Дмитрий, Денис и Максим заняли позицию в одной из пятиэтажных домов напротив супермаркета. Они выбрали квартиру на третьем этаже — с окнами, выходящими прямо на нужную точку. Старые рамы скрипели при каждом движении, но стёкла оставались целыми, что было редкостью в этом опустевшем и разгромленном районе.
Споры о том, кто пойдёт, длились ещё два дня. В тесном кругу у печи, под приглушённый гул разговоров, каждый приводил свои доводы: Денис рвался в бой, Максим настаивал на своём опыте, а Пашка и Яна не унимались, требуя дать им шанс. Но в конце концов решение пришлось принимать самому Дмитрию — иначе договориться не получалось.
Дениса одного Дмитрий отпускать не хотел. В памяти ещё жили картины недавней схватки: бесчисленные фигуры, тянущиеся из тьмы, хриплые стоны, скользкий от крови асфальт.
— Кто-то должен пойти с тобой, — твёрдо сказал он Денису. — Мало ли сюрпризов сейчас может поджидать за каждым поворотом.
Выбрал Максима — они уже ходили вместе, знали, как прикрывать друг друга. А сам пошёл потому, что только он видел ту группу выживших: их лица, повадки, то, как они держались в бою. Сколько здесь обитает людей, одному богу известно — а значит, нужен кто-то, кто сможет их узнать.
Они расположились в полуразрушенной квартире. Дмитрий присел у рамы, прислонившись к холодной стене, и достал бинокль. Денис устроился рядом, проверяя нож и перематывая изолентой треснувшую рукоятку. Максим молча занял позицию у двери — на случай, если кто-то решит заглянуть незваным гостем.
Дождь продолжал идти, но уже не такой яростный, как в прошлые дни. Лёгкая морось висела в воздухе, размывая очертания зданий, превращая мир в неясные пятна. Ветер пробирался сквозь щели в рамах, принося с собой ледяной холод — ночи стали гораздо суровее. Где-то вдали, за линией крыш, громоздились тучи, обещая новые ливни.
Дмитрий взглянул на часы — стрелки показывали без десяти шесть. Сумерки уже окутывали город. В супермаркете, напротив которого они засели, не было видно движения.
— Ждём, — тихо сказал Дмитрий. — Они должны появиться.
В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь редкими звуками: шорохом ветра, далёким скрипом железа, каплями, стучащими по подоконнику. Каждый из них думал о своём, но все понимали: это не прогулка. Это разведка. И от того, что они увидят сегодня, будет зависеть многое.
— Думаешь, придут? — спросил Денис, разглядывая кучу тел, громоздящихся возле магазина. Его голос звучал приглушённо в полумраке комнаты. Он сидел на корточках у окна, опираясь на приклад автомата, и сквозь бинокль всматривался в размытые очертания мёртвых фигур.
— Придут, — уверенно ответил Дмитрий. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди. В его глазах, уставших, но внимательных, читалась твёрдая убеждённость. — Во-первых, они ещё не до конца вывезли продукты, ты же сам видел. Там ещё ящики стояли, коробки. Во-вторых, если я правильно оценил этого Илью, который командовал в бою, он заинтересован в людях. Без людей трудно противостоять бродячим.
— Да-а-а, — протянул Денис, опуская бинокль. Его лицо на миг осветилось бледным отблеском уличного фонаря. — Вы тут, конечно, на славу постарались.
— Не напоминай, — поморщился Дмитрий. Его пальцы непроизвольно скользнули к ножу на поясе, будто пытаясь стереть из памяти картину нескончаемой череды мертвецов, их хриплые стоны, скользкий от крови асфальт. — Как вспомню эту толпу, так дрожь пробирает.
— И как мы потом за ними проследим? Если они на машине будут? — спросил Максим, в который раз проверяя пистолет. Он сидел у двери, привалившись к косяку, и методично, почти машинально, ощупывал каждый узел, каждую деталь оружия. Его движения были почти механическими — привычка, выработанная долгими месяцами выживания.
— Молча, по следам пойдёте, — ответил Дмитрий, не отрывая взгляда от супермаркета. — Главное, чтобы дождь опять не влил. Если следы размоет — считай, зря сидели.
— Вечер уже, сегодня вряд ли появятся… — с сомнением сказал Денис, снова поднимая бинокль. Его плечи слегка ссутулились — усталость давала о себе знать, но он держался, не позволяя себе расслабиться.
— Подождём, не первый раз, — ответил Дмитрий. Его голос звучал ровно, почти равнодушно, но в глазах мелькнула тень напряжения. — Дежурим по очереди. Ден, ты первый, раз уж всё равно наблюдаешь. Потом Макс. Я вздремну пока, разбудите меня, если что.
Денис кивнул, не оборачиваясь. Максим промолчал, лишь пожал плечами, продолжая проверять оружие.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь редкими звуками: монотонным стуком капель по подоконнику, отдалённым скрипом железа где-то на крыше, да тихим дыханием троих мужчин, каждый из которых был погружён в свои мысли.
За окном медленно сгущались сумерки. Дождь, то стихая, то усиливаясь, превращал мир в размытую акварель — серые здания, тёмные лужи, редкие фонари на солнечных батареях ещё светились, бросая тусклые круги света. Супермаркет, стоявший напротив, казался мёртвым.
Он опустился на пол, прислонился спиной к стене, закрыл глаза. Тело ныло от усталости, но разум оставался настороже. Сон, если и придёт, будет коротким, тревожным — лишь небольшая передышка перед тем, что ждёт их впереди.
