От тебя ж – один бедлам,
Стыд царю, конфуз послам!
Я давно антиресуюсь,
Ты не засланная к нам?..
Не шпионь и не вреди,
А осмелишься – гляди:
Разговор у нас с тобою
Будет крупный впереди!..
– Людвиг, к тебе, по моим беспочвенным подозрениям, должны теперь массово бывшие друзья твоего отца повалить. – Брехт так хотел всё семейство Максимилиана Баварского куда-нибудь в Студенцы или Дербент отправить, что прямо кушать не мог. Ходил, прикидывал подлости, которые обиженный наследник может устроить. Всё у них на мази было, сестру за будущего императора выдадут, земельку новую прирежут, королевством станут. Солдатики потом пойдут завоёвывать Россию и оттуда кучу рабов пригонять и ценностей всяких привезут. А бамс, и полный облом. Да ещё военные – грязные ублюдки, приняли сторону этого рыжебородого узурпатора. Сбрил теперь бороду, рыжебородым перестал быть, а вот узурпатором нет. Есть у него какие-то древние права на Каринтию. Ну, и завоёвывай свою Каринтию. Даже отдадим кусочек Баварии, которая раньше входила в эту Каринтию. Так нет, припёрся в Баварию.
Может, и не так думал Людвиг. Он герцогом не перестал быть. Сестра вышла замуж за того, кому и обещана была. Младшую больную чахоткой сестрёнку отправили лечиться в имение этого гада в Московию. Награды всем выдал денежные и ордена. Людвига в генерал-майоры произвёл. Даже дворец оставил, а сам в старый переехал, который рухнет на днях.
Может, и так думал Людвиг. Брехт не знал – чужая душа – потёмки. Тем не менее кое-какие действия он предпринял. С помощью фон Вреде завербовал в обслуге дворца несколько истопников и других рабочих, которые рассказывали о том, что семейка говорит за обедом. Кроме того, соседнее здание, которое было каретным двором и находилось в аварийном состоянии, починили на скорую руку и там поселились десяток егерей, которые из себя местных улан изображали.
А ещё Брехт всё время пытался Людвига работой загрузить и даже назначил наследником королевства до совершеннолетия своих сыновей. Льву сейчас только шесть с половиной лет, далеко ещё до совершеннолетия. Ещё Брехт постоянно дёргал Людвига на совещания по экономическим вопросам, чтобы чувствовал себя причастным к управлению королевством.
Этот разговор Пётр Христианович всё откладывал, но время отъезда в Этрурию приближалось и нужно было соломку подстелить.
– Никто ко мне не ходит. Словно прокажённые стали, – буркнул Людвиг.
– Придут, не боись. Ты ведь должен понимать, что враги Баварии считают тебя слабым звеном и будут пытаться на бунт сподвигнуть. Им на тебя плевать, им нужно ослабить и захватить страну. Что будет после захвата, ты ведь понимаешь, не маленький. Разорение, грабёж и массовые убийства. Изнасилования ещё. О сёстрах подумай. Ладно, чего я тебя за Баварию агитировать буду. Ты вот что. Победили мы французов, как они считают, из-за того, что наши ружья бьют дальше. Это правда. И я тебе одно такое ружьё принёс. Если всякие австрийские или французские или прусские шпиёны будут тебе предлагать достать наши ружья и продать им за кучу денег и всякие другие плюшки, то ты соглашайся.
Людвиг привстал с трона и завис в полуприседе. Неожиданное предложение.
– Зачем?
– Неправильный вопрос. Правильный вопрос: «За сколько?»
– Разве можно такой секрет продавать. Тогда они точно вооружатся новыми ружьями и захватят Баварию. Сейчас её все ненавидят. – Присел назад наследник.
– Молодец. Только продать нужно обязательно. Вот ружьё, с помощью которого мы стреляем на семьсот метр… На две тысяч футов. – Брехт вручил Людвигу слонобой с отпиленным дульным тормозом и чуть переделанным прикладом. Его сделали самую малость длинней, и нормальный человек, чтобы прицелиться, уже подушечку толстую подложить не сможет. Отдача такого ружья без тормоза и подушечки переломает ключицу стрелку гарантированно. Никакого секрета в слонобоях нет. У Девидова же образец взяли. Секрет в пуле Петерса и дульном тормозе. Без них это хрень полная. Понятно, оно и с круглой пулей на семьсот метров пульнёт. Но кто из него стрелять будет и как заряжать эту круглую пулю. Тут минуты три надо. А потом один выстрел и сломанная ключица. Но ведь не выбросят, будут думать, экспериментировать, времени потратят кучу и денег. И ничего. Нужна пуля Петерса, даже не Минье. А до неё ещё ого-го сколько времени.
– Людвиг, не сомневайся, нужно шпиёну ружьё продать и на заработанные деньги брусчаткой пару улиц в Мюнхене ещё покрыть или сотню львов бронзовых и каменных архитекторам и скульпторам всяким заказать, чтобы у нас в городе стояли эти львы, чтобы красиво было.
– Поражаете вы меня каждый день, ваше величество. – Принял огромный слонобой Людвиг, приложил к плечу. – Точно продавать?
– Торгуйся только обязательно. Не продешеви…
И вот перед Людвигом стоял знакомый ему маршал Мортье, представившийся послом Империи, и зигзагами всякими наталкивал его на мысль поделиться секретом этих проклятых узурпаторов и варваров.
Людвиг собрался, нельзя, чтобы маршал понял, что с ним Витгенштейн играет.
– Двести тысяч франков золотом.
– Что, простите, ваше высочество? – сбился с льстивой фразы Мортье.
– У меня есть винтовка, которой вооружены русские, кавказцы, варвары, узурпаторы. Сам не пойму, кто они такие. Но большинство говорит на русском языке.
– Вот как, винтовка?! Я могу её увидеть? – маршал напрягся. Неужели всё так просто.
– Двести тысяч золотом. Вашими золотыми монетами.
– Почему нашими? – опять сбился с мысли Мортье.
– Когда я продам вам винтовку, то мне придётся бежать во Францию, скорее всего. Вас ведь поймают с ней и выйдут на меня. Придётся бежать.
– Не беспокойтесь, ваше высочество, никто меня не поймает, но наши золотые монеты так наши. Наполеондор – это наша золотая монета. Она достоинством в 20 франков. Двести тысяч – это десять тысяч монет или шесть с половиной наших граммов на десять тысяч – получим шестьдесят пять килограммов золота. У меня есть сто килограммов в слитках. Это заменит двести тысяч франков? Даже намного больше получится.
– Приносите завтра вечером.
– А можно мне взглянуть на ружьё, должен же я знать, за что плачу деньги…
– Ваше высочество, прибыли уланы от короля, срочно требуют доставить французского посла в резиденцию. – Лакей учтиво поклонился.
– Завтра вечером.