Где-то в Вологодской области.
Мягкий свет галогенной лампы равномерно ложился на стены просторной гостиной, подчёркивая безупречную чистоту и порядок. Вентиляция работала, иногда с перебоями — но тем не менее в помещении царил свежий, почти стерильный воздух. Ни намёка на гниль или тлен: всё выглядело так, словно апокалипсис обошёл эту квартиру стороной.
Владимир Шувалов — или Викинг, как прозвали его в новом мире, — остановился перед большим, идеально чистым зеркалом в резной раме. Отражение показало мужчину в расцвете сил: тридцать семь лет, подтянутая фигура, уверенная осанка. Светлые волосы отросли, а густая борода придавала облику суровую основательность. В глазах — холодный расчёт и неизбывная усталость.
Он провёл ладонью по лицу, затем медленно опустил руку. Движение вышло почти ритуальным — проверка, напоминание: он всё ещё здесь, всё ещё контролирует ситуацию.
«Белова… Сумасшедшая, конечно. Но пока нужна,» — пронеслось в мыслях.
Взгляд скользнул к столу у окна. На нём — аккуратные стопки бумаг, схемы, карты с расчётами. Ни следа беспорядка. Каждая вещь на своём месте, как и положено в его мире — мире жёсткого порядка.
Викинг подошёл к окну. Отсюда открывался вид на огороженный квартал: несколько многоэтажек, соединённых крытыми переходами, ухоженные газоны, аккуратные дорожки. Здания сохранились почти идеально в этой части города — ни разбитых окон, ни следов разрухи. Люди внизу двигались деловито, без суеты: кто-то нёс коробки, кто-то проверял посты. Всё работало как часы.
Он отвернулся от окна, подошёл к тяжёлой дубовой двери в конце коридора. Постоял мгновение, прислушиваясь. За дверью — тишина. Там, в запертой комнате, находилась его жена.
Три месяца назад он бежал из Москвы, когда волна зомби накрыла столицу. Паника, хаос, крики — всё смешалось в один бесконечный кошмар. Он выбирался на своём джипе, со своим водителем и женой, с оружием и скудными припасами. Тогда ещё верил, что где-то есть безопасное место.
Память обожгла ярким кадром: ночь, МКАД, толпа зомби, рвущаяся к их автомобилю. Он отстреливался, прикрывая её спиной. А потом — крик, хватка холодных пальцев, кровь на белом свитере… Укус. Обращение.
Сейчас она уже не та женщина, с которой он просыпался по утрам. Не та, что смеялась над его шутками и мечтала о детях. Она — монстр. Но ещё — его последняя надежда.
«Я найду способ. Я верну тебя,» — мысленно повторил он, как повторял каждый день с той самой ночи.
Викинг сжал кулаки, затем резко развернулся и направился к выходу.
Ещё в молодости он выработал чёткие правила, которые привели его к успеху в бизнесе:
Во-первых, никогда не показывай слабость — её тут же используют против тебя.
Во-вторых, доверие — роскошь, которую можно позволить лишь избранным.
В-третьих, любая эмоция — потенциальная угроза. Контролируй себя, или тебя сломают.
В-четвёртых, в переговорах всегда держи козырь в рукаве.
И последнее, победа оправдывает средства — но только если ты умеешь заметать следы.
Эти принципы работали в мирной жизни. И теперь, в новом мире, они оказались ещё актуальнее.
Им повезло наткнуться на небольшой город на севере. Здесь не было ни крупных военных баз, ни толп беженцев — только тишина и почти нетронутая городская среда в той части города, куда они вышли… Здания стояли целыми, квартиры — обставленными, будто хозяева лишь ненадолго вышли.
Они огородили часть района, возвели баррикады, заложили кирпичом проёмы первых этажей. Зачистили территорию от зомби — методично, дом за домом.
Теперь здесь — островок порядка. Свет дают генераторы, вода поступает из восстановленной скважины, канализация работает. На крышах — огороды, в подвалах — склады и мастерские.
А за городом, в глухом лесу, скрыта лаборатория — тайное место, где Белова ведёт свои эксперименты. Викинг нашёл её случайно: заброшенный бункер, чудом уцелевший и оборудованный по последнему слову науки. Теперь они сотрудничают: он поставляет ей «материал» — зомби и людей для её экспериментов, она ищет антидот.
Твёрдыми, уверенными шагами Викинг спустился по лестнице к выходу. У дверей двое охранников.
— Всё спокойно, — доложил один.
Викинг кивнул.
— Доставьте новый «материал» в лабораторию. Лично убедитесь, что Белова получила всё необходимое.
Мир за пределами этого островка порядка был мёртв. Но здесь — здесь всё ещё жило. По его правилам.
Викинг шагнул за порог, и тёплый сентябрьский воздух окутал его, словно напоминание: когда то нормальная жизнь существовала, вроде совсем недавно. Но здесь, теперь, в этом городе, нормальность давно стала мифом.
У подъезда его уже ждали. Трое бойцов — лица серьёзные, взгляды цепкие. Старший, коренастый мужчина с шрамом через всю щёку, коротко кивнул:
— Патрули прошли полный обход. Нарушений нет. На складе пополнение — привезли консервы из супермаркета неподалёку, из зелёной зоны.
Викинг едва заметно приподнял бровь:
— Кто руководил вылазкой?
— Марков. Он настаивает: надо расширить зону поиска. Говорит, в промзоне могут быть уцелевшие склады.
На секунду в глазах Викинга вспыхнул холодный огонь. «Расширить зону…» Мысль будоражила. Три месяца он выстраивал этот островок порядка — теперь пора расти. Но каждое движение вперёд — риск.
— Передай Маркову: завтра в шесть утра — совещание. Будем обсуждать планы.
Охранник кивнул и отступил в сторону. Викинг двинулся по дорожке к центральному корпусу, где располагался импровизированный штаб. По пути он ловил взгляды жителей — в них читалось всё: страх, надежда, молчаливое ожидание. Они смотрели на него как на человека, который держит в руках их жизнь. И он знал: стоит ему дрогнуть — всё рухнет.