Денис продолжал наблюдать. Его взгляд скользил по улице, отмечая каждую тень, каждый подозрительный силуэт. В голове крутились мысли: «Что, если они не придут? Что, если мы зря тратим время?» Но он гнал их прочь — сомнения сейчас были ни к чему.
Максим закончил проверку пистолета, аккуратно положил его рядом и уставился в потолок. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, но в глубине глаз таилась та же настороженность, что и у остальных.
Время тянулось медленно, словно вязкая смола. Каждый звук, каждый шорох заставлял их напрягаться, прислушиваться, всматриваться в темноту. Они ждали.
Никто из них не подозревал, что за ними тоже наблюдают.
Викинг вызвал к себе Илью на следующее утро после боя. В углу кабинета тихо гудел старый обогреватель, но воздух всё равно оставался промозглым — осень брала своё.
— Рассказывай подробнее о тех, на кого вчера наткнулись, — произнёс Викинг, откинувшись на спинку стула. Его пальцы ритмично постукивали по столешнице, а взгляд, холодный и тревожный, не отрывался от Ильи.
Илья хмыкнул, принимая сосредоточенный вид. Он стоял у двери, слегка ссутулившись, но тут же выпрямился, собираясь с мыслями.
— Ну, вообще, это они на нас вышли… Трое, я уже говорил. Начну с их главного, Дмитрия…
— Почему решил, что он главный? — перебил его Викинг, чуть наклонив голову.
— Он… бежал впереди, очевидно, вёл за собой, — ответил Илья, подбирая слова. — Когда я их увидел, махнул им рукой, чтобы к нам бежали. Он первый ринулся в толпу мертвецов. Те двое следовали за ним. Движения лёгкие, без паники. Сразу видно — человек, привыкший командовать.
— Хмм, понятно. Что ещё про него подумал, про главного? — Викинг скрестил руки на груди, его борода слегка дрогнула от едва заметной усмешки.
— Решительный, быстро соображает, решения принимает мгновенно, явный лидер, — продолжил Илья, оживляясь. — Хорошо подготовлен. Я бы рискнул предположить, что он военный, ну или спецназ. По тому, как он движется, заметно, что натренирован до автоматизма. Осторожен, недоверчив. Когда я спросил, сколько их и откуда, явно соврал — взгляд скользнул, голос чуть дрогнул. Держится с опаской. Двое других слабее, явно обычные парни. Конкретно не выспрашивал, кто из них кто, не до того было.
Викинг задумчиво поглаживал бороду, его глаза скользили по карте на стене, словно пытаясь наложить на неё невидимые маршруты.
— Вот что, Илья… Оставшиеся продукты пока не вывозите, — наконец произнёс он, поднимаясь. — Я думаю, он захочет найти наше поселение и будет наблюдать за нами. Чтобы понять, насколько мы опасны и что за люди здесь обитают. Поэтому отправь пару бойцов к супермаркету, пусть там приглядывают. Если я прав, то в ближайшие дни он сделает то же самое. Пришлёт людей, чтобы выяснить, где мы находимся.
— Думаешь, захотят напасть на нас? — Илья удивлённо поднял брови.
— Не знаю… — Викинг медленно подошёл к окну, глядя на суетящихся во дворе людей. — Нам тоже надо узнать, где они обосновались и сколько их там. Это вопрос выживания. Информация, Илья, нам нужна информация. Так что не медли, отправляй людей. Если удастся, в идеале, пусть проследят за ними. Рано или поздно они же пойдут к своему безопасному месту.
— Хорошо, это всё? — Илья замер в ожидании.
— Да, пока всё. Иди.
Илья вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Викинг остался один. Он подошёл к карте, провёл рукой по участку, где был отмечен супермаркет, затем по соседним кварталам. Его пальцы замерли на районе старых складов.
— Где же вы обосновались? — задумчиво произнёс он, его голос растворился в приглушённом гуле поселения за стеной.
За окном моросил дождь, капли стекали по стеклу, размывая очертания мира. Викинг глубоко вдохнул, выдохнул, затем развернулся и направился к выходу.
Илья отправил трёх человек к супермаркету. Они стояли перед ним — Анатолий, крепкий мужчина с коротко стриженной головой и цепким взглядом, Сергей, молчаливый и собранный, и Вадим, самый молодой из троицы, но уже показавший себя в деле.
— Ваша задача — наблюдение, — произнёс Илья, глядя каждому в глаза. — В контакт с ними не вступать. Расположитесь так, чтобы они даже не подозревали, что за ними наблюдают. Самое главное — проследить и выяснить, где находится их лагерь. А также их численность и есть ли у них оружие. Всё ясно?
— Ясно, — ответил за всех Анатолий, слегка кивнув. Его голос звучал уверенно, без тени сомнения. — Не боись, Илья, всё сделаем как надо. В засаде умеем сидеть, не впервой.
Илья кивнул, но в его взгляде промелькнула тень тревоги. Он протянул руку — Анатолий крепко пожал её, затем Сергей и Вадим.
— Тогда удачи, мужики! — сказал Илья, стараясь, чтобы его голос звучал бодро. — Как только они появятся там, дайте знать!
— Само собой! — бросил Анатолий, уже разворачиваясь к выходу.
Они двинулись к двери — три силуэта, сливающиеся с полумраком коридора. Илья смотрел, как они уходят, и ему не нравилось то, что сейчас происходит. Какое-то смутное ощущение неправильности тревожило его, заставляло хмурить брови.
«К чему все эти игры со слежкой? — думал он, глядя вслед ушедшим бойцам. — Не проще ли было привести их сюда, показать и рассказать всё, как есть? И переманить их к себе? Мы ведь не враги… Или враги?»
