбби, но промолчала.

– Кой черт вы тута забыли? – Мужчина сделал несколько шагов по дорожке, его лицо оставалось в тени, зато стал прекрасно виден дробовик. – Невдомек, шо тута частная собственность?

Лори покачала головой.

– Простите…

Мужчина подошел ближе. Лори с трудом подавила желание убежать. Эбби ни за что не смогла бы угнаться за ней. Кроме того, мужчина вполне мог разрядить дробовик им в спины. Она тихо, как бы извиняясь, подняла руки.

Мужчина явно был не из горожан. Чернокожий громила лет шестидесяти, пузатый, седой, лысеющий, джинсы на подтяжках чем-то вымазаны. К удивлению Лори, он не сверлил их злобным взглядом. Напротив, задумался: кажется, ему стало любопытно. Увидев, что они не представляют угрозы, мужчина опустил оружие.

– Че-е-е-ерт, – медленно протянул он. Зубов было мало, все пожелтевшие и кривые, но лицо доброе, как у любимого дедушки. – Заплутали, шо ле?

Лори не знала, что сказать. Громила казался достаточно дружелюбным, но оставался громилой, да еще и с дробовиком. Она вспомнила о перцовом баллончике в рюкзаке.

– Просто мимо проходили, – сказала она.

– Куды путь держите? Тут, по реке, ничего нет. Такое течение, шо ни в брод, ни вплавь. Ежели попытаетесь, обеих затянет – и поминай как звали. Тута и на лодке порыбачить порой никак.

Лори кивнула, но не нашлась, что сказать.

– Тады кой черт вы тут забыли, барышня?

Не в силах придумать что-то правдоподобное, она решила просто не врать. А вдруг старик поможет с поисками!

– Я пришла встретиться с Речником.

Лицо старика вытянулось, теплота мгновенно испарилась, сменившись мрачным холодом. Он покачал головой.

– Вы, барышня, ерунду смололи.

– Не знаете, где я могу его найти?

– А на кой вам его искать?

– Меня попросили.

– Кто?

– Один друг.

Мужчина тихо присвистнул.

– Знать, у друга вашего беды с башкой.

– Что вы имеете в виду?

Над ними рокотал гром, гроза неотступно приближалась. Дед поднял глаза к небу, расслабленно, спокойно держа дробовик одной рукой. Лори так и подмывало выхватить его на всякий пожарный, но у нее не хватило духу.

– Дождь никак не прекратит. – Раскаты грома превратились в рев. – Я домой. Коли хотите, можете со мной, а хотите, своим путем ступайте, мне без разницы, только к курям моим не суйтесь. Оченно они пугливые.

Лори посмотрела на Эбби, но та по-прежнему просто пялилась под ноги. Она устала, вымоталась и оттого не проявила к незнакомцу никакого интереса. Даже поверни они сейчас назад, им ни за что не выбраться из этого леса засветло, а с неба вот-вот ливанет.

– Я Лори, – сказала она, протягивая руку и молясь, чтобы старик не схватил ее, чтобы это не оказалось ужасной ошибкой.

Он осторожно пожал ее ладонь.

– А меня Баззом звать.

– Здравствуйте, мистер Базз.

– Нет-нет. Я мистер Фледдерджон. Фледдерджон-младший. Но уж несколько лет Баззом кличут. Давайте пошустрей. Неохота в такую погоду под открытым небом торчать.

– Где ваш дом?

– Вона за тем холмом. Я собираюсь сварганить ужин. Можете со мной отужинать.

Лори снова посмотрела на Эбби. Сестра не двигалась. Она застыла и была невероятно бледна.

Выбора не оставалось.

* * *

Хижина была в два раза больше, чем у Эдмунда, но все равно тесновата. Хлынул дождь, капли застучали по жестяной крыше, напоминая хлопушки. Курятник Базз окружил проволочной сеткой, на крышу водрузил флюгер, который сейчас метался, требуя смазки. Там же стояла ветхая конура, но собаки видно не было. Крыльцо тоже оказалось в плачевном состоянии: его захламляли ржавый шнек, сломанный велосипед и заплесневелые кабельные катушки. С одной стороны был выложен штабель дров высотой с саму хижину, и доски прогибались под ним. Генератор был прикован цепью к дереву. А двор если и был, то его завалило опавшими листьями.

