— Да что ж ей неймется-то так?

“Да чего тут думать-то?”

— Ведомо тебе?

“Мужа твоего ей надобно. И гадать тут нечего”.

— Да, что ж она стыд совсем потеряла? На женатого мужчину зарится? А мне еще и подругой зовется?

“А тут такое дело, что стыдом мерить нельзя. Ты пока спала, я с Маришкой поговорил маленько. По всему выходит, Василиска тебя оклеветала, позорила перед людьми и между вами ссоры наводила”.

— И все из-за него?

“А то кого же. Крепко он видать ей в душу запал. Ты ж погляди, как получается-то. Две жизни, а все одно она за ним бегает. И ты у нее на пути встаешь. Судьба у вас видать такая”.

Я будто и сама уже до всего дошла, а Вася просто по полочкам разложил и разъяснилось все окончательно. Прав он, по всему выходило. Я же тоже слыхала, что перед свадьбой Ирины и Сергея, кто-то с ней задушевно побеседовал. Да так, что она чуть свадьбу не отменила.

Могла то быть Василиска? Могла.

А наплести про любовь великую? Да для девушки молодой, невинной. Мало того, что жених изменил, так еще и с подругой ее самой близкой? Да кто бы такое снес? Но видать, не вышло по еёному, она и дальше пакостить продолжила. Оговорила, опозорила. И добилась почитай своего, раз Ирина не снесла позора такого и в воду бросилась.

“И еще тебе скажу чего. Как бы худа не было от нее, да пуще прежнего”.

— Про что ты?

“Слыхала, что Маришка сказала? Больных, да хворых дюже много вдруг стало. Послушал я и других людей, что тут болезных пользуют. И по всему выходит, зачалось это с той поры, как она тут объявилась”.

— Ты думаешь она мор какой навела на город? Да зачем ей?

“А кто ж их черных ведьм поймет? Только…”

Дальше говорить нельзя стало, доктор пришел. И сызнова не ко времени! Такие дела творятся.

— И правда, очнулись.

Замер и будто выдохнул от облегчения. Неужто извелся настолько? Так все ж прав был Вася? Вот докука…

— Как чувствуете себя, Ирина Дмитриевна?

— Не помру пока.

— Это я вам в любом случае не позволю, как врач, — присел и пульс мне слушать стал. Лицо уже такое, как всегда, ничего по нему не спознаешь.

— Травмы не большие, не переживайте. Ссадины и гематомы…

— Без надобности это. Сама знаю.

— Откуда это, позвольте узнать?

— Я ничегошеньки не говорила, — тут же замотала головой Маришка, под взглядом доктора.

— Да очень надо оно мне, — фыркнула я и поморщилась тут же, потревожив ребро.

— Что такое? Больно? Где?

Не отстанет же. Но тут мысль меня пронзила. Проверить надобно, а у кого, как не у доктора, что тут самый главный? Вдруг, и правда, Василиска на людей ополчилась и чего натворила? Чего уж тут хорониться, решилась я:

— Трещина в ребре ложном, втором, да третьем. Запястье вот еще. Голова не проломлена. Ссадины, да синяки. Больше нет у меня ничего. Не о чем переживать. Завтра уже поднимусь.

И правда, что за лицо такое у Вячеслава Петровича — ничего по нему не поймешь. Глядит, будто и не слыхал, что я молвила.

— Уверены? Второе и третье, вы сказали?

И этак перстом по боку своему ведет, только не туда указывает, высоко слишком. Но я быстро скумекала — это он неверно их считает. На выворот. Потому пришлось и мне на себя указать, потому как я считала, как меня обучили.

— Второе и третье.

И он быстро сообразил:

— Если считать снизу вверх? — я кивнула. — То есть восьмое и девятое, по используемой классификации. А с запястьем что, вы сказали?

— И в нем трещина.

Он потянулся к перебинтованной руке, но я покачала головой и показала левую руку. На ней и синяков не было.

— И как вы это определили?

— Насквозь вижу, — покривила я губы в улыбке.

Доктор не дрогнул даже. За потешку небось принял. Еще и спрашивает:

— Только у себя?

— Бумага у вас в кармане. Над часами.

Маришка глаза вытаращила, еще и рот раскрыла. Да и что такого? Вечяслав Петрович же, в карман полез, и правда, бумагу вытащил. Девка моя еще и ахнула. А доктор ничего, спокойно принял.

