Не зря почти две недели Вероника не давала себе спуска, мучая диетами и занимаясь в танцевальном классе до изнеможения. Во время последней примерки платья выяснилось, что его необходимо ушить. Правда, здесь все еще носили корсеты, и вовсе не в качестве декоративной детали.

— Выдохните! — скомандовала портниха, и, как только ничего не подозревавшая девушка повиновалась, ловким движением затянула шнуровку.

У Вероники потемнело в глазах. Если бы под рукой не оказалось спинки стула, она бы на ногах не удержалась. Мучительница невозмутимо продолжала облачать свою жертву, будто давно привыкла к такой реакции клиенток.

— А вдыхать теперь как? — просипела Вероника. — Ослабь, скорее, мне больно!

— Желаете все переделать и сшить платье без талии?

— Нет. Но я ведь должна буду в нем как-то двигаться! А у меня ребра треснут, едва пошевелюсь.

— Леди, не упрямьтесь, — сквозь зажатые в зубах булавки проговорила портниха и развернула ее к зеркалу. — Взгляните, как теперь село хорошо!

Вероника ахнула. Платье, фасон которого ей сперва совершенно не понравился (опять эти проклятые рюши и воланы!), умелая мастерица умудрилась подогнать даже под такую сложную фигуру. Ей очень шло: открытые плечи и декольте привлекало внимание к груди, которая была несомненным достоинством Доминики, а в меру яркий цвет осенней листвы чудесно сочетался с оттенком волос и глаз.

«И все-таки какое счастье, что у них в моде корсеты! Складок на талии не видно будет, и живот утянет. Надо только походить в нем каждый день пару-тройку часов, чтобы привыкнуть, — прикидывала Вероника, вертясь перед зеркалом. — И, конечно, как следует подумать над прической. Если зелье сработает, я буду просто милашкой!»

Впрочем, при виде своего отражения ей больше не хотелось плакать. Не только потому, что человек ко всему привыкает — всеобщими усилиями состояние кожи удалось заметно улучшить. Даже сальный блеск практически исчез.

Тем временем до знаменательного события оставалось всего три дня. Пансион стоял на ушах: девушки нервничали, то и дело вспыхивали ссоры или начинались истерики. Причина могла быть самой пустяковой: сегодня утром Тереза больше часа рыдала в душе и обмазывалась кефиром, обнаружив, что накануне у нее нос обгорел на солнце, а Рената едва не надавала оплеух горничной, умудрившейся сжечь утюгом оборку на рукаве ее платья.

Устав от этой кутерьмы, Вероника решила скрыться в купальне и, наконец, охладиться в том чудесном бассейне с искусственным водопадиком, который приметила еще в первый день. Погода располагала: после полудня началась сильная жара, и делать ничего не хотелось.

Но оказалось, что эта прекрасная идея посетила не только ее: в бассейне уже сидела Афелиса. Похоже, Вероника отвлекла ее от каких-то важных мыслей. Она даже не сразу заметила, что кто-то пришел.

— Прости, я тебе помешала? — спросила Вероника и собралась было уйти, но Афелиса жестом позволила остаться.

— Нет, нисколько. Если, конечно, не начнешь тараторить о приготовлениях к балу. Кажется, еще одно слово об этом — и я просто взорвусь!

— Неужели ты сама нисколько не волнуешься?

Голубая вода, подсвеченная косыми лучами из притененного жалюзи окна, манила освежиться, только вот раздеваться на глазах у соседки Вероника жутко стеснялась. Но разворачиваться и уходить без видимой причины было бы еще хуже, и она робко принялась расстегивать пуговицы, рассчитывая побыстрее забраться в бассейн и скрыться под водой.

— О чем? — меланхолично отозвалась Афелиса. На Веронику она даже не взглянула. — Меня вырядят в роскошное платье и фамильные драгоценности, привезут во дворец и поставят вести первый танец. Все, что я должна буду делать — улыбаться и переставлять ноги. У меня даже танцы расписаны до конца вечера.

— Тебе действительно беспокоиться не о чем, ты безупречна, — сказала Вероника, поспешно погружаясь в воду по самую шею. — И наверняка будешь в центре внимания.

— Конечно, ведь я невеста принца.

Афелиса сказала об этом равнодушно, как о каком-то очевидном и не особо интересном факте. Должно быть, Доминика о нем знала, но Вероника услышала впервые.

— Значит, ты когда-нибудь станешь королевой? — восхищенно спросила она.