– На бардак внимания не обращайте, – сказал Базз. – Я ж не знал, шо вас встречу.

Он толкнул дверь, и из дома выскочил огромный сенбернар. Лори отступила на шаг. Но пес оказался дружелюбным, как и хозяин, и сразу подошел к сестрам, облизывая и обнюхивая их руки.

– Сестрен, собачка. – Эбби понемногу оживала и теперь взволнованно гладила собаку. – Сестрен, хороший песик.

– Его звать Йо-Йо, – усмехнулся Базз. – Ему почти все на свете по душе.

Лори улыбнулась, но гладить Йо-Йо не стала. Она все еще была немного на взводе, особенно теперь, когда они оказались внутри. Хотя в лесу, вдали от цивилизации, в целом было небезопасно, заходить в дом этого человека казалось куда более рискованным. Лори старалась не думать о том, что старик может связать ее и затащить в подвал, как Эдмунд. К тому же больно было осознавать, что она лицемерка. Мужчина, которого она считала другом, о котором думала постоянно, почти с нежностью, делал с женщинами именно то, чего она так боялась.

В хижине Базза тоже была всего одна комната. Столы, дровяная печь, двуспальная кровать в углу, рядом почти того же размера собачья лежанка. Старый ламповый радиоприемник на подставке для телевизора, возле него – проигрыватель пластинок. Картина в пыльной раме, изображающая уток на пруду. Черно-белая фотография молодой афроамериканки с сияющими глазами и чудесной улыбкой. Рядом – урна. В одном углу – вешалка с поношенной фетровой шляпой на крючке, около вешалки – две удочки для рыбалки. В другом углу на подставке – акустическая гитара. Базз опустил дробовик на пол рядом с удочками, прислонил к стене и спокойно отошел. Лори легко могла схватить ружье. Базза это, похоже, совсем не волновало. Его спокойствие потихоньку передалось и ей, мышцы расслабились. Она помогла Эбби сесть на диван в цветочек. Базз уселся в заляпанное кресло и стал качаться.

– Передохнуть надоть, прежде чем готовить, – сказал он. – Готовка осточертела. Да и на холм взойти уж не так легко, как раньче. – Он посмотрел на Эбби. – Вам, барышня, поди, того труднее.

Эбби легла на спину и сняла руки с костылей. Потянулась за одеялом. Едва она к нему прикоснулась, в воздух взмыла собачья шерсть. Эбби со вздохом повернулась на бок.

– День был долгий, – пояснила Лори.

– Надо думать. Вы изрядно зашли. Автостоянка-то в многих милях отсюда. Разве шо на лодке приплыли.

– Нет. Мы припарковались на опушке леса, где начинается тропа. И шли целый день.

Базз покачал головой.

– И все из-за того, что ваш дружок рассказывал?

Лори пожала плечами.

– Не думала, что это будет настолько сложно.

– Сложно? Поперлись к Речнику и думали, шо будет несложно?

– Не знаю, о чем я думала. – Она снова пожала плечами.

– Знать, вы друга оченно уважаете, коли на такое подписались. Леса-то наши не больно-то дружелюбные.

– Да?

– Ах-ха. Ужо поверьте.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натужной и фальшивой.

– Вы вроде дружелюбный. Йо-Йо тоже.

– Ну, премного благодарен. Но мы – исключение. Леса у нас…

Он умолк. Услышав свое имя, Йо-Йо подошел и сел между ними, огромный и слюнявый. Дождь лил все сильнее, по крыше барабанило. Сочащаяся сквозь нее вода попадала в аккуратно расставленные кастрюли и сковородки.

– Но вы до сих пор здесь живете, – сказала Лори. – Должно же вам здесь хоть что-то нравиться.

Базз откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди.