В голове крутились обрывки вчерашней битвы: Дмитрий, бегущий впереди, его чёткие движения, холодный расчёт в глазах. «Он не дурак. И не паникёр. Такой не пойдёт на контакт просто так. Но и не станет нападать без причины…»
Он провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть усталость. «Может, я слишком осторожничаю? Или, наоборот, недостаточно осторожен?»
В коридоре послышались шаги — кто-то шёл мимо, но Илья даже не обернулся. Его мысли были далеко — там, у супермаркета, куда сейчас ушли его люди, где, возможно, уже появились те самые трое, которые могли стать либо союзниками, либо угрозой.
«Если бы всё было так просто…» — подумал он, сжимая край карты. Бумага слегка затрещала под пальцами.
Викинг стоял у двери в комнату, в которой находилась его жена. Та, ради которой он создал это поселение, ради которой он увозил людей к Беловой, и та, к которой он приводил людей на съедение раз в неделю. Ничего другого она не ела.
Дверь была двойная: первая — обычная деревянная, вторая — массивная решётка из толстых стальных прутьев, закрытая на тяжёлый железный засов с массивным замком. Воздух вокруг был пропитан смрадом разложения, сильным и въевшимся в стены, в одежду, в саму душу.
Он нерешительно протянул руку и открыл деревянную дверь.
Она стояла у дальней стены комнаты, покачиваясь и глядя куда-то в пустоту. Её некогда роскошные волосы свалялись в грязные космы, одежда превратилась в рваные лохмотья, пропитанные кровью и грязью. Кожа, бледная до синевы, натянулась на скулах, а пальцы, скрюченные и покрытые царапинами, беспрестанно подрагивали.
На полу лежал полуобглоданный труп человека. Викинг сам привёл этого человека два дня назад — безымянного, отчаявшегося, поверившего в обещание убежища. Он выстрелил ему в голову, бросил посередине комнаты, затем вышел, закрыл решётку и ослабил цепь, к которой она была прикована. И смотрел. Смотрел, как она ест, как её пальцы впиваются в плоть, как зубы рвут мышцы. Смотрел для того, чтобы разозлиться, чтобы почувствовать ту самую ярость, которая давала ему силы для дальнейшей борьбы.
Она наконец почуяла его присутствие — резко повернула голову, дёрнулась к нему, вытягивая скрюченные пальцы и щелкая зубами. Её глаза, когда-то тёплые и полные любви, теперь были мутными, с лопнувшими капиллярами, с белёсыми прожилками безумия.
Викинг сделал шаг вперёд, прижался к решётке, не отрывая взгляда от её лица. Он пытался разглядеть в её глазах хоть частичку разума, хоть слабый сигнал, что она узнала его. Но видел лишь пустоту — бездонную, холодную, пожирающую всё, что когда-то было живым.
Он протянул руку сквозь решётку. Металл был холодным, как лёд, но ещё холоднее было то, что сжимало его сердце. Она задергалась ещё сильнее, пытаясь дотянуться, издавая хриплые, нечеловеческие звуки.
— Прости меня, — прошептал он, голос дрогнул, но он не позволил себе отвести взгляд. — Я обещаю, я тебя верну!
Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец.
Постоял ещё несколько мгновений, вглядываясь в её искажённое лицо, вслушиваясь в её хрипы. Затем резко развернулся и захлопнул дверь. Засов громко щёлкнул, отрезая её от мира.
В коридоре он прислонился к стене, закрыв глаза. Руки дрожали, но он сжал их в кулаки и несколько раз ударил ими в стену, заставляя себя дышать ровно. Запах крови и разложения преследовал его, но он уже привык. Привык к этому аду, который сам создал.
«Это ради тебя», — мысленно повторил он, но слова уже не приносили утешения.
Он выпрямился, провёл рукой по лицу и направился прочь. Впереди ждали дела: патрули, отчёты, решения. Но в глубине души он знал — ничто из этого не имеет смысла, пока она остаётся там, за решёткой.
Диану определили на работу. Она вместе с другими женщинами ходила по домам, собирая вещи: постельное бельё, одежду, посуду, инструменты, мелочи для быта — всё, что могло пригодиться для обустройства поселения. Эти рейды напоминали тихую скорбь по ушедшей эпохе: каждый дом хранил следы чьей-то жизни, застывшей в момент катастрофы.
Собранные вещи стаскивали в здание штаба, где их сортировали, чинили при необходимости и распределяли по комнатам общежития. Внутри поселения было пять многоэтажных домов, кроме двух пятиэтажек с жилыми комнатами. Двухэтажное здание штаба располагалось посередине — массивное, с широкими окнами и бетонными колоннами у входа. До всего случившегося тут, видимо, размещались офисы: об этом говорили остатки оргтехники (пыльные принтеры, сканеры, кофемашины и прочая канцелярия), стопки бумаг с выцветшими логотипами и стандартная, порой вычурная мебель — кресла с кожаной обивкой, столы с хромированными ножками, шкафы с застеклёнными дверцами.
Диана вошла в очередную квартиру. Открыв дверь в небольшую прихожую, она постояла на пороге, оглядывая помещение. Воздух здесь стоял неподвижный, пропитанный запахом старой древесины и забытых духов. Тишину нарушал лишь скрип половиц под её ботинками.
