Петр Щедровицкий отмечает, что «успешность промышленной революции не обязательно предполагает лидерство в процессах производства новых знаний, но однозначно зависит от темпа их распространения и деятельностного освоения» [Щедровицкий, 24].

Одной из первых ласточек таких институций распространения новых технологий стали «конторы по разбору шерсти».

Напомню, одна из важнейших задач, решавшихся в рассматриваемый нами период, – импортозамещение сырья для текстильной промышленности с помощью улучшения овцеводства. Мытье и разбор шерсти по сортам были важным элементом технологического и коммерческого процесса в отрасли.

Публикации эпохи упоминают как проблему, что Россия продает неразобранную и непромытую шерсть как дешевое сырье, за границей ее промывают, разбирают и продают нашей же текстильной промышленности.

Господин англичанин Кемптон Гарвий объявляет об открытии конторы про промывке и разбору шерсти в Москве. Отмечается уникальность заведения, т. к. задачей сразу ставится не только разбор шерсти, но и обучение российских специалистов в этом деле.

Г. Гарвий убежден, что такового заведения, имеющего в себе столько выгод, не существует ни в одном из Европейских Государств. <…>

Контора будет иметь в виду не только, чтобы сравняться по предмету Овцеводства с Германцами, но чтобы даже и превзойти их, как качеством, так и преимущественно количеством добываемой и обрабатываемой шерсти» [ЖМ 1828–1–148].

Дальше в статье указано, что в России около 60 млн овец; улучшение пород овец и технологий работы с шерстью при таком огромном объеме овцеводства существенно усовершенствует отечественную текстильную промышленность.

В статье М. Рожковой о московской легкой промышленности первой половины XIX в. перечисляются заведения такого рода:

«В начале 1828 г. великобританский подданный Гервей открыл в Москве "Контору совещаний по части учреждения овчарен", для распространения в России тонкорунного овцеводства и сортировки шерсти по саксонскому методу.

В 1829 г. по инициативе сына бывшего министра финансов графа Гурьева, владельца овчарного завода, было учреждено в Москве другое заведение для сортировки шерсти.

Заведение это получило казённое пособие в 128 тыс. руб., ему было отведено казённое помещение на Воробьёвых горах. Заведением управлял комитет под председательством московского военного губернатора, состоявший из членов московского "Общества сельского хозяйства" и нескольких московских суконных фабрикантов.

К этому же времени относится учреждение заведения для сортировки шленской шерсти херсонским купцом Пло, нанявшим для этой цели дачу князя Юсупова за Калужской заставой.

В 1830 г. французскому подданному Мартини было разрешено открыть в Москве заведение для мытья и сортировки шерсти» [Рожкова, 101].

О заведении с государственной субсидией есть статья-объявление от лица московского военного губернатора о «предположении некоторых из известнейших у нас содержателей овчарных заводов», без упоминания Гурьева.

Управляющим органом предположен «Комитет из опытнейших по сей части членов Императорского Московского общества сельского хозяйства и некоторых фабрикантов».

В задачах заведения указаны выписка заграничных мастеров и обучение отечественных. Обозначены планы по выходу на самоокупаемость после использования госсубсидии [ЖМ 1828–12–97].

В следующем году в отчете об уже действующем заведении приведены очень интересные «правила трудового распорядка» относительно организации работ, отчетности и т. п. [ЖМ 1829–8–17].

Может возникнуть вопрос, почему так много внимания в этой главе я уделяю овцеводству и текстильной промышленности, ведь индустриализация и промышленная революция – это в первую очередь создание тяжелой промышленности, машиностроения и т. д.

Однако развитие легкой промышленности закономерно влекло появление тяжелой. Подробно этот механизм описывает Аида Михайловна Соловьева. Например, на учрежденной в 1798 г. текстильной Александровской мануфактуре постепенно усиливается машинная составляющая, т. е. ткацкие станки, паровые машины, сначала с использованием импортного оборудования. На базе механических мастерских мануфактуры развивается собственное производство машин. К 1820-м гг. Александровская мануфактура становится серьезным производителем промышленного оборудования для всей текстильной отрасли страны.

Аналогичные процессы происходят в частной текстильной промышленности. Владельцы предприятий дополняют импорт заграничного оборудования закупкой оборудования российского производства, а затем и налаживанием собственного машиностроения.

Например, уже в 1811 г. в Москве «воспитанник Александровской мануфактуры Егор Иванов делает здесь таковые [чесальные и прядильные] машины желающим и обучает управлять оными» [Соловьева, 38–41].