В штабе пахло бумагой и кофе. На стене — карта города, испещрённая пометками: зелёные зоны — безопасные, жёлтые — потенциально опасные, красные — неизвестные, очень опасные. В углу стоял старый сейф, где хранились ключи от всех важных помещений и экземпляр дневника Беловой с записями об экспериментах.
Викинг опустился в кресло, провёл рукой по карте. Его пальцы замерли над участком леса, где находилась лаборатория. «Белова…»
Он вспомнил их первую встречу — случайно наткнувшись на бункер, он думал найти припасы. Вместо этого — нашёл женщину в лабораторном халате, окружённую колбами и приборами. Она не испугалась его оружия, не умоляла о пощаде. Только холодно сказала:
— Если хочешь выжить — помоги мне. Я ищу антидот.
Тогда он усмехнулся. «Антидот…» Как будто это могло что-то изменить. Но потом она показала ему записи — графики, формулы, первые пробы. И он понял: это шанс. Для него и для той, которую он любил.
— Если найдёшь способ обратить процесс, — сказал он тогда, — я обеспечу тебе защиту и ресурсы. Но ты работаешь только на меня.
Она лишь кивнула. В её глазах не было страха — только одержимость.
Викинг достал из ящика стола блокнот и начал записывать:
1. Проверить систему оповещения — если прорвутся зомби, люди должны знать, куда бежать.
2. Усилить патрули на западной границе — там чаще видят бродячих заражённых.
3. Организовать новую вылазку в промзону — нужны стройматериалы для расширения убежища.
4. Передать Беловой двух людей для экспериментов. «Только не из наших.»
На последнем пункте он задержался. «Люди…» На деле — те, кто уже не нужен. Те, кто слаб или болен. Те, кого не жалко.
Он закрыл блокнот. В голове снова всплыло лицо жены — её улыбка, её голос, её тепло. Горько улыбнулся: " Всё ради тебя… "
За окном сгущались сумерки. Где-то вдалеке раздался одиночный выстрел — вероятно, патруль ликвидировал бродячего зомби. Викинг поднялся, подошёл к окну. Город погружался в темноту, но в его квартале горел свет. «Его свет.»
Завтра начнётся новый этап.
Потому что теперь он — не просто выживший. Он — архитектор нового мира.
«Пора расширять границы,» — подумал он, оглядывая свои владения. «Теперь, когда нет власти, нет законов, нет ничего — я тот, кто даёт людям право на жизнь. И я решу, кому его сохранить. А главное — я найду способ вернуть её.»
Викинг проснулся рано — за окном ещё стояла густая сентябрьская темень, лишь на востоке пробивалась бледная полоска света, обещавшая скорый рассвет. Он потянулся, нащупал выключатель лампы у изголовья, и резкий свет на мгновение ослепил его. Моргнув, взглянул на часы: половина пятого.
Зевнув, он провёл ладонями по лицу, стирая остатки сна, и поднялся. Тело ныло — последние недели он спал урывками, по четыре-пять часов, и каждая мышца напоминала о хроническом недосыпе. Накинув поверх футболки тёплый свитер (в здании по утрам было зябко — отопление работало с перебоями), он замер у окна, вслушиваясь в тишину.
Лишь за стеклом монотонно стучал дождь, размывая очертания заброшенных гаражей и покосившихся заборов на пустыре за поселением. Воздух пах влажной землёй и прелыми листьями — типичный сентябрьский запах, который он когда-то любил, гуляя по парку в выходные. Теперь этот аромат лишь усиливал ощущение тревоги. «Надо проверить посты», — мысленно отметил он, но сначала — утренний ритуал.
В ванной комнате пахло хлоркой. Он включил кран — вода пошла рывками, с бульканьем, потом устоялась в ледяную струю. Умылся, чувствуя, как холод пробирает до костей, но это помогало взбодриться.
В зеркале отразилось усталое лицо: светлые волосы, слегка спутанные после сна, густая борода, придававшая чертам суровую, почти диковатую выразительность. Он привычно провёл пальцами по бороде, расчёсывая её, затем взял гребень и аккуратно привёл в порядок волосы. Несколько упрямых прядей всё же выбились — он раздражённо расчесал их снова.
Затем — зубная щётка, ополаскиватель, немного одеколона. Аромат был резким, но знакомым — тот самый, что он использовал ещё до катастрофы, когда вёл бизнес. «Внешность — это авторитет», — твердил он себе. Даже здесь, в этом разрушенном мире, он не мог позволить себе выглядеть как бродяга.
Он натянул джинсы, прочные ботинки с высокими берцами — незаменимая вещь для прогулок по разбитым улицам. Поверх футболки и свитера — потрёпанная кожаная куртка, уже утратившая былой лоск, но всё ещё надёжная. В карман положил рацию, на пояс ножны с ножом — два предмета, без которых не выходил из комнаты.
Перед выходом задержался у зеркала в прихожей. Осмотрел себя: «Сойдёт». Хотя внутри всё кричало о том, что он давно не тот успешный предприниматель, а лидер группы выживших, каждый день балансирующий на грани.
Выйдя в коридор, он отметил скрип двери — надо смазать петли. «Сегодня. Или завтра. Но не позже».
Остановился у окна на лестничной клетке — дождь чуть приутих, теперь лишь едва моросил, превращая грязь во дворе в скользкое чёрное месиво. «Не лучший день для рейда. Но выбора нет».
На улице: сентябрьское утро. Когда он вышел наружу, сырой воздух ударил в лицо. Сентябрьская прохлада пробирала до костей, несмотря на свитер и куртку. Трава у крыльца была покрыта каплями дождя, а на ветках ближайших кустов дрожали крупные жемчужины влаги.
Он глубоко вдохнул, пытаясь уловить запахи, скрытые за дождём: дым от далёкого костра, запах горелого пластика. Ничего подозрительного. Лишь тишина и монотонный стук капель по асфальту.
Пару минут он стоял, глядя на серое небо, где тучи медленно расползались, открывая клочок бледного рассвета. «Ещё один день», — подумал он. И шагнул вперёд, направляясь к штабу.