Маленький шкафчик из светлого дерева стоял у стены — дверцы слегка покосились, но петли ещё держались. Рядом — простая металлическая вешалка с крючками, под ней — мягкий пуфик, обитый ярким зелёным вельветом. Возле пуфика — овальное зеркало в раме с резными узорами, покрытое тонким слоем пыли. На вешалке висели вещи: тёмный плащ с капюшоном, кожаная куртка с потёртостями на локтях и женская красная сумочка — яркая, словно капля крови на сером фоне.
Диана шагнула внутрь, осторожно проводя рукой по поверхности шкафа. Под пальцами остались следы пыли — времени здесь будто не существовало. Её взгляд упал на тапочки у пуфика: мягкие, бежевые, с пушистыми помпонами, слегка скособоченные, как будто хозяйка только что сняла их и ушла на минутку.
Она медленно прошла в комнату — там стояла кровать с кованым изголовьем, покрытая пледом в клетку. На тумбочке — стакан с засохшими стеблями цветов, раскрытая книга, рядом — фоторамка, перевёрнутая лицом вниз. Диана не стала её поднимать.
В углу — комод с ящиками, один из них выдвинут наполовину. Внутри — сложенные носки, кружевной платок, маленькая шкатулка с пуговицами. На подоконнике — горшок с мёртвым растением, его хрупкие стебли напоминали паучьи лапки.
Диана вздохнула, достала из-за пояса мешок и начала собирать вещи. Каждое движение давалось нелегко — будто она вторгалась в чужой сон, тревожила призраков прошлого. Но поселение нуждалось в этих мелочах. В этих осколках прежней жизни.
Вытаскивая первый мешок из квартиры, Диана столкнулась на лестничной клетке с девушкой. Та выходила из квартиры напротив с таким же мешком — тяжёлым, набитым доверху, отчего её плечи слегка опустились под его весом. На лестнице царил полумрак — единственное окно на площадке было затянуто пыльной плёнкой, и лишь узкие лучи света пробивались сквозь щели, выхватывая из сумрака пыль, кружащуюся в воздухе.
— Привет, — растерявшись, сказала Диана. Её голос прозвучал чуть громче, чем она ожидала, и эхо отразилось от голых стен.
Девушка кивнула в ответ:
— Привет.
Диана остановилась, чтобы пропустить её. Но девушка остановилась тоже, словно застигнутая врасплох. В её глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли сомнение, то ли нерешительность.
— Проходи, — махнула рукой Диана, слегка улыбнувшись, пытаясь сгладить неловкость.
Девушка как-то странно, продолжительно посмотрела на неё, будто взвешивала каждое слово, собираясь с духом. Её пальцы нервно сжали край мешка, а губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать. Но потом всё же молча кивнула и стала спускаться вниз по лестнице, ступая осторожно, будто боясь нарушить тишину.
Диана нахмурилась, провожая её взглядом. «Что это было?» — мелькнуло у неё в голове. Она пожала плечами, взвалила мешок на плечо и пошла следом, а где-то вдали, в глубине дома на других этажах, раздаются приглушённые голоса других сборщиков.
Целый день они ходили по квартирам, собирая вещи. Каждая дверь открывала новый мир — застывший, заброшенный, но полный следов прежней жизни. В одной квартире на столе осталась недопитая чашка чая, в другой — детские игрушки разбросанные по комнате, в третьей — раскрытый дневник с незаконченной фразой. Диана складывала в мешок постельное бельё, посуду, инструменты, иногда задерживаясь, чтобы рассмотреть фотографию в рамке или потрёпанную книгу. Каждый предмет будто шептал: «Здесь были люди. Здесь была жизнь».
Старшая группы, Татьяна, с суровым лицом и усталыми глазами, собрала их на обед — два бутерброда с паштетом и кружка чая — и объявила:
— Завтра в этих же квартирах предстоит уборка. У Викинга большие планы на это поселение. И позже, когда людей здесь станет гораздо больше, то эти квартиры будут заселять семейными парами с детьми.
Диана горько усмехнулась, глядя на обшарпанные стены и кое-где выбитые окна. «Да уж, планы грандиозные! Хотелось бы верить, что всё так и будет!» — подумала она, но вслух ничего не сказала.
Когда их наконец отпустили и сообщили, что на сегодня работа окончена, Диана устало побрела к общежитию. Ноги гудели от долгой ходьбы, спина ныла от тяжести мешков, а в голове крутились обрывки мыслей и образов — лица людей, которых она видела сегодня, предметы, которые собирала, тишина опустевших квартир.
Сзади послышались лёгкие шаги. Она обернулась. Её догоняла та самая девушка, с которой они столкнулись на лестнице. В вечернем свете, пробивающемся сквозь облака, её лицо казалось бледнее, а глаза — шире, полными невысказанных слов.
Девушка поравнялась с ней.
— Я Алёна, — тихо сказала она, начиная разговор. Её голос звучал осторожно, будто она боялась спугнуть собеседника.
— Диана.
— Ты же здесь недавно? — спросила Алёна, слегка наклонив голову.
— Да, всего третий день, — ответила Диана, замедляя шаг.
— Одна здесь? Или… повезло и ты с родителями? — в голосе Алёны проскользнула нотка надежды, смешанной с тревогой.
Диана замедлила шаг, чувствуя, как внутри что-то сжалось. «Странный вопрос…» — подумала она.
— С братом и дядей… А мама… Мама погибла… — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.
— Сочувствую… — Алёна опустила взгляд. — А дядя пожилой уже?
Диана остановилась. «К чему эти вопросы?» — пронеслось у неё в голове.
— В связи с чем такие вопросы? — она удивлённо смотрела на Алёну, чувствуя, как в груди нарастает тревога.
