Александра, оставшись в зале ресторана с финской делегацией, только через полчаса заметила, что Сергей Викторович отсутствует. Она окинула взглядом помещение: проследовала вдоль длинного стола переговоров, заглянула в соседний зал, где играли живую музыку, проверила зону у бара и даже вышла на террасу, где вечерний ветер покачивал гирлянды огней. Но Орлова нигде не было — ни среди гостей, ни у выхода, ни в холле отеля.

— Александра, вы кого-то потеряли? — раздался за спиной голос Михаила Туполева. Он подошёл незаметно, держа в руке бокал с минеральной водой, и с лёгкой улыбкой наблюдал за её поисками.

— Да, я ищу Сергея Викторовича, — ответила Алекс, слегка нахмурившись. — Мы должны были обговорить ещё несколько моментов по договору — у господина Виртанена возникли уточняющие вопросы. Но его нигде нет. Странно… — она задумчиво поправила локон, упавший на лицо.

— Не переживайте так, Саша, — мягко произнёс Туполев, чуть склонив голову набок. — Просто Сергей, как обычно, в своём репертуаре.

— Не поняла. В каком смысле? — Александра повернулась к нему, в глазах читалось искреннее недоумение.

Михаил чуть помедлил, будто взвешивая, стоит ли говорить, затем заговорщически подмигнул и, наклонившись к самому её уху, тихо произнёс:

— Я видел, как он уходил… с очень эффектной блондинкой. Они так и пожирали друг друга глазами — вы бы видели! Прямо искры летели. — Он чуть отстранился, изучая реакцию Александры. — Признаться, я даже удивился — не думал, что у Сергея такие… экспрессивные увлечения вне офиса.

Александра на мгновение замерла. В груди что-то неприятно сжалось, но она быстро взяла себя в руки и расправила плечи.

— Вот как… — произнесла она ровным голосом, но пальцы невольно сжали ремешок сумочки. — Спасибо, что сказали, Михаил Дмитриевич.

Туполев уловил перемену в её тоне и поспешил добавить:

— Хотя, знаете, Саша, может, я и ошибся. Видел мельком, не успел толком разглядеть. Да и Сергей… он ведь человек серьёзный. Вдруг это просто деловая встреча?

Александра подняла на него взгляд — в нём уже не было растерянности, только холодная собранность.

— Возможно, — коротко ответила она. — В любом случае, это не моё дело. Лучше вернёмся к господину Виртанену — он ждёт разъяснений по третьему пункту контракта.

Она развернулась и направилась к столу, стараясь не замечать, как Туполев смотрит ей вслед с выражением смеси вины и удивления. В голове девушки крутилась только одна мысль: «Неважно. Главное — завершить переговоры достойно. Остальное потом».

* * *

— Александра Максимовна, можно вас на пару минут? — спросил Петров, спешно подходя к Алекс, когда она надела пальто и уже собиралась уйти.

— Слушаю вас, Василий Васильевич, — ответила Александра, слегка удивившись его тону.

Петров бросил пренебрежительный взгляд в сторону Туполева и, понизив голос, спросил:

— Сашенька, вы чем-то расстроены? Я… случайно услышал ваш разговор с этим рыжим. Извините, конечно, но он нагло вас обманул, — шептал Петров, наклоняясь ближе. — Поверьте старому человеку: Михаил Дмитриевич порой любит приукрасить ради красного словца.

— Не поняла… Как это? И зачем? — Александра нахмурилась, невольно сжимая ремешок сумочки.

— Дело в том, что я лично провожал господина Орлова. Он ушёл совершенно один. И, кстати, был очень чем-то раздосадован. Ему было плохо, кажется, у него что-то случилось. Я даже хотел предложить подвезти, но он отказался.

Александра на мгновение замерла, обдумывая услышанное. В груди затеплилась надежда, но она тут же постаралась взять себя в руки. Девушка внимательно посмотрела на Василия Васильевича, пытаясь понять, искренен ли он. Затем тихо спросила:

— Василий Васильевич, а для чего вы это мне рассказываете? Мне абсолютно неважно, ушёл ли Сергей Викторович один или с кем-то. Это вообще не моё дело.

— Да-да, конечно, я так и думал, — поспешно закивал Петров. — Но всё-таки хотел поставить вас в известность. Просто не люблю лжецов, особенно тех, кто обманывает своих друзей. Да и вам, признаться, не хотелось, чтобы вы верили пустым словам.

Саша ещё раз взглянула на него — в глазах Петрова читалась неподдельная забота, и это невольно тронуло её. Она слегка улыбнулась:

— Спасибо, Василий Васильевич. Вы очень внимательны.

Развернувшись, она направилась к выходу, где уже её ожидало такси. Взявшись за ручку двери, Александра обернулась и увидела, что Туполев направляется прямиком к ней. Михаил улыбался, но в его взгляде читалось что-то настороженное. Алекс покачала головой, едва заметно, но однозначно — и Туполев остановился, замер на полушаге, затем слегка поклонился и отступил в сторону.

Девушка вышла на улицу, вдохнула холодный вечерний воздух и на мгновение закрыла глаза. В голове крутились мысли: «Один? Значит, Михаил Дмитриевич соврал… Но зачем? И что же тогда случилось с Сергеем Викторовичем?» Она села в такси, назвала адрес и откинулась на спинку сиденья, пытаясь собрать разрозненные кусочки в единую картину.