— Если только оба старших принца не смогут унаследовать престол. К тому же король, да благословит его Создатель, будет править еще долгие годы — здоровье у его величества отменное.

Она замолчала, скользнула по притулившейся у соседнего бортика Веронике рассеянным взглядом и уставилась на водопад, брызги которого сверкали, играя в луче солнечного света.

— А ведь мы с тобой скоро станем соседями, — наконец сказала она. — Моему будущему супругу принадлежат земли и дворец вблизи твоего поместья. Он не любитель светской жизни и предпочитает проводить время там, если это возможно.

— Правда? Это же здорово! Я так боялась, что окажусь одна среди незнакомых людей... — начала Вероника и осеклась. Разве станет с ней водить знакомство жена принца? Но идти на попятную было невежливо. — Я хотела сказать, что, если вдруг заскучаешь, мы всегда будем тебе рады. В смысле, вам, конечно же. Если, конечно, новый статус позволит тебе принять мое приглашение.

— Позволит, ведь ты принадлежишь к старейшему дворянскому роду. Правда, твой жених... — Афелиса пристально посмотрела ей прямо в глаза, и Веронике стало немного не по себе.

— Что с тобой? Ты словно сама не своя.

— Ничего, не бери в голову. Я просто подумала, быть может, нам стоит попробовать поддерживать знакомство. Наезжать друг к другу с визитами, устраивать балы и благотворительные вечеринки. Мне немного не по себе от мысли, что придется подолгу жить так далеко от Астакса, ведь в тех краях у меня нет ни близких, ни приятельниц. И если бы ты осталась такой, как сейчас, мы могли бы подружиться.

— Я была бы счастлива иметь такую подругу, как ты. Кто знает, вдруг память и не вернется никогда, ведь я за все эти дни совсем ничего не вспомнила, просто ничегошеньки. Но что с моим женихом? Думаешь, он не разрешит?

— О, нет! Напротив, он наверняка на это и рассчитывает: что брак с тобой распахнет перед ним двери домов, в которых человека его происхождения и на порог не пустили бы. Только добиться, чтобы наши снобы приняли его в свой круг и перестали считать ваш брак мезальянсом, будет очень нелегко. Так что главное, чтобы его признал мой муж, но, полагаю, ему ничего другого не останется. Соседей у нас не так много, чтобы особенно выбирать.

— Ты его совсем не любишь? — не удержавшись, тихонько спросила Вероника.

— Не говори глупостей. Я буду делать все, что полагается примерной жене, и обсуждать это не намерена. — Она поднялась и вышла из бассейна, позволяя собеседнице разглядеть безупречную фигуру и гладкую белую кожу, словно сияющую в полумраке. — Пойду, пока меня не хватились. А ты освежись еще немного, здесь так хорошо. Спокойно.

И выскользнула из купальни, оставив Веронику в раздумьях. С одной стороны, она была очень рада узнать, что будет видеться с этой чудесной девушкой и после того, как уедет отсюда. Но в то же время жалела Афелису, которая совсем не походила на счастливую невесту.

А когда Вероника оделась и собиралась уходить, явился ангел и потребовал немедленно отдать ему склянку с зельем от монашек.

— Зачем это? — спросила она, невольно рассматривая его физиономию. Довольно приятную, надо сказать, кроме веснушек на носу она не заметила ничего, что можно было счесть недостатком и захотеть скрыть. — Собрался на важное свидание? Тогда иди и раздобудь сам.

— Пф! Мне такие извращения ни к чему, я и без того красавчик. Отдай гадость, говорю. Как маленькая, всякую дрянь в рот тянешь!

— А ты что, сам взять не можешь? Фотографию из архива директрисы своровал ведь.

— Мог бы — давно забрал, — ответил он нехотя. — Я не всесилен, есть множество ограничений... но тебя это не касается. Ты от темы-то не уходи!

Уперев кулаки в валики на боках, Вероника заявила, что не расстанется с волшебным эликсиром, даже если нахал будет ее бить.

— Я, между прочим, отвалила за него кучу денег, почти все свои сбережения. И оно того стоит. Ты что же, не хочешь, чтобы я была хоть чуточку красивой на этом чертовом мероприятии? Ты вообще на моей стороне или как?

— Так я о тебе забочусь, дурында! Нарядишься, подкрасишься и будешь очень даже ничего. Да чего я тебя учу, это ваши, женские штуки! — он посмотрел на нее с прищуром и развернул к зеркалу. — Смотри, ты вовсе не уродина, выглядишь намного лучше той Доминики, которую я видел до твоего появления здесь.