Та почему-то оглянулась по сторонам, быстро, будто боялась, что кто-то подслушает их разговор. Её глаза метнулись к окнам домов, к тенистым углам двора, затем снова вернулись к Диане.
— Потому что здесь нет пожилых. Их увозят… куда-то… — прошептала она, понизив голос до едва различимого шёпота. — Моего отца увезли неделю назад. Сказали, что к врачу. Вроде в какое-то соседнее поселение. С тех пор о нём никаких вестей.
Алёна стояла, опустив голову, её плечи слегка дрожали. Диана молчала, не зная, что сказать. В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь отдалённым шумом ветра и скрипом дверей где-то в глубине поселения.
— А ты интересовалась, где твой отец? И когда вернётся? — спросила Диана, вглядываясь в лицо Алёны. В её голосе звучала не просто любознательность — тревога, острая и холодная, уже впивалась в сознание.
— Конечно! Лично у Викинга спрашивала! — с горечью ответила Алёна. Её глаза вспыхнули, но тут же потухли, уступая место безысходности. — Он сказал, что всё в порядке, подлечат отца и приедет обратно. Только я ему не верю!
— Почему? — тихо спросила Диана, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Потому что до моего отца так же увезли мать одной женщины! — Алёна сделала шаг ближе, голос её дрогнул. — И тоже до сих пор ни слуху ни духу… Ни письма, ни весточки. Как сквозь землю провалились.
Ветер пронёсся по двору, срыаая листья с деревьев. Где-то вдалеке хлопнула дверь, но девушки даже не обернулись — весь мир сузился до этого разговора, до шёпота, до взгляда, полного страха и недоверия.
— Ты… ты думаешь, их… — Диана запнулась, не решаясь произнести страшное слово. Её губы дрогнули, а в горле встал ком. — … убивают?
— Не знаю, — едва слышно ответила Алёна, опуская глаза. Её пальцы нервно теребили край кофты, словно пытались найти опору в этой реальности, которая вдруг стала зыбкой и опасной. — Но если тебе твой дядя дорог, не спускай с него глаз и не отпускай никуда!
Диана опять замолчала, раздумывая над тем, что услышала. В голове крутились обрывки воспоминаний: дядя, его усталая улыбка, его руки, вечно занятые делом — то чинит крышу, то мастерит ловушки. «Неужели и его могут забрать?» — мысль пронзила её, как ледяной клинок.
Она посмотрела на Алёну — та стояла, ссутулившись, будто тяжесть мира легла на её плечи. В глазах девушки читалась не только боль, но и решимость — та самая, что заставляет человека идти вперёд, даже когда вокруг тьма.
— И не говори никому об этом, — прошептала Алёна, оглядываясь по сторонам. Её взгляд скользнул по окнам домов, по теням, прячущимся в углах. — Здесь, в основном, все за Викинга. Он их царь и бог. Его слово — закон. Если поймут, что мы сомневаемся…
Она не закончила фразу, но Диана всё поняла. Молчание повисло между ними, тяжёлое, как свинцовая туча перед грозой.
Алёна резко развернулась и пошла прочь, её силуэт растворялся в сгущающихся сумерках. Диана осталась стоять на месте, глядя, как девушка исчезает за поворотом. Ветер холодил шею, но она не чувствовала его — внутри всё горело от страха и вопросов, на которые не было ответов.
Она медленно побрела к общежитию, но теперь каждый шаг давался тяжелее. Окна домов, ещё недавно казавшиеся просто пустыми, теперь будто следили за ней. Тени, прежде безобидные, стали длиннее, темнее, словно прятали в себе чужие глаза.
«Не спускай с него глаз…» — эхом звучало в голове.
Один из троих посланных наблюдателей вернулся ночью — тихо постучал в дверь комнаты, дождался, пока Илья сонно откликнется и откроет. В коридоре горела лишь тусклая лампа отбрасывая длинные тени на стены. Боец стоял на пороге — мокрый от ночного тумана, с прилипшими ко лбу прядями волос, но взгляд ясный, собранный.
Илья, ещё не до конца проснувшись, провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна. Он накинул куртку прямо на футболку, шагнул в коридор и, прищурившись от слабого света, кивнул бойцу:
— Докладывай.
— Пришли во второй половине дня, трое, — начал боец, голос звучал ровно, без лишних эмоций. — Сам Дмитрий и с ним двое, но не те, что были в прошлый раз — другие. Засели в одной из пятиэтажек напротив супермаркета. Перед этим заходили в супермаркет — осмотрели вход, заглянули внутрь, потом поднялись на третий этаж. Сидят там, все трое. Никуда не выходили.
Он замолчал, ожидая вопросов. Илья задумчиво потёр подбородок, в голове уже складывались схемы, варианты действий.
— Понятно. Молодец! — наконец произнёс он, слегка кивнув. — Иди отдыхай.
Боец коротко кивнул, развернулся и ушёл по коридору — его шаги затихали вдали, смешиваясь с ночными шорохами поселения: где-то скрипнула дверь, где-то послышался приглушённый кашель, а за окнами тихо шелестел осенний дождь.
Илья постоял ещё мгновение, глядя в темноту, затем направился к комнате Викинга.
Дверь была приоткрыта — изнутри пробивалась узкая полоска света. Илья постучал, дождался короткого «войди» и вошёл.
Викинг сидел за столом, заваленным картами и документами. Перед ним стояла кружка с остывшим чаем, а рядом — раскрытая тетрадь с пометками. Он поднял взгляд, брови слегка приподнялись в немом вопросе.
— Ну? — коротко спросил он, откладывая карандаш.
