Поместье Зеленая долина располагалось в двух днях пути от столицы в невероятно живописном месте. Дорога к нему вела мимо садов и виноградников, раскинувшихся по правую руку до самого горизонта. Время от времени с той стороны мелькали деревеньки с покатыми крышами и шпилями церквей. Слева полого зеленели холмы, за ними тянулась полоса далеких гор.

На место прибыли вечером, и вид дома в мягком предзакатном свете поразил Веронику. Их громоздкий закрытый экипаж остановился перед коваными воротами с вензелями, сквозь которые она увидела обширный сад, больше похожий на площадь: широкие прямые дорожки, идеально ровные газоны, деревья и кусты, аккуратно подстриженные в виде геометрических фигур.

А за садом красовался настоящий дворец, прямо как в кино. Два этажа, высокие полуарочные окна с распахнутыми ставнями, барельеф на фронтоне, просторная терраса вдоль всего фасада. Ворота распахнулись, и карета подъехала к крыльцу главного входа, перед которым в две шеренги выстроилась прислуга, встречая хозяев.

— Неужели весь этот дом — для нас двоих? — не удержавшись, воскликнула Вероника, когда Альберт помог ей выйти из экипажа.

— Надеюсь, в скором времени он наполнится детскими голосами, — ответил он с улыбкой.

«Зачем напоминать об этом при каждом удобном и неудобном случае! — про себя досадовала Вероника, беря его под руку, кивая и улыбаясь в ответ на поклоны слуг. — С ума сойти, мне ведь придется всеми ими командовать! А я даже своей горничной до сих пор побаиваюсь».

К счастью, рядом была Ребекка. Со свойственной ей непосредственностью девочка выпорхнула из кареты, радостно приветствуя шагнувшего ей навстречу старика дворецкого и толстую пожилую женщину, одетую в такую же темно-серую униформу с белым передником, как и остальные.

— Леди Ребекка! Вы совсем взрослая стали! — проворковала та, обнимая бросившуюся ей на шею Бекки. — Дайте же на вас наглядеться, такая красавица!

Гувернантка тихим голосом сделала замечание, Ребекка смутилась, отпустила служанку и послушно отошла на пару шагов. Щеки ее порозовели, и Вероника поняла, что такое поведение нарушает приличия.

Однако слуги смотрели на младшую из сестер с искренним обожанием. Вероника малодушно подумала, что попробует добиться их лояльности с помощью Бекки, раз уж сама Доминика такого отношения не заслужила.

Поднявшись на крыльцо, она увидела человека в клетчатом костюме, поджидавшего их в стороне от слуг. Он поздоровался с почтительным поклоном, но во взгляде, которым окинул новых господ, читалось недоверие, словно никакого почтения он вовсе не испытывал и вообще ничего хорошего от них не ждал.

— Дорогая, позволь тебе представить Ли Барри, нашего управляющего, — сказал Альберт. — Благодаря этому господину Зеленая долина стала такой, какой вы можете ее видеть.

— Я вам признательна, — проговорила Вероника. Она понятия не имела, как поместье выглядело раньше. — И хотела бы немедленно все осмотреть, если это возможно.

Альберт предложил сперва отдохнуть с дороги, но Вероника не смогла бы усидеть на месте, пока не обойдет этот великолепный особняк, в котором она — подумать только! — теперь хозяйка. К счастью, Ребекка ее поддержала. Девочка соскучилась по усадьбе, из которой ее увезли совсем ребенком.

Пришлось управляющему устроить экскурсию. Они прошли по анфиладам комнат первого этажа — кабинетам, гостиным, каминным залам, обставленным с элегантной роскошью. Высоченные потолки, узорчатый паркет, лепнина и мрамор, цветы в массивных вазах и картины на стенах... Веронике казалось, что она попала в музей.

Управляющий рассказывал о том, как застеклили окна, отремонтировали крыши и дымоходы, заменили старую мебель и провели электричество.

— Увы, пока не везде. Но в бальном зале, большой гостиной, переделанной в столовую, а также в ваших кабинетах, библиотеке и нескольких спальнях свет электрический. В остальном доме сделаем позже, если пожелаете.

Альберт внимательно слушал и спрашивал об освещении, новом паровом котле, современном водопроводе, а Вероника лишь вертела головой, потрясенная великолепием убранства.

— Переложили паркет, старый был вытертым и чересчур темным, — бубнил Барри, распахивая двери огромного бального зала. — Обратите внимание на люстры — хрусталь, вечером смотрятся роскошно. Жаль, господин Гаррет не пожелал перестроить первый этаж, как я предлагал, отказался объединить часть комнат и оставил проходными. Это не слишком удобно, так давно никто не делает.