— Какое полезное умение. И где вы такому научились?

— У наставницы.

— Она врач?

— Ведьма она. Как и я.

— Ирина Дмитриевна, — влезла тут Маришка. — Вы головой все-таки сильно ударились, как я вижу.

Я внимания ей не уделила. Ей меня понимать необязательно. Хорошая она, верная, хоть и болтушка, да и того довольно. А вот доктор — то другой сказ.

— Что за мор у вас тут, сказывайте. Толком, да по порядку.

— Мор? Я бы не называл это так…

— Да как разумеете, так и называйте, мне без разницы. Сказывайте уже.

— А почему бы, собственно, и нет? Я, признаться честно, уже чему угодно готов поверить. А если еще и поможет кто-то, то хоть в язычники пойду, хоть в ведьм поверю.

— Мне ваша вера тоже не к чему. Только есть сила у меня, что вам в подмогу считайте сама пришла. Так и знайте.

Маришка на нас таращилась, но молчала, в кой-то веки, как в рот воды набрала.

— Хорошо. Раз так вопрос стоит, меня все устраивает. Вы правы, у нас тут эпидемия небольшая случилась. Этиологию ее не могу вам сказать, сам не понимаю. Люди разные совсем, возраст, пол, место жительства.

— Много слов мудреных. Не поймете никак откуда мор пошел?

— Совершенно верно. Я полностью согласен с новыми исследованиями, что происхождение таких заболевания обязательно чем-то связано. Например, общий источник воды заражен. Или как в П-ой губернии случилось. В одной деревне вырастили урожай новых семян, а пыльца растения оказалась ядовита и ветром ее разносило по окрестностям. Но у меня и времени особо нет искать, больных все больше и больше. Только опрашиваю тех, кто еще в силах говорить.

— Вот же, — фыркнула я. — Неужто только сейчас до того додумались? Найти не беда, откуда зараза пришла. Сделаем. Как хворь проявляется на людях?

— Вы серьезно говорите? И правда можете помочь?

— Не шутейный у нас с вами вроде разговор. Какие уж тут шутки?

— Вы не могли бы нас оставить ненадолго? — вдруг оборотился Вячеслав Петрович к Маришке.

По ней было видно, что она скорее корни пустит, чем такой интересный разговор пропустит, но делать нечего. Кивнула я ей на дверь, она и ушла, обиженно надув губы.

— Ирина… Дмитриевна. У меня к вам есть вопрос, не сочтите его странным. И дерзким.

— Спрашивайте.

— Ночью… Пару дней назад… Это были вы?

У меня щеки жаром запылали. Ну что за срамник! Нашел чего припомнить! И что того хуже, поздно было уже отнекиваться — понял он все по лицу моему.

— Так все же это не сон был. Я уже почти поверил, что заснул от усталости, вот и привиделось.

— Не привиделось. Довольно ли? Про дело говорите, а не про сны!

Чуть не сказала “похотливые” да прикусила язык. Что уж тут. За погляд денег не берут, я ж сама раззява, его не приметила и показалась в виде непотребном.

— Простите. Я не хотел вас оскорбить. Просто это, как бы сказать, многое объясняет. Нынешний наш разговор уже переходит грани реальности. Теперь мне проще будет принять за аксиому, что вы ведьма. И ничего необычного в этом нет.

И чего это ему понятно-то стало?!

Под кроватью фыркнул Вася.

— Кто это?

Скрываться котик мой не стал и запрыгнул ко мне на кровать. Разлегся вольготно у меня под боком, жмурится.

— Откуда тут кот…

— Мой это. Я ж ведьма, мне положено.

— О.

— Так будете сказывать дальше?

— Ах, да. Что-то я отвлекся. Извините.

Люди жаловались на боль головную, а потом резко жаром их опаляло, многие прям на улице падали сомлев. Бредили не в себе. Никакие средства не помогали жар тот сбить, как доктор не бился.

— А сыпи на них случаем нет?

Вячеслав Петрович кинул на меня острый взгляд. Ясно мне все стало что у него на уме.

— Есть, но…

“Испытывает. Ты гляди”, — хмыкнул Вася.

— Испытываете, то тоже верно. Багровые точки, как иголками им кожу кололи. На сгибах локтей и лодыжках. Так ли?

— Верно. Признаться я впечатлен. И обрадован. Вы знаете что это такое?

— Знаю. А еще ведаю, что скоро все в городе от напасти этой падать начнут.