— Наблюдатель вернулся, — доложил Илья, останавливаясь у стола. — Они там.
Викинг медленно кивнул, его пальцы постукивали по краю карты. В глазах мелькнул холодный блеск — не гнев, не радость, а расчётливый интерес.
— Значит, я не ошибся… — протянул он. — Хорошо. Утром возьмёшь людей и поедешь за продуктами. Посмотрим, как отреагируют, что будут делать.
— Думаешь, захотят выйти на контакт? — спросил Илья, слегка наклонив голову.
— Не знаю, — Викинг откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Но если они там сидят и наблюдают — значит, им что-то нужно. Либо хотят понять, кто мы, либо ищут слабые места.
Он снова взглянул на карту, провёл пальцем по маршруту от поселения до супермаркета, затем по прилегающим улицам.
— У нас пока всё под контролем. Так и должно быть.
Илья молча кивнул, понимая, что разговор окончен. Он развернулся, вышел в коридор, где ночной холод уже пробирался сквозь щели в окнах. Где-то вдали, за линией крыш, громоздились тучи, обещая новый дождь.
«Утром всё решится», — подумал он, направляясь к казарме. Но в груди уже нарастало тревожное чувство — как будто они стояли на краю пропасти, а впереди лишь туман.
К наблюдению за супермаркетом Дмитрий приступил перед рассветом — его разбудил Максим, тихонько потряс за плечо и шепнул: «Пора, твоя очередь». В комнате ещё царил полумрак, лишь тонкая полоска бледного света пробивалась сквозь щель в занавесках.
Дмитрий сел на жёсткой койке, потянулся, разминая затекшие мышцы. Пожевал сухарей с тушёнкой, глядя в окно. Хмурое осеннее утро навевало тоску: небо затянуто плотными серыми тучами, воздух пропитан сыростью, а двор перед магазином выглядел уныло — разбитые скамейки, поваленные урны, жухлая трава, пробивающаяся сквозь трещины в асфальте. Дождь закончился, но тучи не спешили расходиться, всё так же нависая над рухнувшим миром, словно тяжёлое одеяло, придавливающее к земле.
Он смотрел на здание магазина — пока ещё относительно нормальное, с закрытыми витринами и рваными рекламными баннерами, болтающимися на ветру. В голове сами собой всплывали мысли, тёплые и почти нереальные: как было бы здорово, если бы эти люди оказались нормальными. Что можно было бы присоединиться к ним, вместе заново отстраивать этот мир. Не прятаться, не выживать, а жить.
Мысли потянулись к дочери. Он представил её смеющейся, в окружении подруг, с ярким рюкзаком за плечами, идущей без страха, без оглядки на тёмные переулки. Представил, как она знакомится с людьми. Как они гуляют, разговаривают, строят планы. Ради этого стоило сидеть здесь и ждать. Чтобы ходить, не оглядываясь и не страшась, что к тебе потянутся чьи-то скрюченные пальцы, готовые разорвать в любой момент.
Потом подумал об Ане. «Ей нужна семья. В безопасном месте можно не бояться её создать. Возможно, даже родить ребёнка.» Дмитрий мечтал о сыне. О том, как будет учить его — чинить вещи, ориентироваться на местности, стрелять, выживать. О том, как передаст ему всё, что знает, как воспитает человека, способного не только защищаться, но и строить.
Поток его мечтаний прервал глухой рокот двигателя. Дмитрий вскинул голову: к супермаркету медленно подъезжал грузовик, его колёса хрустели по битому стеклу и щебню.
Он резко поднялся, подошёл к Денису и потряс его за плечо:
— Вставай. Они приехали.
Затем повернулся к Максиму, который уже приоткрыл глаз:
— Подъём. Время действовать.
Оба парня мгновенно очнулись, привычно потянулись к оружию, к биноклям, к сумкам с припасами. В их движениях не было паники — только собранность, выработанная долгими неделями выживания.
Дмитрий встал у окна, прижался к стене, осторожно выглянул. Грузовик остановился у входа в магазин, из кабины вышли трое. Он всмотрелся в их фигуры — крепкие, уверенные, в тяжёлых куртках и с автоматами на плечах.
Он глубоко вдохнул, выдохнул. «Чтобы мечты стали явью, надо идти до конца.»
— Всё, по местам, — тихо скомандовал он. — Наблюдаем. Ждём.
Пару часов они наблюдали, как загружают грузовик. В окне пятиэтажки клубилась серая пыль, оседая на потёртом подоконнике. Дмитрий, притаившись в тени, не отрывал взгляда от супермаркета: трое бойцов Викинга сновали между ящиками, перетаскивали мешки, грузили их в кузов под хриплые команды.
— Ну что, парни, справитесь? — спросил Дмитрий, то и дело поглядывая в окно. Его голос звучал ровно, но в глазах читалась тревога — не за себя, за них.
— Справимся, — коротко ответил Денис, уже надевая небольшой рюкзак на плечи. Он проверил застёжки, подтянул лямки. В его взгляде — ни тени сомнения, лишь сосредоточенность и упрямая решимость.
Максим только хмыкнул, но ничего не сказал. Он молча проверил обойму пистолета, сунул его в кобуру, затем накинул капюшон, скрывая лицо. Автомат взял Денис, патронов было немного, но всё же лучше, чем ничего.
— Так, ну ладно. Через сколько вас ждать? — Дмитрий перевёл взгляд с одного на другого, словно пытаясь прочесть их мысли.
— День-два, не больше. Думаю, этого времени хватит, чтобы разузнать всё, — сказал Денис, застёгивая карман.
