Серая деревянная башня размером с четырёхэтажный дом чуть наклоняется вбок. Мы останавливаемся рядом, запрокинув голову. Над нами со свистом пролетают быстрые ласточки и хватают на лету мошек.

– Эй, народ, не зевай, за мной в башню залезай, – зовёт нас Михаил, высунув голову в дверной проём.

Мы ныряем внутрь и забираемся всё выше и выше по широким деревянным ступеням. Местами они щербатые. Видно, что башня старая.

«Интересно, сколько ей лет? Сколько людей здесь пробежало на тренировках?» – думаю я.

Подниматься становится всё труднее. У меня и ноги уже начинают дрожать немного.

– Да, старенькая она, – словно прочитав мои мысли, говорит совсем даже не запыхавшийся Михаил. – Передохните немного. Раньше в пожарках были и другие башни – повыше. Их называли «каланча», – поясняет он.

– Как? – не понимаем мы.

– Каланча – значит высокая крепость или сторожевая вышка с круговым обзором. Потом и людей большого роста стали так называть. Оповещать о пожаре помогал колокол или флаг. Ночью, в туман или метель – фонарь. Город условно делили на три части. При обнаружении пожара в одной части на каланче вывешивали сигнальный флаг, кожаный шар или красный фонарь. Если горело во второй части – два флага или два фонаря, а если в третьей – три флага или три красных фонаря. Мобильной связи же не было.

– Что, и интернета не было? – удивляется Стёпка.

– Конечно! Никакого интернета. Никаких телефонов.

– Как же тогда жили? – тянет он.

– Так и жили, – усмехается Михаил. – Но нам это уже трудно понять, мы на связи каждую секунду. А раньше для пожарных – вот, – он хлопает по стене, – единственная связь была. Поэтому на вышке дежурили круглосуточно.

– И днём, и ночью?

– Да, по очереди. Летом – по два часа, зимой – по часу.

– Трудная работа, – замечаю я.

– И ответственная! – подтверждает пожарный. – Ну что, отдышались? Дальше пойдём или вниз?

– Пойдём! Пойдём! – Мы вскакиваем со ступенек и продолжаем подъём.

– Ух! – Вот и последние ступеньки позади.

Ветер шевелит волосы. Чтобы посмотреть вниз, приходится немного подтянуться на руках, взявшись за бортики. Михаил держит нас сзади за рубашки, чтобы мы не вывалились. Зато весь город открывается перед нами во всей красе. Через бортик свисают длинные брезентовые рукава.

– А зачем они здесь?

– Сушатся после пожара. В машине рукава должны лежать сухие.

– А за сколько минут пожарные забираются на башню? – снова включается с вопросами Стёпка.

– По нормативу за двадцать шесть секунд. Но это на троечку. Наши бойцы за десять взлетают. А вниз – за четыре.

– Ничего себе. – Мне хочется свистнуть, но я ещё не умею. – Точно, летают!

– Да, это надо тренироваться. Мы вон как долго залезали сюда, – пыхтит Стёпка.

– Верно – тренироваться каждый день надо. Вот вы зарядку делаете по утрам?

– Делаем: приседаем, прыгаем.

– У меня гантели есть, – хвастается Стёпка.

– О, какие молодцы! – хвалит нас Михаил. – Вот и мы, пожарные, зарядку делаем.

– Это как?

– Бегаем по башне: вверх-вниз, вверх-вниз, а ещё ходим по специальному бревну – во-он там, внизу. Видите? Бег с препятствиями.

Мы опять встаём на цыпочки и подтягиваемся, чтобы увидеть, куда указывает Михаил.

– Ага! Только это бревно какое-то маленькое.

– Это оно сверху маленькое, а внизу – нормальное. Хотите потренироваться?

– Да! Хотим!

– Тогда вниз.

Спускаться намного легче. Только голова немного кружится от винтовой лестницы. Но вот мы ступаем на траву, и я снова задираю голову к небу: «Пока, ласточки! Я ещё вернусь».