Интересная особенность эпохи – активнейшее привлечение в страну иностранных специалистов, технологов, промышленников. При этом похоже, что к этому времени удалось изжить проблему второсортности импортируемого человеческого капитала, характерную для XVIII в.

В те времена нередки жалобы современников на засилье иностранцев, причем иностранцев некомпетентных, не знающих и презирающих страну, давшую им все жизненные блага и карьерные возможности. Вспомним Ломоносова, полжизни боровшегося с такими иностранцами, оккупировавшими Академию наук.

За сотню лет, к счастью, выветрилась установка Петра I – бездумно тащить в страну и превозносить все голландское, польское и немецкое, неважно – полезное или бесполезное, только за то, что оно иностранное; унижать, ломать и топтать все русское только за то, что оно русское.

В эпоху промышленной революции настрой совершенно противоположен. Модест Андреевич Корф, сын курляндского барона, называет себя «русским по воспитанию, по вере, по службе» [Корф 1838, 7].

Егор Францевич Канкрин, по воспоминаниям цензора Никитенко, обижался, когда упоминали его немецкое происхождение, и подчеркивал «я русский министр и служу России» [Никитенко, 287].

Посмотрите, как почти совершенно немец по крови император Николай Павлович пишет запорожскому малороссу по происхождению Паскевичу, на тот момент (1832 г.) наместнику Царства Польского:

В четверг, выходя от обедни, получил я письмо твое, любезный Иван Федорович, от 1 (13) апреля. С сердечным сожалением вижу, что несогласие мое на утверждение г. Раутенштрауха в комиссию внутр. дел тебя огорчило; решившись на это, я не имел иной цели, как пользу службы.

Отдавая полную справедливость ему и в способностях, и в том усердии, которое ныне нам оказывает, я убежден был и остаюсь, что несравненно он полезнее будет в общем совете, как старший член, чем управляющим столь важною частью, где нам нужен собственно русский и надежный.

Покойный брат 15 лет имел при себе г. Раутенштрауха, знал его и уважал все его дарования, употреблял его с полною деятельностью, но никогда не вверял ему отдельной части, ибо знал его характер и недостатки и держал его строго, чему я был часто свидетель. Употреблять его таким же образом и полезно, и нужно, но не иначе. Вот моя исповедь [Переписка с Паскевичем, 10–11, курсив Г. А.].

Корф упоминает примирение государя с генерал-адъютантом Деллингсгаузеном в таких выражениях: «Тебе, как вспыльчивому немцу, еще туда-сюда было разгорячиться, а мне, русскому хладнокровному человеку, отнюдь уже этого не следовало, и я вполне винюсь» [Корф 1838, 336].

Графиня Блудова вспоминает: «Привычка говорить по-русски, даже с женщинами (дотоле неслыханное дело при дворе), любимый казацкий мундир, им первым введенный в моду, привычка петь тропари праздничные и даже всю обедню вместе с хором в церкви – это мелочи.

Но модные дамы времен Александра рассказывают, какое это сделало впечатление, как удивило и какой сделало переворот в гостиных, а впоследствии в семейной жизни, и в воспитании, и мало-помалу разбудило народное чувство и дало повод стремлению возвращаться ко всему строю отечественному.

В своих привычках и привязанностях ко всему национальному Николай Павлович опередил своих современников» [Тарасов II, 359].

Кстати, именно императору Николаю Павловичу все православные верующие нашей страны обязаны если не уничтожением, то значительным уменьшением в нашем церковном пении доли слащавой итальянщины от Сарти, Веделя, Бортнянского и прочих церковных композиторов XVIII в.

Поручая в 1837 г. придворную певческую капеллу Глинке, государь просил, «чтобы [певчие] не были у тебя итальянцами» [Тарасов I, 345].

Церковные композиторы эпохи, такие как Львов, Турчанинов, Бахметев, начали постепенный возврат к древнерусским образцам церковного пения, подготовивший блестящий расцвет русской церковно-певческой композиторской школы конца XIX в.

Петровское «низкопоклонство перед западом» уступило место разумной и активной политике по привлечению с запада людей, могущих быть полезными отечественной промышленности. В статье о роли императора Александра I в развитии горной промышленности читаем:

В 1812 г. в Екатеринбурге поручено было механику Меджеру по его [государя] вызову устроить собственным иждивением фабрику паровых и других машин и инструментов для горных заводов. Правительство дало ему с Уральских заводов 50 мастеровых в обучение на том же основании, как и Берду.