В штабе был только Марков — спал на кушетке, укрывшись поношенной кожаной курткой. Грудь поднималась ровно, дыхание тихое, почти незаметное. Викинг замер в дверях, молча разглядывая его.
Марков Илья Борисович. тридцати восьми лет. В прежней жизни — его личный водитель и охранник. Теперь — правая рука, человек, без которого база давно бы развалилась.
Викинг невольно задержал взгляд на чертах лица Маркова: коротко стриженные чёрные волосы, всегда аккуратно уложенные, широкие скулы, придающие лицу жёсткость, чёткие, будто выточенные резцом брови, прямой нос — ни намёка на переломы, внимательные серые глаза, тонкие губы, всегда сжатые в строгую линию.
Внешне Марков производил впечатление сурового, почти неприступного человека. Но Викинг знал: за этой бронёй скрывался тот, кто никогда не подведёт. Ни разу за всё время их совместной борьбы он не дрогнул, не поддался панике, не бросил.
«Семьи у него нет», — подумал Викинг. Насколько он знал, Марков никогда не упоминал родных. Ни жены, ни детей, ни даже дальних родственников. Только работа.
Они выбирались из города вместе — в тот самый день, когда улицы заполнились криками и воем. Марков сидел за рулём, а Викинг сжимал в руках оружие. Тогда они ещё не знали, что станут друг для друга больше, чем начальник и подчинённый. Что именно Марков будет тем, кто первым встанет на защиту при нападении, последним уйдёт с поста, убедившись, что все в безопасности, молча вынесет на себе раненого, не проронив ни слова о тяжести груза.
Викинг тихо подошёл ближе. На столе лежали бумаги — отчёты патрулей, карта с пометками, блокнот с расчётами. Всё аккуратно, без лишней суеты. Даже во сне Марков будто продолжал работать.
На мгновение Викингу захотелось просто оставить его спать. Дать ему хотя бы час покоя. Но время не ждало. Он осторожно тронул Маркова за плечо:
— Илья, подъём.
Марков открыл глаза мгновенно — будто и не спал вовсе. Взгляд — ясный, сосредоточенный. Ни тени растерянности.
— Что случилось? — спросил он, садясь и поправляя куртку.
— Ничего нового. Но дел много. — Викинг кивнул на стол. — Ты оставил тут расчёты по запасам. Давай обсудим.
Марков кивнул, поднялся и потянулся за кружкой с остывшим кофе. Движения — плавные, уверенные. Он не спешил, но и не медлил. Просто делал то, что нужно.
Викинг смотрел на него и понимал: пока Марков рядом, у них есть шанс. Не потому, что он силён или умён. А потому, что он — один из тех, кто не сломается. Даже если весь мир рухнет.
— Я думаю, надо расширять зону поисков. Обследовать те места, где ещё не были. В идеале — зачистить большую часть города, лучше, конечно, весь, но людей не хватит. Нужны люди. Сильные, уверенные, крепкие — Марков закончил речь, провёл ладонью по коротко стриженным волосам и посмотрел на Викинга, ожидая ответа.
Викинг молчал, задумчиво поглаживая густую бороду. В глазах читалась усталость, но не безысходность — лишь тяжёлая расчётливость. Он медленно поднялся, подошёл к карте на стене и провёл пальцем по жёлтым отметкам — зонам, которые они успели обследовать. Линии, кружки, вопросительные знаки… Каждый символ — чья-то жизнь, чей-то риск.
— Всё правильно говоришь, Илья. Я с тобой согласен. В Красную зону сам пока не суйся. Людей нам и правда не хватает. Пока надо закончить с жёлтой зоной. Что там ещё осталось? — Викинг обернулся, взгляд — твёрдый, но в нём сквозила нотка тревоги.
Марков нахмурился, мысленно перебирая список. На столе перед ним лежал блокнот с пометками, исписанный аккуратным, почти каллиграфическим почерком. Он открыл его, пробежал глазами по строчкам.
— Два супермаркета, три аптеки, школа, поликлиника, два полицейских участка, детский сад. Вроде всё, — он замялся, голос стал тише. — Только не знаю, стоит ли обшаривать школу и детсад… Там же… ничего ценного, наверное.
Викинг замер на секунду. В памяти вспыхнули образы: детский смех, яркие рисунки на стенах, запах клея и бумаги. Он сжал кулаки, отгоняя наваждение.
— Обшарить нужно всё, Илья. Абсолютно всё. Возможно, где-то есть люди, или припасы, да всё сгодится. Возьми два грузовика, шесть бойцов. Сегодня езжайте в супермаркет — какой из них ближе. Всё, что найдёте, везите сюда. Ещё одну группу пошлю в Красную зону — пусть тихонько прощупают, что да как. Надо как-то продвигаться дальше.
Он устало опустился в кресло, скрипнувшими пружинами выдавая возраст мебели. Взгляд скользнул по столу: рация, карта, чашка с остывшим кофе, блокнот с расчётами. Всё на своих местах. Порядок — единственное, что удерживало их на краю хаоса.
— И ещё, Илья, — голос Викинга стал тише, почти шёпотом. — Люди — это ценный ресурс. Если кого встретите, везите сюда. Нам нужны люди. И для нашего поселения. И для… Беловой.
Марков замер. В серых глазах мелькнуло сомнение, смешанное с сочувствием. Он сделал шаг вперёд, понизил голос:
— Ты уверен, что она не врёт? — спросил тихо, почти осторожно. — Что её исследования — не просто способ тянуть время? Что она действительно может что-то сделать?
Викинг закрыл глаза. В голове пронеслись воспоминания: лаборатория, холодный свет ламп, Белова, склонившаяся над микроскопом, её слова: «Я остановлю это». Он не знал, верит ли ей до конца.
— Я очень хочу в это верить, — ответил он, не открывая глаз.
Тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Марков молча кивнул, понимая, что спорить бесполезно. Он знал: Викинг не из тех, кто сдаётся. Даже если надежда — лишь тонкая нить.
— Ладно, — сказал он наконец. — Пойду собирать людей. Через час выезжаем.
— Хорошо, — Викинг открыл глаза, посмотрел на Маркова твёрдо. — Будь осторожен.