— Хорошо. Будьте осторожны! — напутствовал их Дмитрий, протягивая руку. Денис крепко пожал её, Максим лишь кивнул и тоже пожал руку, но в этом кивке читалось: «Вернёмся».
Когда их шаги стихли в глубине лестничного пролёта — приглушённые, осторожные, — он вернулся к окну. Прижался плечом к холодной стене, следил, как две фигуры скользят между развалин, исчезают за углом. Сердце билось ровно, но внутри всё сжималось.
Он дождался, пока грузовик скроется из виду — колёса хрустели по битому стеклу, дым из выхлопной трубы растворялся в сером небе. Затем спустился вниз. Ему нужно было вернуться на ферму: сидеть здесь два дня не было смысла. В квартире оставалось лишь пустое пространство, пыль и следы их присутствия.
Выйдя на улицу, Дмитрий глубоко вдохнул. Воздух был сырым, с привкусом ржавчины и опавшей листвы. Он натянул капюшон, огляделся — двор казался пустым. Он двинулся к выходу, погружённый в мысли: «как убедить Илью, что они не угроза? Как договориться, не раскрывая своих слабых мест?»
И не заметил, как две тени скользнули следом — бесшумные, притаившиеся в складках разрушенных зданий. Они двигались так, чтобы оставаться в тени, их шаги тонули в шорохе опавших листьев и скрипе старых досок. Один — высокий, в потрёпанной куртке, другой — приземистый, с автоматом на плече. Их глаза не отрывались от Дмитрия, а пальцы сжимали оружие.
Утром первым делом Диана отправилась к дяде Антону. Коридор общежития был полутёмным — узкие окна под потолком едва пропускали рассветный свет, а лампы горели через одну, создавая рваный узор теней на выцветшем линолеуме. Она постучала в дверь его комнаты — три коротких удара.
— Открыто, заходите, — раздался его голос, приглушённый и чуть хрипловатый после сна.
Она вошла. В комнате пахло старым деревом и травяным чаем. На подоконнике стояла жестяная банка с сушёными листьями, а на столе — кружка с остатками вчерашней заварки. Дядя сидел на краю кровати, натягивая носки. При виде Дианы он замер, слегка приподняв брови.
— Диана? Доброе утро. Что-то случилось? — спросил он, растерянно глядя на неё. В его глазах читалась тревога.
— Доброе утро, нет… Просто… просто решила проверить, как ты тут? Всё ли у тебя хорошо? Как здоровье? — на одном дыхании выпалила Диана, переминаясь с ноги на ногу. Она старалась говорить бодро, но голос чуть дрогнул на последнем слове.
Дядя улыбнулся — тепло, по-отцовски. Его лицо, изборождённое морщинами, на миг стало моложе.
— Ой-ой-ой, сколько вопросов! Что со мной будет? Всё нормально. Ты как? — спросил он тихо, с тревогой вглядываясь в её лицо. Он заметил тени под её глазами, напряжённую складку между бровей. — Выглядишь уставшей.
— Нормально… Всё нормально. Надо идти завтракать, потом на работу, — Диана скорчила недовольную гримасу, пытаясь скрыть волнение. — Опять собирать хлам по квартирам.
Дядя покачал головой, поднялся и потянулся за курткой.
— Что поделать, деточка. Мы теперь в сообществе, нужно подстраиваться. Здесь не так уж и плохо, в принципе. Крыша над головой, еда… — он запнулся, словно сам не верил в то, что говорит, но тут же добавил твёрже: — Главное — мы вместе.
— Да-а-а, — задумчиво протянула Диана, глядя в окно. За стеклом тянулись серые крыши, а между ними — рваные клочья тумана, цепляющиеся за антенны и провода.
Дверь вдруг открылась с тихим скрипом. На пороге стоял Ромка, взъерошенный, в накинутой на плечи куртке. Он окинул взглядом комнату, потом сестру, потом дядю — и на лице его мелькнуло облегчение.
— О, ты здесь? — удивился он, глядя на Диану. — А я тебя потерял! Идём на завтрак, а то нам ничего не достанется.
— Да-да, уже идём, — вздохнул дядя Антон, застёгивая куртку. — Голод — не тётка, как говорится.
Втроём они спустились по лестнице — её ступени поскрипывали под ногами, а перила, когда-то покрашенные в синий, теперь облупились, обнажив слои старой краски. В столовой на первом этаже уже толпились люди: кто-то стоял в очереди за кашей, кто-то гремел тарелками, кто-то переговаривался вполголоса. Воздух был пропитан запахом свежесваренной крупы и крепкого чая.
Диана взяла поднос, положила себе порцию каши и огляделась. За одним из столов она заметила Алёну — та сидела вполоборота, будто специально следила за входом. Когда их взгляды встретились, Алёна на миг задержала взгляд, потом резко отвела его в сторону, словно испугавшись.
Диана проследила за направлением её взора — и похолодела. В углу у окна, за массивным деревянным столом, сидел Викинг. Он не ел, не разговаривал — просто смотрел. Его глаза, холодные и цепкие, скользили по залу, останавливаясь на каждом лице. И сейчас они были устремлены прямо на них — на Диану, Ромку и дядю Антона.
На секунду ей показалось, что он знает. Знает всё — о её разговорах с Алёной, о её сомнениях, о том, как она боится за дядю. Она поспешно отвернулась, но ощущение чужого взгляда ещё долго жгло ей спину.
— Ну, что там? — спросил Максим, вытянувшись на большом диване. Пружины скрипнули под его весом, а пыльное покрывало, служившее ему подушкой, слегка съехало в сторону. В комнате было сумрачно — единственное окно наполовину прикрыто шторами, лишь узкая щель пропускала тусклый дневной свет.