[Журнал напоминает, что первая паровая машина была устроена в России в 1766 г. на Колыванских заводах Ползуновым.]

В 1815 году для укоренения в России приготовления белого оружия и стальных изделий, вызваны на Златоустовские заводы мастеровые из Солингена и Клигенталя, знаменитых в Европе по превосходству изделий этого рода. Переселение этих мастеров целыми семействами совершалось до 1817 года [ГЖ 1878–1–13].

Как мы видели выше, привлечением человеческого капитала активно занимались агенты Министерства финансов в европейских столицах. Страницы «Журнала мануфактур» пестрят сообщениями о таких иностранных специалистах, плодотворно работающих в разных областях русской промышленности. Вот характерная публикация:

Объявление

об иностранном механике, желающем приняться в России

Проживающий в Бреславле Австрийский подданный Механик Иоган Зорглейхнер, обучавшийся в Политехнической школе в Праге, а потом в Вене, и приобретший основательные познания к устройству металлических всякого рода машин, изъявил Департаменту Мануфактур и Внутренней Торговли желание определиться для сего дела на какую-либо из Российских фабрик или заводов.

Департамент Мануфактур и Внутренней Торговли, доводя о сем до всеобщего сведения, присовокупляет, что буде кто-либо из Гг. Российских фабрикантов или заводчиков пожелает воспользоваться сим предложением, то Департамент, по получении о том уведомления, войдёт с кем следует в сношение об истребовании от Зорглейхнера условий его на приезд в Россию и определение на фабрику или завод [ЖМ 1833–4–74, курсив Г. А.].

Аналогичное объявление о трех мастерах по крашению сукна есть в [ЖМ 1825–2–155].

В прошлой главе мы видели, как механик-англичанин Джон Дивес помогает русскому купцу Савину построить паровую машину для первого парохода в небольшом уездном городе Осташкове.

Приказчик Савиных Нечкин в своих «подневных записях» пишет под 17.01.1850 г.:

Пробовали новую пожарную трубу, сделанную Иваном Дивесом Англичанином. <…>

Сего Василью Иванову Дивесу [т. е. сыну Джона] минуло 21 год от роду и по их закону Англинскому уже он полный хозяин себе и отец им не вправе распоряжаться буде он не захочет.

[Запись от 02.03]

Помре у Гиберта Англичанина Кривова дочь рожденная в Осташкове [Целых два английских экспата на небольшой уездный Осташков!].

В [ЖМ 1826–5–135] находим Высочайший указ от 16.05.1826 г. «О разных выгодах и преимуществах, предоставленных иностранным овцеводам, овчарам и пастухам, кои пожелают переселиться в Россию».

«Для преподания новых способов к распространению в России улучшенных пород тонкошерстных овец», переселяющиеся специалисты освобождаются от всех податей, повинностей, рекрутства.

Ценность специалиста подтверждается либо аттестатом из его страны, либо свидетельством помещика, который его нанимает. Если специалист пожелает принять русское подданство, то и он, и прибывшие с ним в Россию дети освобождаются от повинностей, податей и рекрутства навсегда.

В 1824 году иностранец Юлий Нейган, производивший здесь и в Москве торговлю столовым бельем с полотняных Германских фабрик, по случаю положенного Тарифом 1822 года на сей род иностранных товаров запрещения, возымел намерение учредить здесь собственным своим капиталом фабрику для выделки всех разборов столового белья и тонких полотен на манер иностранных.

[Министерство финансов] выдало ему рекомендательное письмо к Консулу нашему в Лейпциге, заключающее в себе удостоверение, что те иностранные мастера, которых Нейган для фабрики оттуда выписать предположил, будут освобождены на десять лет от всяких податей и повинностей.

[Нейган выписал десять мастеров и открыл в селе Дубровка Звенигородского уезда Московской Губернии фабрику.]

Нейган подносил Государю Императору образцы изготовляемого на фабрике его столового белья, и Его Императорское Величество, усмотря отличную доброту оных, во изъявление Высочайшего внимания к полезной деятельности г. Нейгана, Всемилостивейше пожаловать ему соизволил бриллиантовый перстень [ЖМ 1827–9–22, курсив Г. А.].