Марков вышел, тихо прикрыв дверь. Викинг остался один, глядя на карту, где Красная зона была обведена кроваво-красным. Он провёл пальцем по линии, словно пытаясь стереть её, но она оставалась — как напоминание: мир больше не принадлежит им. Но они будут бороться за каждый его клочок.
На подъезде к супермаркету колонна из двух грузовиков резко сбросила скорость — впереди, посреди дороги, копошились восемь фигур. Мертвецы. Их силуэты в сером утреннем свете выглядели особенно жутко: рваная одежда, неестественная походка, головы, повёрнутые под странными углами.
Илья первым вышел из кабины, на ходу доставая охотничий нож — клинок длиной в ладонь, с зазубренной кромкой. Патроны экономили — их оставалось критически мало. Да и шум мог привлечь новых тварей. Белова не раз повторяла: мертвецов манят три вещи — шум, движение, яркий свет. А чтобы «убить» их наверняка, нужно поразить мозг. И самое главное — не дать себя укусить. Потому что укушенный рано или поздно становился таким же омерзительным куском ходячей мертвечины.
Эта информация спасла уже не один десяток жизней.
Илья двинулся вперёд без колебаний. Его ботинки хрустели по битому стеклу и обломкам шифера. Он шёл прямо на ближайшего мертвеца, глядя в его мутные красные глаза — будто пустые окна в мир безумия. Тварь зашипела, вытянула руки с обломанными ногтями, попыталась схватить.
В два шага Илья оказался рядом, резко ударил рукой в грудь мертвеца — тот рухнул на спину, ударившись затылком о асфальт. Не теряя ни секунды, Илья размахнулся и вогнал нож точно в глазницу. Лезвие вошло с противным хрустом, пробив кость и достигнув мозга. Он выдернул клинок, вытер о рукав мертвеца — на металле остались тёмные сгустки.
Огляделся.
Бойцы уже справились с остальными.
Илья удовлетворённо кивнул. Ни одного лишнего звука. Ни одной лишней пули. Всё чётко, по плану.
— Всё, поехали, — Илья махнул рукой, возвращаясь к грузовику.
Он запрыгнул в кабину, хлопнул дверью. Двигатель взревел, и колонна медленно двинулась вперёд. До супермаркета оставалось около километра.
Супермаркет оказался нетронутым — словно застыл во времени с момента катастрофы. Витрины не разбиты, двери целы, только пыль толстым слоем покрывала всё вокруг, придавая интерьеру призрачный, неживой вид.
Аккуратно взломав служебный вход — не грубым ударом, а терпеливым подбором инструментов, — Илья и двое бойцов вошли внутрь. В нос тут же ударил запах: смесь затхлости, пластика и едва уловимого аромата продуктов. Тишина была такой плотной, что каждый шаг отдавался гулким эхом.
Первое помещение явно служило складом. Оно оказалось забито до потолка коробками, мешками, упаковками — всё уложено стройными рядами, будто вчера ещё здесь хозяйничали грузчики. Свет из разбитого окна падал на пыльные ящики, выхватывая из полумрака надписи: «Макароны», «Сахар», «Консервы».
Один из бойцов — молодой, с веснушчатым лицом и вечно взъерошенными волосами — тихо присвистнул:
— Ни хрена себе! Да тут продуктов столько, что нам придётся три рейса делать, или даже пять!
Его голос прозвучал слишком громко в тишине здания. Все невольно замерли, прислушиваясь — не раздастся ли в ответ шорох, стон, шарканье шагов. Но нет. Только пыль медленно кружилась в луче света.
Илья задумчиво оглядывал склад. Его глаза бегали по штабелям, оценивая объём работы, просчитывая логистику. В голове уже складывался план: какой груз везти первым, как распределить людей, сколько времени займёт каждый рейс.
— Да… — протянул он наконец. — Ещё и в торговом зале с полок всё собирать. Там наверняка полно консервов, круп, воды. Так. За работу. Сегодня, похоже, до ночи провозимся.
Он махнул рукой — жест короткий, чёткий, без лишних эмоций. Бойцы тут же взялись за дело.
Илья же прошёл вглубь склада, осматривая стеллажи на предмет самых ценных запасов.
Через несколько минут раздался довольный возглас:
— Илья! Тут мука! Целых пятьдесят мешков!
— А вот и тушёнка! — откликнулся второй боец, вытаскивая банку с яркой этикеткой.
Илья улыбнулся краешком рта. Это был хороший улов. Возможно, лучший за последние месяцы. Но радость была сдержанной — он знал: пока они здесь, снаружи может появиться новая угроза.
— Не отвлекаемся, — бросил он. — Грузим всё в машины. Сначала самое ценное: еда, вода. Потом остальное. И следите за окнами — никто не должен подойти незамеченным.
Бойцы молча кивнули, продолжая работу. Коробки скрипели, мешки шуршали, пыль поднималась в воздух, искрясь в редких лучах света. Время тянулось медленно, но каждый понимал — это не просто сбор припасов. Это шанс выжить.
Илья стоял у грузовика, нервно постукивая пальцами по борту. Первый загруженный фургон ждал отправки — мешки с мукой, ящики с консервами, коробки с алкоголем… Он уже собирался запрыгнуть в кабину, когда услышал тихий свист — не случайный, а условный, означающий «внимание».
Он резко обернулся, одновременно чуть присев — рефлекс, выработанный за месяцы выживания. Сзади стоял один из его бойцов, а рядом — трое незнакомцев: двое мужчин и девушка. Боец держал автомат наготове, но не целился — значит, не видел прямой угрозы.
Илья присмотрелся.
Первый — мужчина в возрасте, лет пятидесяти с лишним. Волосы с проседью, сгорбленная фигура, будто носил на плечах невидимый груз. Одежда — потрёпанная куртка и джинсы — явно не менялась неделями. Второй — молодой парень, лет двадцати пяти. Подтянутая фигура, одет в тёмный спортивный костюм, напряжённые плечи, нахмуренные брови. В глазах — настороженность, но не паника.