Вероника мысленно порадовалась, что Хьюго Гаррет не пошел у него на поводу. Ей нравились лабиринты комнат с несколькими входами. Да ей вообще все здесь нравилось — она едва сдерживала восторженные восклицания.

Перешли в библиотеку, здоровенное помещение с камином, ворсистым ковром, панелями темного дерева, тяжелой мебелью с зеленой обивкой и гнутыми ножками, множеством стеллажей с книгами — к ним даже прилагалась приставная лестница. Здесь Ребекка потянула ее за рукав и кивнула в сторону портрета над камином.

— Бабушка Пилар, — шепнула она. — Пока она владела поместьем, мы почти все время жили здесь.

С портрета на девушек взирала дама средних лет с полуулыбкой на пухлых губах и чуть насмешливым взглядом карих глаз с поволокой. Ее волосы, не тронутые сединой, вились крутыми локонами. Темно-вишневое платье обнажало округлые белые плечи.

— Ты очень на нее похожа, — тихонько ответила Вероника.

У Доминики был тот же типаж, но, в отличие от сестры, красоты этой леди она не унаследовала. Вместо пышной, подчеркнуто женственной фигуры ей досталась чрезмерная полнота, черты лица не отличались правильностью, глаза не были такими большими и выразительными, а губы — сочными и яркими. Она бы подумала, что художник изобразил леди Пилар, немного приукрасив, но, глядя на Ребекку, понимала — это не так.

Управляющий обернулся на девушек, перевел взгляд на портрет и сказал, что пока его трогать не стали, но можно будет заменить изображением новой хозяйки.

Веронике такое предложение показалось кощунственным, и она велела ничего здесь не трогать. Барри косо посмотрел на нее, но ничего не ответил и предложил осмотреть второй этаж.

Поднялись по одной из лестниц, расположенных возле торцов здания, и прошли по коридору женской половины до спальни хозяйки. Как и в доме Гарретов, она делилась на собственно спальню и маленькую гостиную. На кровати с непременным балдахином можно было свободно разместиться вчетвером.

— К сожалению, не все гостевые привели в надлежащий вид, — извинился управляющий. — Мы не ждали вас так скоро. Но обстановка сохранилась, и горячая вода подведена, так что в при крайней нужде можно разместиться.

Вероника пожелала осмотреть одну из гостевых спален, а увидев, захотела в ней остаться. Видимо, это и был тот устаревший стиль, от которого старательно избавлялся Ли Барри, и она пожалела, что не успела остановить это варварство.

На стене висел гобелен с изображением сцены охоты, выцветший от времени. Беленый потолок пересекали толстые деревянные балки, покрытые причудливой резьбой. Старый потертый паркет казался гладким и теплым, по нему так хотелось пройти босиком. И здесь не было никаких балдахинов: просто низкая кровать, массивная, с резной высокой спинкой. Мореного дерева, как и другая мебель.

А за окном раскинулся сад, сбегавший с пологого склона террасами. Не тот строгий, пустой, геометрически правильный, через который они ехали, а нарочито запущенный, с посыпанными разноцветным песком извилистыми дорожками, каскадом прудов и спрятанными в кружевной тени кустарника статуями. На дальнем плане вздымалась вершина скалы, горящая золотом в последних лучах заходящего солнца.

— Я хочу поселиться здесь, вы ведь не против? — спросила она Альберта. Тот рассеянно кивнул и ответил, что дом принадлежит ей, и она может располагаться, как пожелает.

— Но ведь тут еще не завершили ремонта! — возразил управляющий. В его голосе послышалось что-то похожее на обиду. — Позвольте хотя бы поставить новую мебель взамен этой рухляди.

— Нет, будьте любезны оставить все как есть, — распорядилась Вероника. Она успела проникнуться к Барри неприязнью. — Более того, прекратите все работы, пока я не осмотрю каждую комнату и не согласую ваши действия.

С плохо скрываемым недовольством он пообещал, что выполнит приказ. Вероника могла бы оправдаться тем, что ей дорога память о месте, где провела детство, но не пожелала. Обойдется. Ей казалось, будто этот человек почти уничтожил душу старинного особняка, варварски расправляясь с ней в угоду практичности и моде.

Стало ясно с первого дня: друзьями им не быть. Она подумала, что ничего страшного, пусть с ним разбирается Альберт, но внезапно управляющий предложил завтра же просмотреть бумаги и принять отчет по делам, связанным с поместьем.

– У меня все готово, надеюсь, вы сможете выделить пару часов и порешать некоторые срочные вопросы.

Вероника подняла глаза на Альберта, ожидая, что он возьмет на себя эту обязанность, но встретила такой же взгляд. Она вспомнила, что домом в этом мире традиционно распоряжаются женщины, но управлять поместьем — совсем другое дело!