– Фледдерджоны в Бийце много лет живут. Раньче, правда, на том берегу жили, в халупе не сильно поболе этой. Там я и родился, прямо в хижине. Папаша, вишь, после войны в людях разочаровался. Решил, что жить нам в энтих лесах, ну мы и жили. Я на энтой реке вырос и ни в жисть отседа бы не уехал, кабы не моя Хэтти. – Он указал на урну и фотографию.

– Ваша жена?

– Агась. Моя милая крошка Хэтти. Мы, сталбыть, в городе встретились. Я тада на сталелитейном вкалывал, а она – в закусочной, где наши все столовались. Полюбили друг друга, а она и говорит: всю жизнь, мол, только и мечтаю, что уехать из энтой дыры. Ну, нашел я новую работенку в Кантоне, поженились, ребят нарожали. Когда она померла, а дети разъехались, заела меня тоска. Каждый стул о ней напоминает. Вернулся, значит, домой, в Бийц. Верно, чуяло мое сердце, что так оно и будет. Энта река никого надолго не отпускает. Поверьте.

Базз потянулся к столику рядом с креслом, открыл коробку сигар, но вместо сигары вытащил пакетик жевательного табака Mail Pounch и сунул щепоть за щеку. Он смотрел в окно сквозь пелену дождя и ветви деревьев, будто видел что-то давно ушедшее, но при этом незабываемое. Базз явно любил поговорить, и Лори подумала, что его одиночество ей на руку: может, старик втянется в разговор и она выведает все, что он знает о реке и человеке, связанном с ней.

– Почему вы так говорите? – спросила Лори. – Что никто не покидает реку?

– Потому шо никто и не покидает.

Базз сплюнул в банку из-под пива Pabst без крышки. Рядом с Лори тихо похрапывала Эбби. Ее храп напоминал кошачье мурлыканье. Под глазами у нее темнели круги, лицо осунулось, а кожа казалась призрачно-бледной. Лори погладила сестру по голове, откинула со лба волосы.

– Итак, – обратилась она к Баззу, – вы, похоже, знаете, о ком я говорила.

Базз посмотрел на нее, но ничего не сказал.

– Мне просто нужно увидеть этого Речника, кем бы он ни был, чтобы…

– Шобы кой-чего ему передать, да. Знаю.

Лори замолчала.

– Да. Именно так.

– Ищо б не так, мать вашу. Боже, этот поток нескончаем.

– Какой?

Базз склонился к ней.

– Вы ж не единственные, кто по этой реке рыщет, ища его. И все какую-нибудь мелочь тащат – скажем, жетон для платы за проезд. Речнику всегда чего-нибудь надобно.

– Я не понимаю.

Базз нахмурился, его взгляд застыл.

– Да уж оно и к лучшему. Вам с сестрицей взять бы все, чего ему принесли, да в клятую речку кинуть. Убирайтесь из энтого леса, покуда целы.

По шее у Лори пробежал холодок.

– Что вы имеете в виду?

– А того имею… – Базз потер седую щетину на подбородке, подыскивая слова. – У энтих дебрей своя история, и у старого Речника своя. Мамка, как узнала, что батя здесь решил поселиться, решила, что он в уме повредился. Да только батя с ней и разговаривать не стал – и ни с кем вообсче. Чего-то в крови у него было такое, шо тянуло его на эту реку как магнитом. Вишь, в моем детстве все, кто жил в таких лачугах у реки, стращали друг друга байками о таинственном Речнике. Типа страшилок о привидениях. Уж не знаю, с чего началось, даже смутно не припоминается. Но суть такая. Слыхали историю о блюзмене, шо продал душу дьяволу, шоб играть лучше всех на свете? – Лори кивнула, и Базз продолжил: – Так о Роберте Джонсоне сказывали: якобы продал он свою душу Князю Тьмы. О продаже души много песен написано, много историй. У Речника история наподобие, тока не он заключает сделку с дьяволом, а народ, по реке живущий, заключает сделки с Речником – вот как Роберт Джонсон с Сатаною.