Девушка — почти его возраста, хрупкая, но с цепким взглядом. Джинсы, футболка и тёплая куртка. Её черты напоминали парня — те же скулы, тот же изгиб губ. «Слишком похожи. Наверное, брат с сестрой», — подумал Илья, оценивая их фигуры.
Все трое выглядели измученными. Одежда потрёпанная, лица осунулись, под глазами — тёмные круги. Но держались они прямо, без подобострастия — значит, ещё не сломлены.
— Кто такие? — тихо спросил Илья, делая несколько шагов навстречу. Правая рука сама легла на ножны, пальцы нащупали рукоять ножа. Не угрожающе, но предупреждающе.
Девушка заметила движение, тут же подняла руки — ладони вперёд.
— Мы не представляем угрозы. Позвольте взять немного продуктов. Мы только сегодня вышли к этому магазину. На окраине ничего нет. Там здания разрушены. Мы только сейчас решились зайти глубже в город. Думали, что тут всё кишит мертвецами.
Она замолчала, растерянно глядя на Илью. В её голосе не было мольбы — только усталая надежда.
Илья снова окинул их взглядом — оценивал не только внешний вид, но и то, как они держатся.
Мужчина постарше не прятал глаз, но плечи его были опущены, словно он очень устал.
Парень стоял чуть впереди, будто защищая сестру, девушка не отводила взгляда, но пальцы её дрожали.
— Вас только трое? — наконец спросил он.
— Нет, нас восемнадцать человек, — хрипло ответил тот, что постарше. — Многие ослабли, еды очень мало.
Илья задумался. Слова Викинга крутились в голове: «Люди — это ценный ресурс. Если кого встретите, везите сюда». Но и груз ждать не мог — каждый час на счету.
Он взвешивал варианты:
Отказать — оставить их на произвол судьбы. Но тогда они либо погибнут, либо станут добычей мертвецов.
Взять с собой — но это значит задержать отправку, а возможно, и рискнуть людьми.
Дать припасы и отпустить — но тогда они всё равно рано или поздно придут к супермаркету снова, и кто знает, в каком состоянии.
— У нас есть укреплённое и защищённое поселение. Если хотите, можете присоединиться к нам, — сказал Илья, глядя прямо в глаза мужчине.
Трое незнакомцев переглянулись. В их взглядах читалась борьба: страх перед неизвестностью и отчаянная надежда.
— Мы… мы должны спросить у других сначала, — наконец ответил мужчина постарше.
Илья кивнул — он понимал.
— Хорошо. Иван! — негромко позвал он бойца, укладывавшего коробки. — Выдай людям продуктов и воды.
Иван молча развернулся и направился в здание.
Илья повернулся к троим ожидавшим незнакомцам:
— Провизию вам сейчас принесут. Если решите присоединиться к нам, то поторопитесь. Мы здесь пробудем до вечера.
— Хорошо, — сказала девушка. — Спасибо вам.
Илья задержал на ней взгляд — в её глазах была не только благодарность, но и что-то ещё. Упорство? Отчаяние?
— Как вас зовут? — спросил он.
— Диана, — она устало улыбнулась. — Это мой дядя Антон, и брат Роман.
— Я Илья, — представился Марков.
— А у вас есть врач? — вдруг спросила Диана.
— Есть. Вам нужна медицинская помощь? — тут же уточнил Илья.
— Мама… Она повредила ногу, не может ходить, — вздохнула девушка.
— Далеко отсюда ваше убежище? — спросил Илья.
— Километров десять, наверное, может больше… Мы на самой окраине города, — неуверенно ответила Диана.
Илья снова задумался. Упускать людей не хотелось — восемнадцать человек, пусть ослабленных, но живых, могли стать ценным пополнением. Но и с грузом тянуть нельзя. И в той стороне города они ещё не были, там была красная зона.
В голове потихоньку складывался план: отправить с ними одного бойца — пусть оценит состояние группы, выделить часть припасов для немедленной помощи, если ситуация позволяет — организовать эвакуацию.
— Послушайте, — начал Илья, понизив голос. — Если ваша мама не может идти, мы можем помочь. Но нужно действовать быстро. Вы готовы довериться нам?
Диана посмотрела на брата, потом на дядю. Те молчали, но в их взглядах уже читалось согласие.
— Да, — наконец сказала она. — Мы готовы.
План Маркова был простым, без особых изысков — в этом и заключалась его сила. В новом мире доверять никому было нельзя, а любая оплошность могла стоить жизни. Он быстро распределил задачи, чётко проговаривая каждый пункт, чтобы не осталось места для недопонимания.
Сначала Илья отправил одного бойца — Сергея, самого осторожного и зоркого из своих людей — вместе с Дианой, её братом Романом и дядей Антоном. Сергей не задавал лишних вопросов: кивнул, проверил автомат, закинул за спину рюкзак с минимальным набором припасов и двинулся следом за незнакомцами.
— Помни: сначала оцениваешь обстановку, — напутствовал его Илья. — Если там действительно группа мирных людей — найди транспорт, помоги с эвакуацией. Если кто-то ранен — окажи первую помощь, но понапрасну не рискуй.
Сергей молча кивнул и исчез за поворотом, слившись с серо-бурым пейзажем заброшенного города.
Через пять минут, когда первая группа уже скрылась из виду, Илья отправил ещё двоих бойцов — Андрея и Михаила. Их задача была иной: держаться на расстоянии, наблюдать, не показываясь на глаза.
— Вы идёте следом, но не спешите, — говорил Илья, глядя каждому в глаза по очереди. — Ваша задача — прикрытие. Если вдруг ловушка, если что-то пойдёт не так — не лезьте на рожон. Ваша цель — вытащить Сергея. Любой ценой. Потом — немедленно возвращаться.
Андрей, коренастый и молчаливый, только хмыкнул в ответ. Михаил, более разговорчивый, коротко бросил:
— Понял. Сделаем.
Они растворились в полумраке улиц, двигаясь бесшумно, как тени.
Сам Илья с оставшимися тремя бойцами — Иваном, Петром и Данилом — сосредоточился на главном: перевозке провизии. Время не ждало. Каждый ящик с консервами, каждый мешок муки могли стать разницей между жизнью и смертью для поселения.