— Что вы такое говорите?

— Что верно вы сказали — не мор это.

— А что же тогда?

— Проклятье.

— Простите?

— Помолчите, — махнула на него рукой и к Васе взор обратила.

“Верно говоришь. А я не понял сразу. Не хворь то, проклятье черное”.

— Совсем сдурела она?

“Ох, не верю я в это. Ничего она просто так делать не будет. Видать в силу вошла, раз цельный город проклясть могёт”.

— Так и я могу!

“Ничего ты не можешь сейчас, охолони! И соваться к ней не смей!”

— А как же по другому-то?

“Подумать тут надо. Зачем и где она прячется, откуда заразу шлет на людей”.

— Да пока мы думать будем, они перемрут все! Надобно мне самой посмотреть.

“Куда тебе? Лежи, кому сказал! Я схожу. Скажи, доктору своему”.

— Не… — прикусила я язык вовремя, чтоб не высказаться кто тут “мой”, а кто нет, вслух.

Теперь хмурый взгляд доктору достался.

— Утолите мое любопытство. Вы сейчас с котом своим разговаривали?

— Слышу я его, — и на висок указала.

— В голове? Понятно.

“Ты ее за скорбную умом не держи”.

Судя по тому, как застыл взгляд Вячеслава Петровича, голос Васи он хорошо расслышал. Я с вопросом взор на кота оборотила. И вот зачем он ему открылся, а сам меня разговаривать заставлял? Сводник…

— Извините, — надо сказать, быстро в себя доктор пришел. — Я никогда не разговаривал… с котами раньше.

“А таких, как я и нет больше. Как Ярина последняя ведьма, так и я кот ее ученый, тоже самый распоследний на всем белом свете”.

— Ярина?

— Не о том говорите, — еще ему объяснять про то кто я на самом деле, да время терять? — Васе надо осмотреть хворых. Отведите его.

— С котом к больным… Извините.

— Не увидят его, не пугайтесь. Только про проклятья, да как людей пользовать он побольше всех нас знает.

Ушли они вдвоем. Я лежу и аж трясет всю. Вот же ехидна! Что творит? Сразу я поняла, что это за напасть. Да она-то что себе думает? Целый город если вымрет, ей с того какой прибыток? И власть сейчас не та что раньше. С рук так просто не сойдет. Людей много, не то что раньше, бывало через пару лет только узнавали, что в деревеньке какой-то беда случилась.

Скоро вернулись и бесудуют еще! Вячеслав Петрович вежливо кота вперед себя пропустил и с уважением уже большим разговаривает.

“Оно это. Ошибки нет” — только мне и сказал Вася.

— Уважаемый Василий, но я все же не понимаю, как с этим бороться. Все что вы назвали, средства, хоть и несколько странные, но мне кажется, вряд ли помогут. Поправьте, если я ошибаюсь.

“Верно говоришь ты, доктор. Только средства те помогут, пока мы зерно не найдем, из которого сей корень черный произрастает. Живы все будут, чего еще тебе надобно?”

— Верно. Чего еще желать? Так вы говорите, воду брать исключительно из источников с текучей водой?

“Непременно и только так”.

— Пойду распоряжусь. Жаль людей нам не хватает.

— А взять их совсем неоткуда? Пусть родственники болезных помогают. Все одно скоро слягут.

— Всем им объяснять эти методы будет проблематично, я боюсь. Про воду, допустим, могу сказать, что подозреваю заражение в колодцах. Но так ведь и до паники недалеко. И кого мне отправить в поле за васильками?

— Это можно у аптекарей спросить. Есть же тут такие, я видала.

“Травники что ли?”

— Лекарства они делают, — пояснила я для котика. — Что за травы не видала.

— Но тоже используют, это верно. Как я не подумал?

“Да что они там могут? В жизнь не поверю, что человеки толковое что-то смогли от ведьм перенять”.

— Все же придется с губернатором пообщаться. Пусть выделит людей.

“А это кто?”

— Самый главный человек над всей губернией. У него и люди и средства есть. Если что сможет локализовать и армию, нам в подмогу. Только как ему все это пояснить?

И тут как пронзило меня. А ежели Василиска не ведает, кто я? И проклятье это она пустила, думая, что никто ей помешать не сможет? И чего же тогда? Все царство сгубить решила?! Это ж… Люди приедут! Спасать тут всех начнут. Да только как их спасти они не знают! Только дальше заразу разнесут!