Денис стоял у окна, всматриваясь в бинокль. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне серой стены, а пальцы крепко сжимали прибор, словно от того, что он увидит, зависела их дальнейшая судьба.
— Да ничего особенного. Ходят по территории, женщины таскают мешки из домов. Мужики кто чем занят. Три наблюдательных поста только с этой стороны. А интересное у них ограждение, — ответил Денис, не отрывая глаз от окуляров. Его голос звучал ровно, но в нём угадывалась напряжённая сосредоточенность.
Максим встал, потянулся, хрустнув суставами, и подошёл к окну. Он слегка отодвинул штору, впуская больше света, и тоже уставился на поселение.
Проёмы между домами были загорожены металлическими контейнерами, кое-где возвышались стены из кирпича, сложенные наспех, но с явным расчётом на прочность. Окна первых этажей тоже были заложены кирпичом — лишь узкие бойницы позволяли наблюдать за улицей. По периметру тянулись невысокие баррикады из автомобильных шин, мешков с песком и обломков бетона.
— М-да, основательно. И территория у них большая, — сказал Максим, прищурившись. Его взгляд скользил по крышам, по дозорным, по редким фигурам, мелькавшим между зданиями. — Похоже, они тут всерьёз и надолго.
— Ага. Хотел бы тут жить? — спросил Денис, наконец опуская бинокль и переводя взгляд на товарища.
— Не знаю. Возможно, — Максим всмотрелся пристальнее, затем его лицо озарилось лёгкой улыбкой. — Девчонок молодых много!
Денис хохотнул, напряжение немного спало.
— Надоело одному?
— Можно подумать, тебе не надоело, — хмыкнул Максим, бросив на друга косой взгляд.
Денис ничего не ответил, снова прильнув к биноклю. Его глаза скользили по двору, фиксируя каждую деталь: как женщина несёт ведро с водой, как двое мужчин чинят забор, как дозорный на крыше поправляет антенну. В голове складывалась картина — не просто поселение, а маленький мир со своими законами, ритмами, тайнами.
За окном ветер кружил обрывки бумаги, шелестел остатками листвы на деревьях. Где-то вдали раздался лай собаки, затем снова всё стихло.
— Знаешь, — тихо произнёс Денис, не оборачиваясь, — если бы не всё это… может, и неплохо было бы. Дом, работа, люди вокруг. Не прятаться, не бояться.
Максим промолчал, но его взгляд стал серьёзнее. Он тоже думал об этом — о нормальной жизни, о тепле, о том, чтобы не просыпаться каждую ночь от шороха за стеной.
— Но пока мы здесь только гости, — добавил Денис, снова фокусируя бинокль. — И нам нужно понять: друзья они или враги.
Илья шёл к штабу, обходя небольшие лужи, оставшиеся после ночного дождя. Серое утро растекалось по поселению тусклым светом, а воздух был пропитан сыростью и запахом мокрого бетона. Илья машинально поправил ремень с кобурой, мысленно перебирая детали доклада.
— Илья! — за спиной раздался низкий, властный голос Викинга. Тот двигался со стороны складов — широкая фигура в тяжёлой куртке, руки в карманах, взгляд настороженно-внимательный, будто сканирующий каждое движение.
Илья развернулся и пошёл навстречу.
— Ну, что там? — спросил Викинг, останавливаясь в двух шагах. Его голос не требовал пояснений — он ждал только сути.
— Всё по плану. Двое отправились за нами. За ними наш боец шёл. Засели они в панельной девятиэтажке, той, что прямо напротив нас. А за Дмитрием отправил двоих, из группы Соколова, — отчеканил Илья, стараясь не упустить ни одной детали.
— Хорошо, молодцы, — кивнул Викинг, но в его взгляде не было и тени расслабленности. Он уже просчитывал следующие шаги.
— Что дальше делать будем? — спросил Илья.
— Ничего. Живём обычной жизнью. Только предупреди Соколова, чтобы к Беловой пока не ездили, — ответил Викинг, слегка прищурившись. В его тоне звучала не просьба, а приказ.
— Так завтра же ей продукты надо было увезти, и этих, мертвецов троих поймали. С ними как быть? — Илья слегка нахмурился, пытаясь понять логику решения.
— Ничего, подождёт. Незачем им о бункере знать. А мертвецы где? — Викинг произнёс это спокойно, но в голосе проскользнула нотка раздражения.
— Да ребята их к деревьям привязали, через три улицы отсюда, — пояснил Илья.
— Нормально. Никуда не денутся. За этими двумя наблюдателями продолжайте следить, — Викинг сделал паузу, затем добавил: — Если что — сразу ко мне.
— Хорошо, шеф, — коротко ответил Илья, слегка склонив голову.
Он развернулся и направился обратно, чувствуя на спине тяжёлый взгляд Викинга.
Викинг постоял ещё немного, оглядывая свои владения. Перед ним раскинулось поселение — его поселение. Где-то вдали стучал молоток, кто-то переговаривался, а над всем этим витал запах дыма и сырости.
«Порядок. Во всём должен быть порядок», — мысленно повторил он, проводя рукой по бороде. Его взгляд скользнул по окнам, по крышам, по силуэтам дозорных. Каждый элемент этой мозаики был важен — ни одна деталь не должна была выпасть из общей картины.
Он глубоко вдохнул, затем резко развернулся и зашагал к штабу. Шаги его звучали твёрдо, как отмеренный ритм — ритм власти, которой он не собирался делиться ни с кем.