— Работаем быстро, но аккуратно, — скомандовал он. — Груз не бросать, всё пересчитывать. Иван — на стреме, следи за подходами. Пётр, Данила — грузите. Я проверю машины.
Он обошёл грузовики, проверяя крепления, давление в шинах, состояние аккумуляторов. В голове крутились мысли о новых людях: сколько их на самом деле? Сказал ли мужчина правду? Не ловушка ли это?
Но отступать было некуда. Викинг хотел людей — и Илья был намерен их привести. Даже если придётся идти по краю.
За спиной слышался скрип досок, шуршание мешков, приглушённые голоса бойцов. Дождь снова начал накрапывать, размывая следы на асфальте. Где-то вдали раздался одинокий вой — то ли собаки, то ли мертвеца. Илья сжал рукоять ножа, но не обернулся.
Сейчас главное — дело.
Диана шла следом за братом, чуть приотстав, чтобы видеть и его спину, и дядю Антона впереди. За ней, словно бесшумная тень, двигался Сергей — мужчина из чужой группы. Он ступал практически беззвучно, каждый шаг осторожный, каждое движение — расчётливо. Время от времени он останавливался, вскидывал руку и едва слышно свистел, заставляя их замереть, прислушивался, осматривал окрестности — развалины домов, заросшие газоны, разбитые витрины магазинов. Его взгляд скользил по окнам, по тёмным проёмам подъездов, по кучам мусора. Ни один шорох не ускользал от него.
Диана тихо вздохнула. В голове вихрем крутились мысли:
«Если у них и правда есть защищённое место… Это просто счастье! Подарок судьбы! После почти трёх месяцев скитаний по лесам, ночёвок в заброшенных сараях, постоянного страха перед мертвецами и бандитами… Наконец прийти туда, где безопасно. Где есть крыша над головой, еда, вода, где не надо каждую минуту оглядываться… Это просто рай!»
Она на миг зажмурилась, представив себе это место — крепкие стены, тёплый свет в окнах, запах свежеиспечённого хлеба. На губах сама собой появилась лёгкая улыбка, робкая, будто первый луч солнца после долгой ночи.
Но тут же, словно ледяной волной, нахлынули сомнения. Лицо её стало мрачным, взгляд потух.
«А что, если это не так? Вдруг это не поселение, а ловушка? Может, они бандиты? Хотя… Что у нас брать? У нас ничего нет. Ни оружия, ни ценностей, ни даже нормальной одежды. Если только они из тех, кто порабощает людей? Но нет… Вроде не похожи. Илья говорил спокойно, смотрел прямо, не юлил. Сергей тоже… Он не выглядит жестоким. Но как понять наверняка? Как не ошибиться?»
Мысли крутились сплошным потоком, сменяя друг друга. Она то хмурилась, то снова позволяла себе робкую надежду. Это было непросто — снова поверить во что-то хорошее. После всего, что они пережили:
Потеря дома; смерть соседей, превратившихся в мертвецов. Бесконечные переходы по лесам, когда каждый куст казался укрытием для врага. Страх за мать, которая теперь не могла ходить.
Диана ущипнула себя за руку. Боль отрезвила.
«Нельзя сдаваться. Нельзя снова замыкаться в страхе. Если есть шанс — нужно им воспользоваться. Даже если он один на тысячу».
Она посмотрела вперёд — Роман шёл твёрдо, плечи расправлены, но она знала: он тоже сомневается. Дядя Антон шагал ровно, хотя Диана знала, что он уже очень устал, но не жаловался. Они держались. Все трое.
Сергей позади снова замер, поднял руку, свистнул коротко. Они остановились. Он присел, разглядывая что-то на асфальте. Потом выпрямился, кивнул им — «всё чисто» — они двинулись дальше.
Диана глубоко вдохнула. Воздух был сырым, с привкусом опавших листьев и старой ржавчины. Но в нём чудилось что-то новое — не надежда, нет, ещё не она. А что-то вроде её предвестника. Слабого, едва уловимого.
«Мы справимся», — мысленно повторила она. — «Мы должны».
Диана задумалась о маме. В памяти всплыло её лицо — бледное, с глубокими тенями под глазами, с напряжённой складкой между бровей. Мама не хотела отпускать их с братом в город. «Останьтесь, — шептала она, цепляясь за рукав Романа. — Здесь хоть немного безопасно. А там… там мертвецы, бандиты…»
Она даже порывалась пойти с ними — несмотря на повреждённую ногу, несмотря на то, что еле передвигалась с костылём. Диана до сих пор чувствовала холод её пальцев на своём запястье, слышала дрожащий голос: «Я не могу вас потерять. Вы — всё, что у меня осталось».
Но дядя Антон, папин брат, сумел её успокоить. Он говорил тихо, но твёрдо, глядя прямо в глаза:
— Мы вернёмся. И вернёмся с едой. Я обещаю. Они будут под моей опекой. Ни на шаг не отойдут.
Он говорил так убедительно, что даже Диана на миг поверила — будто и правда всё будет хорошо. Но теперь, шагая по разбитому асфальту среди разрушенных зданий, она снова и снова прокручивала в голове его слова. «Опека»… Что это значит в мире, где каждый день — борьба за выживание?
Еды и правда не хватало. Они пришли к этому городу две недели назад — сначала держались подальше от крупных населённых пунктов, прятались в лесах, жили на подножном корму. Но осень выдалась скудной: грибы попадались редко, а охота не всегда была удачной. Восемнадцать взрослых людей — это не компания туристов, а целое поселение, требующее постоянного пропитания.
Сначала они обыскивали окраины — заброшенные дачи, сараи, небольшие магазины. Но почти всё уже было разорено.
Найденного хватало лишь на день-два. А потом снова — голод, слабость, раздражённые взгляды, молчаливые упрёки.
Диана помнила, как вчера вечером одна из женщин, Марина, тихо сказала:
— Если завтра ничего не найдём… придётся идти в центр. В город.
И вот они здесь.
Она снова посмотрела на брата. Роман шёл впереди, плечи напряжены, в руке — самодельная дубинка. Он не оборачивался, но Диана знала: он тоже думает о маме. О том, что если они вернутся без еды, ей придётся хуже всех. Она не жалуется, но её глаза говорят больше слов.