Базз снова сплюнул в банку из-под пива. Его обветренное лицо напоминало труднопроходимый каньон. Морщины были такими глубокими, что в них можно было вложить десятицентовую монету. Начала сгущаться темнота, и старик потянулся к масляному фонарю, стоявшему у ног. Поставил его на стол и зажег. Хижина озарилась мерцающим оранжевым светом, как тыква на Хеллоуин.

– Речнику-то души даром не сдались. Ему надобно, шоб душонка ваша стала такой же пропащей, как у него. Все легко получите, чего хотите, но он каким-то макаром пробудит худшее, шо в вас есть. После встречи с Речником ваше сердце станет черным. Вот чего я усвоил сызмальства. Каждый знал человека, кто с ним сделку заключил, а потом натворил всяких зверств. Не то шо он их обязал, а пушо… как бы сказать, вдохновил, шо ле.

Лори скрестила руки на груди. Не хватало еще суеверий горцев. Она думала, что «Речник» – это просто прозвище. А теперь чувствовала себя как самый настоящий охотник за привидениями.

– А что за зверства они творили? – спросила она.

– Черт возьми… пожары. Грабежи. Убийства. Ходят легенды о мамашах, кои травят своих деток и кидают в реку. Мужики девчушек мелких насильничают и кромсают. Сколько себя помню, такие байки тута ходили. А пушо кровушки много на этой земле пролилось. Земля эта проклята.

– Правда?

– Черт, ну а как же. Начнем с самого начала. Местечко-то изначально звалось «Убийцы», ага. Настолько паршиво было. Потому и охотников нет тута селиться. В конце концов буквы «у» и «ы» убрали, да шо толку? На энтой реке живут только те, кому не повезло тут родиться. Куды ж нам деваться.

Базз откинулся в кресле и положил в рот новую порцию табака. Лори уперлась локтями в колени и склонилась к нему, желая получить ответы.

– Вы полагаете, Речник существует?

Базз, похоже, задумался.

– А энто смотря в какой момент вы спросите. В энтих лесах месяцами может царить тишь да гладь. Река спит как младенец. Я и начну думать, шо Речник – не боле чем выдумка. А потом как кошмар какой приключится, тута и поразит меня исподтишка страх, какой в детстве испытывал. Я-то тут всю жисть прожил, а Речника в глаза не видывал. Знаю, шо это почти наверняка выдумки: я-то взрослый человек, не хочу в такое верить. Но еще я вполне взрослый, шоб понимать: есть вещи, какие нашему разуму неподвластны – никакому, никогда. Люди верят в Бога, верят в дьявола. Отчего б не поверить и в Речника? Шо-то же должно пробуждать в людях энту вечную жажду убийства. Шо-то же должно вызывать в душе энту мерзоту, шоб насиловать и убивать. Зовите как хотите, но у нас энто испокон веку объясняли его влиянием, влиянием Речника.

Лори кивнула.

– Но он реальный человек, из плоти и крови?

– Об этом, верно, знают только те остолопы, что ходили к нему. Приглашенные к Речнику в гости – точно как ваш дружок пригласил вас. Так оно и работает, как письмо счастья, как костяшки домино. Человек получает от Речника все, что хочет, а потом присылает кого-то другого, с кем можно заключить сделку. Верно, ваш дружок вас выбрал.

Лори закрыла глаза. Ее пальцы онемели. Уже совсем стемнело. Ночь наступила почти незаметно, и от этого она чувствовала себя как-то меньше, слабее.

– А вещица? – спросила она.

– Именно так Речник узнает, шо вы без дураков. Коли вас к нему прислали, то с пустыми руками никак нельзя. Приносите шо-то особенное, какое-то доказательство, шо вы подходите для заключения сделки. И чаще всего важна не сама вещица, а то, как вы ее добыли.

Перед внутренним взором Лори всплыл гниющий труп. Она с отвращением отогнала образ.

– Мне кажется, это все какое-то безумие. Ну, то есть зачем бы моему другу посылать меня за какой-то сказкой братьев Гримм? Бред это, полный бред.

– Черт, я ж так и подумал, услышав ваш рассказ. Говорю ж, ваш дружок небось с головой не дружит, верно? Кто он вообще такой?