Увы, Альберт по-прежнему не спешил проявлять инициативу. Поняв, что отвертеться не выйдет, Вероника сказала, что после обеда возьмется за дела. Настроение пропало, и осматривать мужскую половину она отказалась, сославшись на усталость.

Поместье — не просто огромный дом с садом и штатом прислуги. К нему прилагались многие гектары земли, принадлежавшие семейству Монтеро с незапамятных времен. По словам Барри, большая часть ее сейчас находилась в аренде — отец Доминики не пожелал лично заниматься сельским хозяйством, предпочитая небольшой, но стабильный доход рантье.

— А еще солидный кусок леса и пашни он продал чуть не сразу после смерти вашей бабки, — добавил ангел, незримо присутствовавший в кабинете. — Причем без особой выгоды, бизнесмен из твоего папаши так себе.

Управляющий этой ремарки, естественно, не услышал и продолжал свой доклад, зачитывая перечень арендаторов и дополняя краткими комментариями. В личном пользовании хозяина оставались лишь небольшой участок поля, сад и виноградники. Вином этот район славился, и его производство было единственным, что интересовало лорда Монтеро.

— Сады арендует ваш сосед, лорд Моретти, а пастбища и и часть лугов под сено — его высочество. С принцем можно договориться о расторжении сделки в ближайшее время, он и сам осведомлялся, не планируете ли вы возродить конезавод. А вот господина Моретти беспокоить не советую, — монотонно бубнил Барри, и Вероника с трудом следила за мыслью. Как когда-то на скучной лекции в универе. — Поля розданы крестьянам в наделы, здесь я бы не стал церемониться, если желаете заняться зерном. Эти буйные дикари причиняют ущерба едва не больше, чем приносят прибыли. Его Величество, храни его Создатель, слишком к ним великодушны, подобному отребью не гуманизм нужен, а кнут, вот что я вам скажу!

— Действующий король провел ряд реформ, улучшивших положение крестьян, — пояснил ангел. — В общем-то, признал их людьми — по старым законом убийство крестьянина стоило меньше, чем потрава крупного скота. Некоторые скучают по тем временам, как видишь.

— Чем же они вам так не угодили? — вежливо поинтересовалась Вероника. Она не собиралась ни заниматься зерном, ни разводить лошадей, и жалела, что вызвалась на этот разговор вместо Альберта.

— Предыдущий управляющий был лоботряс и пройдоха. Он их распустил ужасно! Пьют, воруют все, до чего могут дотянуться — вот, смотрите, сколько хорошего леса растащили втихую, — он передал Веронике исписанный мелким почерком лист бумаги, и она положила его на внушительную стопку документов, с которым предстояло ознакомиться. — Сено в прошлом году уродилось, и где оно? Часть разворовали, часть денег от продажи прикарманил мой предшественник, а те крохи, что остались, послали хозяину. Да они даже за аренду задолжали! Отчет по недоимке я вам уже отдал, только взгляните! Еще и в рост берут, не успев старый долг погасить — придешь к такому, а с него и взять нечего, кроме дырявых портков. Простите, леди.

— Я что-то не пойму, если они воруют, то почему тогда нечем аренду платить? Они же еще с хозяйства выручку получают, и все равно нищие. Куда все деньги уходят?

— Так ведь пьют! Сперва влезут в долги, а потом расплатиться не могут. Не вам несут, а ростовщику да в кабак.

— Чудовищно! — воскликнула Вероника. — Их же просто-напросто обирают. Почему бы для начала не закрыть кабаки, чтобы не поощрять все это?

Эта идея показалась ей такой замечательной, простой и очевидной, что девушка едва смогла скрыть гордость во взгляде. Однако управляющего не впечатлило. Напротив, он нахмурился и ответил, что так совершенно не пойдет.

— Вас на вилы поднимут, леди Доминика! Прошу, не забивайте свою хорошенькую головку заботой об этих свиньях, предоставьте это мне. Поверьте, я вытрясу из них все до копейки, дайте срок.

— Осторожно, Барри выкупил лицензию на питейные заведения, едва узнав, что его сюда наняли, — предупредил ангел. — Некрасиво, но законно, не придерешься. Прикидываешь, какой доход? Пока не научишься справляться сама — не надо ссориться.

— Ладно, вам, конечно, виднее, — послушно сказала Вероника. — Я ведь только приехала и совершенно не разбираюсь в делах.

— Вам и не обязательно во всем разбираться, для того меня и наняли. Достаточно решить, чем бы вы желали заниматься, и поручить это мне. Или и вовсе ничего не решать, коли душа не лежит — наслаждайтесь красотами пейзажей, устраивайте приемы, а я позабочусь об остальном.

«Ну уж нет, наживаться за моей спиной и три шкуры с несчастных должников спускать я не позволю», — подумала Вероника.