* * *

Орлов явился на работу около обеда и выглядел весьма непрезентабельно: мятый костюм, будто он в нём спал, мутный взгляд и густая щетина. Он обвёл пустым взглядом свои владения — приёмную с замершими в ожидании сотрудниками, стойку секретаря, панорамные окна с видом на город — и молча направился в кабинет.

Сергей уселся в кресло в самом углу кабинета, подальше от стола и окон, и закрыл глаза. Он всё ещё пребывал в состоянии глубокого отвращения к самому себе. Ненавидел себя, свои поступки, ненавидел людей, которые заискивающе на него смотрят, ненавидел всё, что связано с его, как ему теперь казалось, никчёмной жизнью.

Мужчина не спал всю ночь. Тяжёлые мысли, словно гири, тянули вниз и не давали пошевелиться. Он очень ясно осознал, насколько жалким человеком был всё это время.

Ведь раньше Орлов всегда считал себя счастливчиком, прожигателем жизни, перед которым открываются все двери. Жизнь казалась абсолютно и безвозвратно прекрасной: успехи в бизнесе, которые влекли приток значительных капиталов, внимание женщин, готовых, казалось, глотки друг другу рвать за частичку его внимания. Всё это так на него повлияло, что он уверовал в собственную неуязвимость, в то, что чувства — это что-то второстепенное, необязательное. Он думал, что его эмоции давно атрофировались, что он выше привязанностей, выше слабости.

Но потом он встретил Александру Сергееву.

Её появление отрезвило его, показало действительность с совершенно другой стороны. Она не играла по его правилам, не льстила, не пыталась угодить — она была настоящей. И именно это поразило его больше всего.

Орлов вдруг понял, что готов любить — искренне, без масок и игр. И, что ещё важнее, он готов, чтобы его любили. Не за статус, не за деньги, не за влияние — а просто за то, какой он есть.

Ощущение потребности в ком-то, необходимости быть с кем-то поглотило его настолько, что не давало спокойно жить, спать, дышать. Он больше не мог притворяться, что ему всё равно. Впервые за долгие годы он почувствовал себя уязвимым — и это пугало, но одновременно давало надежду.

Сергей открыл глаза и посмотрел на фотографию в рамке, стоящую на краю стола. На ней он смеялся, обнимая коллегу на корпоративе. Теперь этот смех казался ему фальшивым, наигранным. Он провёл рукой по лицу, провёл пальцами по щетине.

«Нужно что-то менять», — подумал он твёрдо.

* * *

— Сергей Викторович, к вам Петров. Можно? — сдержанно спросила Ольга, приоткрыв дверь кабинета.

— Да. Пусть заходит, — отозвался Орлов, не поднимая глаз от бумаг.

Василий Васильевич решительно зашёл в кабинет, плотно закрыл за собой дверь и уверенным шагом подошёл к столу, за которым сидел его шеф. В его осанке читалась непривычная твёрдость — Орлов даже поднял взгляд, слегка удивлённый таким поведением обычно сдержанного подчинённого.

— Слушаю вас, Василий Васильевич, — устало произнёс Сергей. — Что вы хотели?

Петров слегка помедлил, собираясь с мыслями, затем выпрямился и сказал:

— Простите меня, пожалуйста, заранее, Сергей Викторович, за то, что я сейчас скажу. Но я просто вынужден — потому что вы мне очень дороги, да и к Александре Максимовне я уже успел привязаться. Мне небезразлична ваша репутация, и я не могу молчать, когда вижу несправедливость.

Орлов слегка наклонил голову и нахмурился, всё ещё не понимая, к чему ведёт начальник отдела международных переговоров.

— Дело в том, — продолжил Петров, глядя прямо в глаза шефу, — что вчера, когда вы ушли, Александра вас искала. А господин Туполев сказал ей, что вы ушли вместе с какой-то девушкой. В общем, он весьма недвусмысленно намекнул на ваше легкомысленное поведение. И сделал это так, будто бы знал наверняка, хотя… я лично видел, как вы вышли один, выглядели расстроенным и сразу уехали.

Сергей медленно поднялся из-за стола. Петров заметил, как сжались его огромные кулаки, а в глазах вспыхнул яркий огонь — не просто гнев, а смесь ярости и боли.

— Что? — глухо переспросил Орлов, и голос его прозвучал низко, почти угрожающе.

Он сделал шаг вперёд, сжал и разжал кулаки, пытаясь взять себя в руки. В груди бушевала буря: злость на Туполева за его подлость, стыд перед Александрой за то, что она могла поверить в эту ложь, и отчаяние от того, что чья-то глупая шутка могла разрушить то хрупкое, что начало зарождаться между ними.

— Я его убью, — выдохнул Сергей, и в этом шёпоте было больше ярости, чем в самом громком крике. Он резко развернулся, схватил пиджак со спинки кресла и стремительно вышел из кабинета, едва не задев плечом Петрова.

Василий Васильевич остался стоять у стола, с беспокойством глядя на закрывшуюся дверь. Он провёл рукой по лбу, вздохнул и пробормотал себе под нос:

— Надеюсь, я поступил правильно…