Лори задумалась. Узнает Базз имя или эти горцы толком друг с другом не разговаривают? Эдмунд сказал, хижина принадлежала семье Кокс несколько поколений, а Базз прожил здесь бо́льшую часть своей жизни. Скорее всего, он знал, кто такой Эдмунд и какие ужасы он творил, в том числе и на берегу этой реки.

– Его зовут Эдди, – сказала она почти правду. Эдмунд никогда себя так не называл.

Но она по глазам увидела, что Базз все понял. Он распахнул рот, и теперь табак грозил выплеснуться наружу тошнотной черной массой.

– В энтих краях за все время токмо один Эд бывал. И я, черт возьми, надеюсь, что он не ваш дружок.

Надо было солгать, Лори это понимала. Но отчасти ей хотелось, чтобы Базз узнал все. Она испытывала почти физическую потребность похвастаться особой связью со знаменитостью. Оставалось только надеяться, что Базз не выгонит их под ливень за знакомство с местным серийным убийцей.

– Только не говорите, шо имеете в виду Эдмунда Кокса, – сказал он.

Она колебалась, не в силах признаться. До этого Лори никогда не видела, как бледнеют чернокожие. Лицо Базза вдруг стало пепельно-серым, как у мертвеца, потрясенного собственной смертью. Он с усилием поднялся из кресла и подошел к окну, облокотившись на подоконник. Сплюнул в плевательницу, стоявшую у вешалки.

– Как? – спросил он.

– Что «как»?

– Как можно дружить с эдакой мразью? Будто не знаете, шо он натворил.

– Я знаю. – Лори вздохнула.

– И до сих пор называете его другом?

Она помолчала.

– Да. Он… мой друг.

– Он близкий друг Сестрены, – сказала Эбби. Она повернулась на диване, ее глаза лихорадочно заблестели. – Когда-нибудь она выйдет за него, и я стану самой важной подружкой.

Базз повернулся к сестрам. Лори была уверена, что он сейчас скажет: «Убирайтесь вон из моего дома и никогда не возвращайтесь». Но он просто с недоумением покачал головой и подошел к кухонному шкафчику. Открыл, достал бутылку виски:

– Тут без пол-литра не разберешься…

Сняв крышку, Базз отхлебнул прямо из бутылки. Открыл коробку, достал какой-то контейнер и поставил на стойку. Лори вдруг замутило, она живо представила, что он может хранить там неопровержимые доказательства преступлений Эдмунда. Но, увидев, что это всего лишь кукурузная каша, выдохнула.

– Сдается мне, пора подкрепиться, – пробормотал он.

Лори подошла к нему. Базз тут же попятился.

– Простите, что шокировала вас, – сказала она, не зная, как все объяснить. – На самом деле я не собираюсь за него выходить. Эбби просто любит меня дразнить. Просто…

– Оно и верно. Кокс искал встречи с Речником. То самое и творил, шо и все, кто сделку с ним заключил. Не первый душегуб в Бийце, но хужей его днем с огнем не сыщешь. Боже, этот поток нескончаем.

– Вы говорите это не первый раз. Что значит «этот поток нескончаем»?

Базз засыпал в кастрюльку мамалыгу.

– Вы не первые, кто сюда пришел, пушо им это поручили. То ж самое случилось и с моей бедной матушкой. Коли порок у мужика в крови, он найдет Речника и любимую за собой утащит.

Лори вдруг ощутила прилив тепла. Любимую…

Эбби снова захрапела на диване. Лори решила пока не будить ее к ужину. Базз выложил на сковородку яйца и достал бекон. От скворчащей еды в животе у Лори заурчало. Голод накатил со страшной силой: путешествие все-таки отняло немало сил.

– У него есть имя? У Речника?

– Не, он просто Речник.

– А ваш отец? – заставила себя спросить Лори. – Он тоже искал встречи с Речником?

Базз уставился на сковородку так, словно рассматривал себя в зеркале.

Лори подумала, что, возможно, перебарщивает с вопросами.

– Агась, – только и сказал он.

Лори решила ничего больше не выпытывать.