Дядя Антон впереди шумно дышал, длительный переход окончательно подорвал его силы. Он старался не отставать, но каждый шаг давался ему с трудом. «Старею», — усмехнулся он, когда они ненадолго делали привал. Но в глазах не было страха — только решимость.
И вот они возвращаются — не с пустыми руками, а с продуктами. Несколько тяжёлых сумок, набитых консервами, крупами и водой, покачиваются в ритме шагов. И вместе с ними — робкая, почти призрачная надежда на безопасную жизнь.
Диана снова вздохнула. Как хотелось в это верить… Нет, она не была наивной дурочкой. За свои двадцать шесть лет она успела повидать и предательство, и жестокость, и ту особую, ледяную пустоту в глазах людей, которые перестали верить во что-то хорошее. Однако сейчас, несмотря на весь опыт, внутри теплилось что-то неуловимое.
Она посмотрела вперёд на брата. Ромка был младше всего на год, но держался так, будто ему уже тридцать. Он старался оберегать её, как мог. Особенно после смерти папы.
Папа умер два года назад — от инсульта, не дожив до своего пятидесятилетия всего месяц. Может, это и к лучшему. Сейчас он, по крайней мере, не видит того, что происходит в новом мире, где каждый день — борьба за жизнь.
Сергей, шедший всё так же позади, слегка дотронулся до её руки. Диана вздрогнула и обернулась.
Сергей едва слышно спросил:
— Далеко ещё до вашего лагеря?
Его голос звучал ровно, без напряжения, но в нём чувствовалась лёгкая усталость. Он не жаловался, не ныл — просто делал свою работу. И от этого становилось чуть спокойнее.
Диана посмотрела вперёд, чуть задумалась, оглядывая местность. Разбитые дороги, заросшие травой, полуразрушенные дома, чьи-то следы на пыльном асфальте. Она мысленно проложила маршрут, вспоминая ориентиры:
— Примерно половина пути, может чуть меньше, — тихо ответила она. — Ещё час наверное, если не задержимся.
Сергей кивнул. Ни слова, ни жеста — только лёгкий наклон головы. Но в этом кивке было что-то ободряющее.
Они продолжали идти.
Солнце пробивалось сквозь тучи, бросая длинные тени на землю. Ветер шелестел листвой, а где-то вдали — едва слышно — раздавался лай собаки. Или это был вой мертвеца? Диана не стала оборачиваться. Она сосредоточилась на дороге, на шагах брата, на тихом дыхании дяди Антона.
«Мы вернёмся, — снова подумала она. — И мама увидит, что мы живы. И что у нас есть еда. И, может быть… может быть, у нас теперь будет шанс».
Роман на миг замедлил шаг, обернулся, поймал её взгляд. В его глазах читался немой вопрос: «Ты в порядке?» Она кивнула. Он улыбнулся — коротко, но тепло — и снова пошёл вперёд.
Дождь усилился, монотонно барабаня по крышам, дороге и людям. Тяжёлые капли разбивались о асфальт, превращая его в зеркальную поверхность, испещрённую рябью. Вода стекала по капюшонам, затекала за воротник, ледяными струйками прокладывала путь вдоль позвоночника. Диана поежилась — холодный ветер пронизывал насквозь, будто пытался выдуть из тела последнее тепло.
Она подняла голову, прищурилась, пытаясь разглядеть дорогу сквозь пелену ливня. Вдалеке, за мутной завесой, проступали очертания многоэтажек — серые, обшарпанные, с выбитыми окнами, похожими на пустые глазницы. Лёгкий выдох вырвался из груди: осталось немного. Совсем немного.
Диана повернулась к Сергею. Его лицо, обрамлённое мокрыми прядями, казалось высеченным из камня — ни эмоций, ни намёка на тревогу или страх. Только глаза, тёмные и пристальные, словно сканировали пространство впереди.
— Почти пришли, — её голос дрогнул, но она заставила себя говорить ровно. — Вон за той многоэтажкой, через дорогу — дом, где наши люди.
Сергей коротко глянул на неё, капли дождя стекали по его скулам, и молча кивнул. Этот кивок, скупой и твёрдый, вселил в неё толику уверенности.
Когда группа поравнялась с девятиэтажным домом, все внезапно замерли. Время будто остановилось, а мир сузился до одной картины, от которой кровь стыла в жилах.
Огромная толпа мертвецов окружала деревянный частный дом. Они напирали со всех сторон, словно живая волна, серая и бесформенная, но пугающе цельная в своей жажде разрушения. Забор, некогда крепкий и высокий, был смят, переломан, вывернут из земли, как будто его грыз гигантский зверь. Доски валялись повсюду — изломанные, испачканные грязью и чем-то тёмным.
Со стороны дома доносились отчаянные крики — пронзительные, надрывные, то ли женские, то ли детские. Они то взмывали вверх, то обрывались, сменяясь хрипом и глухими ударами. В этом звуке было столько боли, что он резал слух, впивался в сознание, как раскалённый нож.
— Мама… — едва слышно выдохнула Диана.
Её сердце будто остановилось на долю секунды, а потом заколотилось с бешеной силой, отдаваясь в ушах глухим стуком. Мир перед глазами потемнел, остался только этот дом, эти крики, эта толпа…
Не думая, не чувствуя холода, не замечая дождя, она сбросила рюкзак на землю и рванулась вперёд. Ноги заскользили по мокрой поверхности.
Крепкая рука Сергея перехватила её за плечо, рванула назад с такой силой, что Диана едва не упала.
— Отпусти! — прошипела она, отчаянно сопротивляясь, впиваясь пальцами в его запястье, пытаясь вырваться. Её глаза горели безумным огнём, а в голосе звенела истерика. — Там мама! Ты не понимаешь… там мама!
Роман обернулся. Его лицо искажала боль, смешанная с бессильной яростью. Плечи напряглись, кулаки сжались так, что побелели костяшки. Он смотрел на происходящее, и в его взгляде читалось то же отчаяние, что терзало Диану.