По своей воле она бы не доверила этому пройдохе даже скот пасти, пожалела бы животных. Но вслух лишь поблагодарила за работу и сказала, что посоветуется обо всем с мужем. Похвалив за столь мудрое решение, управляющий откланялся, оставив Веронику с горой бумаг на столе и кашей в голове.

— Ну здрасьте, забор покрасьте! — в сердцах воскликнула она, выждав пару минут. — Это что же я теперь, фермершей заделалась? Дойдет до того, что и коров придется доить.

— У вас нет коров, разве что несколько телят, свиньи и всякая мелкая живность. Исключительно для господского стола, — немедленно отозвался ангел. — А ты что хотела, целыми днями в зеркало смотреться и с сестрой болтать? Вот ведь бездельница!

Медленно, словно сгусток тумана, он материализовался прямо на столе перед ней. Сидел себе, как будто всегда тут был, еще и ногой качал. Вместо привычных джинсов и поло на нем были штаны цвета хаки и пестрая гавайка нараспашку.

Белая майка под ней облегала поджарый живот и плоские грудные мышцы. Вероника не удержала горестный вздох, вспомнив про свое покрытое жиром, мягкое брюшко. Казалось, он весь состоял из костей и жил, обтянутых кожей, ни намека на жировую прослойку, и вряд ли прилагал для поддержания формы хоть какие-то усилия.

— Чего? — спросил ангел, заметив, как она пристально его разглядывает. — Мы же на природу приехали. Тебе рубашка не нравится?

— Мне вся эта ситуация не нравится. Я когда сюда собиралась не была уверена, что с домом справлюсь, а тут целый бизнес-проект. К такому меня жизнь как-то не готовила, знаешь ли!

— А придется. Я поначалу буду объяснять, что к чему, но помогать не вправе. И подсказывать получится только по мелочам.

Скользнув по нему полным отчаяния взглядом, Вероника рассеянно вытащила неровно лежавший листок из стопки бумаг. Пробежала его глазами — кажется, нечто вроде сметы на реставрацию дома.

— Ведь я даже местных цен не знаю, — пробормотала она, возвращая листок на место. — Понадобится пара лет, чтобы только вникнуть. Если Альберт не возьмет все на себя, мы за это время разоримся. Может, все-таки подскажешь? Хоть намеками. Хотя бы с чего начать...

Он развернулся, придвинулся к краю и уперся руками в столешницу, нависая над съежившейся в полукресле Вероникой. Посмотрел на нее сурово и покачал головой.

— Нет. И не проси. Лучше давай счета посмотрим, я тебя по ценам сориентирую. Дебет с кредитом помогу свести, все такое...

Бухгалтерия никогда ее не интересовала, и Вероника отказалась бы, но не так уж часто она виделась с ангелом в последнее время. Неожиданно для себя самой она осознала, что скучает по нему. По нормальным разговорам, во время которых можно расслабиться и не бояться сболтнуть лишнего. По какой-никакой, но поддержке — как бы он не насмехался над бестолковой подопечной, в результате к ней возвращались вера в себя и боевой настрой. Даже по его едким шуточкам.

— Спасибо, но сперва скажи, что за тип этот управляющий. Стоит ли ему доверять?

— Извини, но и тут я не советчик — Доминика не успела с ним познакомиться, а тебе знать сверх ее возможностей не положено. Но имей в виду, его назначил Хьюго Гаррет, а он, как ты понимаешь, в твоем разорении не заинтересован.

Ангел пояснил, что господин Гаррет абы кого не нанимает, наверняка доверяет Ли Барри на все сто. И тот, в свою очередь, искренне уважает нового хозяина, потому работу выполнит на совесть. Подворовывать, конечно же, будет, куда без этого, но наглеть не станет.

Если она и впрямь не желает разбираться с делами сама, то может оставить все на Барри, изредка требуя отчета о расходах и прибыли. Тогда жизнь станет такой, какой Вероника ее воображала: роскошь, праздность, светские тусовки, балы, если заскучает — обзаведется каким-нибудь необременительным хобби.

Вот только придется учитывать тот факт, что для управляющего она на самом деле никакая не хозяйка — хозяином был и останется Хьюго Гаррет. А Вероника всего-навсего приложение к вверенному ему поместью, капризная девица, которой велено потакать, но не в ущерб делу.

— Меня такое отношение вполне устроит, — равнодушно отмахнулась Вероника. Она успела привыкнуть к тому, что не является любимицей окружающих. — Но подозреваю, что с этим человеком мы не сойдемся во взглядах. Видел, что он со старинной усадьбой сделал?

— Ремонт, — пожал плечами ангел. — Тебе жить нормально надо или антиквариатом любоваться? Кстати, давай-ка на примере вот этой сметы попробуем разобраться с ценами. И еще найди-ка в этой куче отчет по доходам, любой. Чего кривишься? Работаем!