— Раньше ты так не считал! Сам же издевался, — вспылила Вероника, старательно отводя взгляд от отражения. — Не отдам — и точка. Лучше бы пришел морально поддержать, вечно меня нервируешь.

Вздохнув, ангел начал объяснять, что средство токсично, неизвестно, что туда вообще положили ушлые монашки. После него она сляжет с отравлением, а потом будет неделю в себя приходить. Напомнил, что свадьба не за горами, рассказал о местном обычае перед торжеством наносить визиты родственникам и друзьям семьи.

— Ну и хорошо, пропущу их по уважительной причине, — легкомысленно возразила Вероника. — Зато похудею.

— Сама жаловалась, что жених на тебя лишний раз смотреть не хочет, думаешь, после такого лучше выглядеть станешь? — привел он последний довод. — Тебе что важнее, жених или бал?

— Что за вопрос! Конечно бал! — воскликнула она и выскочила за дверь, воспользовавшись его замешательством.

Бал начинался вечером. Веронике казалось, что она до него просто не доживет, с ума сойдет от нетерпения. В последний раз она так ждала разве что утра Нового Года в детстве, когда, наконец, можно будет достать подарки из-под елки и заглянуть в коробки.

Проснувшись чуть позже рассвета, она не смогла больше сомкнуть глаз, хотя наставницы велели девушкам как следует выспаться, чтобы цвет лица был свежим, а сил хватило танцевать до полуночи.

Время тянулось возмутительно медленно, от волнения все валилось из рук, за обедом впервые не было аппетита. После обеда состоялось торжественное собрание, на котором учителя, наставницы и директриса прощались с девушками и давали напутствия на будущее.

Все прошло довольно мило и трогательно, учителя наперебой заявляли, что таких умненьких, воспитанных и прелестных выпускниц у них еще не было, а девушки улыбались в ответ на эту явную, но приятную лесть. Во время своей речи госпожа Эббет расчувствовалась и промокнула глаза платочком.

Вероника смотрела на происходящее словно со стороны, чувствуя себя случайно забредшим на чужую встречу прохожим. Ее мысли занимало припрятанное в шкафчике зелье, и если бы его действие не ограничивалось одним днем — давно бы намазалась, чтобы посмотреть, случится ли чудо.

Потому что сегодня она чувствовала себя особенно уродливой. Соседки с самого утра примерили платья, чтобы убедиться, что все безупречно. Пусть до Афелисы никто не дотягивал, но все они были симпатичными, юными, нереально тоненькими в затянутых корсетах. Кружева и оборки смотрелись на них как на дорогих куклах, и Вероника казалась самой себе жабой, забравшейся в клумбу.

Наконец пришло время собираться. Стоило горничной уложить последний локон ее прически, Вероника бросилась в гардеробную, вытолкала Марианну и Ренату, пытавшихся подсмотреть за чудом преображения, заперла дверь и достала склянку.

— Не делай этого, — раздался над ухом надоедливый голос. — Неужели не понимаешь, как это глупо? Ни одна мазь не сделает тебя лучше, чем ты есть, и никого не заставит тебя полюбить.

— Отстань, — отрезала Вероника и решительно распечатала флакончик.

Резкий запах, похожий на смесь спирта и еще чего-то медицинского, ударил в нос, но она даже не поморщилась. Вылила мутную вязкую жидкость в плошку, обмакнула кончик кисти и мазнула лоб.

Кожу словно огнем обожгло. Запоздало пожалев, что не опробовала средство на сгибе локтя, как положено, Вероника замерла, с ужасом ожидая, как проявится багровое пятно или что-нибудь похуже. Но не увидела ни следа, разве что кожа в этом месте на глазах становилась матовей и ровнее, словно от хороших корректирующих средств.

Не сомневаясь более ни секунды, она нанесла эликсир на остальное лицо, подбородок и шею, а под конец, шипя от боли, зажмурилась и осторожно намазала веки и вокруг глаз. Сразу же брызнули слезы. Захотелось сунуть голову в сугроб. К счастью, жжение прошло быстро, сменившись онемением, будто от наркоза. Лицо стянуло, особенно в нижней части.

«Надеюсь, этот эффект не продлится весь вечер? Ну да ладно, поздно жалеть», — подумала она и приоткрыла глаза.

— Поразительно! — прошептала она.

— Неплохо. Но все равно оно того не стоило.