Правительство привлекало не только иностранных технических специалистов, но и иностранных предпринимателей. 21 декабря 1827 г. император Николай Павлович подписывает указ «О некоторых облегчениях по гильдейским повинностям» [ПСЗ, закон 1631, т. 2, с. 1090 и далее].

Помимо регулирования разных нюансов купеческой деятельности, пункт 15 указа дает очень важную льготу промышленным «стартапам». Не состоящие в купеческой гильдии и «имеющие намерение завести вновь фабрики» освобождаются от взятия купеческого свидетельства и гильдейского взноса на год.

Если «желающий основать фабрику действительно заведет оную», то льгота продлевается еще на два года. Существенная льгота, учитывая размер гильдейских взносов.

Но самое интересное для нашей темы – статьи 17 и 18 [курсив Г. А.]:

Ст. 17. Иностранцам, не записанным в иностранные гости [купцы], желающим перевесть в Россию свои капиталы и свое искусство или мастерство, дозволить устраивать фабрики и заводы в городах и уездах и записываться в гильдию, с надлежащим платежом без вступления в подданство на десять лет; к истечению какового срока, обязаны они или вступить в подданство, или продать свое заведение [Также они могут пользоваться льготой, введенной выше в 15-й статье].

Если же по уважению особенной пользы, от каких-либо заведений ожидаемой, полагаемо будет даровать учреждающим оные иностранцам какое-либо вящее облегчение, то Министр Финансов имеет о том представлять Комитету Министров.

Ст. 18. Российские подданные и иностранцы, занимающиеся изготовлением разных машин и аппаратов для фабрик, также изготовляющие для сего же предмета химические составы и красильные вещества, освобождаются от записки в гильдии, если продажу производят при своих заведениях.

Замечу, что упомянутое в указе освобождение от гильдейских платежей – довольно серьезная финансовая льгота для производственных предприятий. Цена свидетельства первой гильдии составляла 2 200 руб. в год, второй гильдии 880 руб., третьей 220 руб. [ЖМ 1825–1–22].

В наше время, на мой взгляд, мы существенно недорабатываем как страна и в привлечении ценного человеческого капитала, и в объяснении и донесении преимуществ нашей страны как места для жизни и ведения бизнеса.

Во время учебы в Нью-Йорке я обратил внимание на телерекламу «Создай бизнес в Нью-Йорке – 10 лет без налогов!» Внимательное чтение сайта и примечаний под звездочками показало, что это очень тухлое и невкусное предложение для стартапов, которые зарегистрируются в кампусах некоторых университетов и которым обещается когда-нибудь вернуть что-то из заплаченных соцналогов при куче обременяющих условий.

Наше «Стань легальным долларовым миллионером всего за 6% налоговой нагрузки» (ИП на УСН 6%) гораздо привлекательнее. Но мы не сняли о нем такой зажигательный телеролик.

В международной бизнес-школе TRIUM Global Executive MBA, где в нашей группе учились 86 человек из 35 стран, был очень полезный формат – пятиминутный доклад «Моя страна как место ведения бизнеса».

Я начал свой доклад со слайда «13%-ный плоский подоходный налог». Немцы и французы ахнули: «Что, у вас Депардье платит 13%?» – «Следующий слайд! Депардье платит 6%. Но ИП на УСН – это уже привилегия граждан!» [Вот здесь было бы очень уместно добавить «и вновь прибывших культурно близких иностранцев в первые 10 лет, даже если они еще не успели получить гражданство».]

Следующий слайд я посвятил работе «24/7» всего, что только себе можно представить нужного и удобного, – книжный магазин, бассейн, ресторан… поиронизировав над Нью-Йорком как «non-sleeping city». Что-то во время нью-йоркского модуля мы не заметили ничего особенно «не спящего», кроме аптек… Это тоже вызвало оживленную реакцию европейцев, привыкших подстраиваться под часы работы магазинов и ресторанов.

И наконец, я дал слайд с количеством концертов классической музыки в Москве в тот месяц, когда делалась презентация, на порядок превосходившим цифры тех же Нью-Йорка, Лондона и других столиц.

К сожалению, Минфин несколько подпортил с тех пор мощный слайд с плоскими 13%. Однако никуда не делось множество привлекательных особенностей жизни и бизнеса в России, которые начинаешь замечать, только получив опыт инвестиций и ведения бизнеса в других, более отсталых странах и столицах, вроде Лондона, Парижа или Нью-Йорка.