Дядя Антон медленно опустил голову, пряча взгляд. Его пальцы, сжимавшие трость, дрожали. Он знал, что сейчас любые слова будут пустыми, бесполезными. Знал, что перед ними — безвыходная ситуация.
Марков выпрыгнул из кабины грузовика, с удовлетворением вдохнув свежий воздух. Под ногами асфальт, здесь он тоже оставался нетронутым, как и здания. Первый грузовик с провизией успешно доставлен, и это уже маленькая победа. Кабина за его спиной тихо шипела остывающими механизмами, а из кузова уже доносились приглушённые голоса грузчиков, прибежавших сразу, как только он въехал в ворота.
«Надо найти Викинга, рассказать о людях», — мысленно планировал Илья, размеренно шагая к штабу. Его ботинки мерно стучали по расчищенной дороге, а взгляд скользил по ухоженным постройкам поселения. Всё здесь выглядело неожиданно упорядоченным. Дорожки были чисто выметены, территория содержалась в чистоте, а самодельное высокое ограждение придавало месту облик настоящего укреплённого лагеря. Между зданиями натянуты верёвки с сигнальными колокольчиками — простая, но эффективная система оповещения.
Викинг уже стоял у входа в штаб — высокий, широкоплечий, в потрёпанной кожаной куртке, под которой угадывалась тактическая разгрузка. Его лицо оставалось непроницаемым, но глаза — острые, цепкие — внимательно вглядывались в приближающегося соратника. На запястье поблескивали командирские часы, а на поясе висел проверенный нож в потёртых ножнах.
— По лицу вижу, ты с хорошими новостями, — сказал Викинг, чуть улыбаясь. В его голосе звучала сдержанная надежда, словно он боялся спугнуть удачу слишком громкими словами.
— Да, — кивнул Марков, останавливаясь в паре шагов. — Ближайший супермаркет в жёлтой зоне оказался нетронутым. Продуктов очень много. Привезли первый рейс, сейчас разгрузим — и сразу обратно. Хорошо бы ещё машины дополнительные, иначе до ночи провозимся.
Викинг задумчиво погладил бороду, взгляд его скользнул к грузовику, вокруг которого уже суетились люди.
— Группа Соколова вернулась, можешь взять их с собой, — наконец произнёс он, возвращая внимание к Илье.
— На нас вышли люди, — добавил Марков, глядя прямо в глаза Викинга. Его голос стал тише, будто слова могли привлечь лишнее внимание.
Тот мгновенно насторожился — плечи напряглись, а пальцы непроизвольно сжали рукоять ножа.
— Сколько их? Кто такие? — в вопросе звучала стальная напряжённость.
— Видели только троих, но говорят, их восемнадцать человек. На вид мирные, не отморозки. Отправил с ними Серого, и следом Мишаню с Андрюхой. На всякий случай, — пояснил Илья, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё сжалось в ожидании реакции.
Викинг медленно выдохнул, будто сбрасывая груз внезапного беспокойства.
— Отлично. Доложишь, как что прояснится, — произнёс он, но в его взгляде читалась не только уверенность, но и тень тревоги.
Марков улыбнулся — коротко, но искренне.
— Само собой, шеф! Ладно, пойду к Соколову, время поджимает.
Викинг похлопал его по плечу — жест одновременно дружеский и ободряющий.
— Удачи!
Илья развернулся и зашагал к гаражам, где уже слышались голоса группы Соколова. Ветер трепал его куртку, а вдали, за ограждением, темнели очертания заброшенных зданий — молчаливые свидетели того, как хрупка их победа над хаосом. Но здесь, в поселении, царил порядок — результат каждодневного труда и железной воли его обитателей.
Диана продолжала вырываться, яростно молотя Сергея куда придётся — кулаками в грудь, локтями в рёбра, даже попыталась ударить коленом. Её движения были хаотичными, отчаянными, глаза пылали безумием, а из горла вырывались не слова, а скорее звериные всхлипы.
— Угомони свою сестру, иначе все здесь сдохнем, — едва слышно прошипел он Роману, сквозь стиснутые зубы. Голос звучал глухо, с хрипотцой — то ли от напряжения, то ли от страха.
Роман не отреагировал. Он стоял словно изваяние, плечи опущены, взгляд прикован к дому, где только что оборвалась жизнь их матери. В его глазах не было ни слёз, ни крика — только ледяная пустота, будто внутри что-то необратимо сломалось.
Сергей зло сплюнул, чувствуя, как в висках стучит кровь. Резким, отработанным движением он перехватил Диану поперёк тела, железной хваткой прижимая её руки к туловищу. Она непроизвольно вскрикнула — звук пронзительный, режущий слух, словно крик раненой птицы.
Сергей замер. Время будто остановилось. Медленно, с леденящим осознанием, он повернул голову к толпе мертвецов, всё ещё толпившихся возле дома.
Его опасения оправдались.
Один за другим бродячие мертвецы поворачивали головы в их сторону. Сначала — едва заметно, словно уловив слабый запах добычи. Потом — всё резче, всё увереннее. Их движения были рваными, механическими, но в этой неестественной пластике читалась неумолимая угроза. Глаза — мутные, пустые — загорались тусклым огнём, когда взгляды упирались в живых. Низкий, утробный рык прокатился по толпе, нарастая, сливаясь в единый, леденящий душу гул.
Сергей разжал руки. Диана, не удержавшись на ногах, рухнула на мокрый асфальт. Её ладони врезались в лужу, разбрызгивая грязную воду, а волосы прилипли к лицу, смешавшись с каплями дождя и слезами.
— Пиздец! Если хотите жить — за мной! — выкрикнул он, голос сорвался на хрип.
Не дожидаясь ответа, Сергей рванулся назад — не просто побежал, а метнулся, как загнанный зверь, надеясь затеряться среди обшарпанных домов, между разбитых машин и груд мусора. Его ботинки скользили по мокрой поверхности, но он не сбавлял скорости, лишь на миг оборачиваясь, чтобы убедиться: следуют ли за ним?
За спиной нарастал топот — не человеческий, а тяжёлый, шаркающий, с хрипом и клацаньем зубов. Мертвецы двинулись в погоню.