Не веря в то, что ей все это не чудится, Вероника аккуратно провела по щеке подушечками пальцев. Гладкая, нежная, словно умытая кожа, ни следа пудры или крема. Просто поры сузились, цвет стал ровным и матовым, ни пятна, ни прыщика. Естественный румянец играл на щеках. Ресницы будто стали гуще, а глаза ярче и выразительнее.

А главное, у лица появился четкий контур: подбородок, скулы — как если бы она похудела на пару десятков килограмм. Казалось, в зеркале отражалось будущее: такой она станет, когда спорт, диета и уход за собой приведут к заметному результату. Вряд ли Доминика когда-либо так хорошо выглядела, но...

Когда Вероника похудеет, щеки все равно останутся слишком круглыми, а подбородок маленьким и узким, отчего овал лица выглядит чересчур мягким, нечетким. Глаза под реденькими бровями будут казаться больше, но этот коровий взгляд... Его ничем не исправить. Нос широковат и слишком короткий — пуговица какая-то, а не нос. И шея тоже не сказать чтоб длинная и изящная.

Да, назвать Доминику уродиной было бы преувеличением. Но даже если Вероника надорвется от усилий, красавицей ей теперь не стать никогда.

— Если магия существует, нет ли чуда, способного вернуть мне прежнее тело? Всего на один только вечер...

— Даже если есть, не советую. Оно две недели пролежало, наверное, уже черви завелись, — отозвался ангел. Веронику передернуло.

— Что за... Тебе обязательно было говорить глупость? — всхлипнула она. — Я и без того вся на нервах, а поддержки ни от кого не дождешься!

— Ты делаешь глупости, так почему бы мне их не говорить? Все честно. И хватит ныть, соберись! Ты взрослый, здоровый, дееспособный человек. Пора бы научиться самой со всем справляться, а не искать няньку в каждом встречном.

В памяти Вероники возник образ матери, еще задолго до отъезда в Америку, но уже после развода с отцом. Молодая, яркая, стройная как фотомодель в рекламе купальников, она часто смеялась и никогда не читала маленькой дочери нравоучений. Любила везде брать ее с собой, наряжать словно куклу и фотографироваться — у Вероники хранился огромный архив.

Она с мамой на яхте в купальниках одинаковой расцветки и с коктейлями с зонтиками (разумеется, в стакане Вероники лимонад). На трибуне стадиона с нарисованными на лицах флагами. В каком-то ресторане, украшенном новогодними декорациями...

«Запомни, котенок, ты и не должна уметь все на свете. Ведь всегда можно попросить того, кто умеет, — не раз говорила мама, сверкая зубами в беззаботной улыбке. — Если хорошо попросишь — обязательно найдется кто-нибудь, кто поможет, а значит, вовсе незачем мучиться, пытаясь справиться в одиночку».

— А я не хочу сама! Я хочу, чтобы рядом были люди, которые поддержат, если нужно, и которых поддержу я. Это и называется дружба, разве нет? — сказала она, развернувшись к ангелу лицом, чтобы не смотреть больше в зеркало. — Всем нужен друг, даже взрослым и дееспособным. Даже уродинам...

— Начинается! — протянул ангел и закатил глаза. — Через пару часов ты едешь веселиться на настоящем балу, и платье тебе принесли размером с торт, и отрава твоя сработала, и все равно недовольна. Ну чего ты вечно ноешь?

— Все бесполезно. Я похожа на корову и останусь на нее похожей, во что не наряди. Даже когда похудею: худая корова еще не газель. Не думала, что это будет так ужасно, ненавижу это тело!

— Ты всегда можешь отказаться, — вкрадчиво проговорил ангел. — Только скажи — и я отправлю тебя в мир иной. В самом деле, если тебе все это не нравится, зачем страдать? Хочешь — прекратим прямо сейчас?

В его глазах вспыхнули зеленые огоньки, и на мгновение Вероника ощутила, как земля уходит из-под ног. Она испуганно отшатнулась и вжалась спиной в шкаф.

— Разве я говорила, что отказываюсь? Не надо в мир иной, я еще этот толком не видела!

— Как скажешь. Тогда иди, не заставляй других тебя ждать. И учти, я за тобой присматриваю, так что не нужно звать, если что. На глаза показываться не буду, но если что-то понадобится — подскажу.

Кивнув, Вероника выскочила за дверь, пока он не передумал и не утащил ее на тот свет. Нет уж, сдаваться она не собиралась и повторять прошлые ошибки — тоже. От этой жизни она возьмет все, и, какой бы срок на этот раз ни был ей отпущен, не станет терять ни минуты.