Денег, которые я заработал, хватит мне до конца жизни, если я умру сегодня в четыре часа.

Раз уж его отправят чёрте куда, то нужно было срочно обделать несколько дел. Пётр Христианович достал листок белоснежной хлопковой бумаги, обмакнул перо в единственную пока в мире чернильницу-непроливайку, сделанную по спецзаказу на стекольном заводике в Дербенте, и стал составлять список неотложных дел. На второй цифре он споткнулся, понял, что это нельзя откладывать ни на минуту, и приказал Ваньке свистать всех наверх, то есть поднимать басмачей, нужно было с гиканьем и свистом промчаться с черкесами по улицам Петербурга, распугивая прохожих. Нет, черкесы к этому мероприятию не имели никакого отношения, просто нужно шороху навести на горожан и слухи со сплетнями пустить, пусть обсуждают и злопыхают, главное, чтобы знали, что он здесь.

Под второй цифрой значилось увеличение численности населения в форте Росс. И эта цифра раскладывалась сразу чуть не на десяток букв. Под буковкой «А» было приобретение двух кораблей или аренда их. И лучший способ решить эту проблему было посещение морского министра Чичагова-младшего. Жил Павел Васильевич на Галерной улице. Моряк ведь. Подходящее для него название улицы.

Брехт завалился к нему с самого утра, пока тот не убежал в порт, там заложили новые эллинги, по слухам, и министр морских сил проводил там половину своего времени, остальное во дворце, там чуть не ежедневно заседал Государственный совет, по словам Дарьюшки Бенкендорф, всё делили Австрийскую империю. Ну, и подзуживаемые английским послом потихоньку готовились к войне с Наполеоном. При этом никто из этого тайны не делал. Интересный век. Зачем шпионы, спроси у любого в Петербурге и тебе расскажут, что Россия готовится к войне с Наполеоном.

– Павел Васильевич, спасибо за поддержку, должен буду. А скажи, чего это ты за меня вступился? Ты ведь у нас известный англофил, даже жена англичанка, должен был наоборот эту дурость поддержать, – застал Брехт Чичагова, когда тот в карету садился, собирался как раз на новый эллинг.

– Присаживайся, посмотришь, Пётр Христианович, какой мы шлюп новый заложили. Красавец. – Министр подвинулся в карете, уступая место Витгенштейну. – Да я просто не верю в эту клевету, не знаю зачем, но сдаётся мне, что Кочубей и Воронцов спелись, чтобы тебе вредить, как-то ненароком разговор их о Кавказе подслушал. Нет, не нарочно, просто сидел у шторки под окном на оттоманке в Зимнем, а они шли через комнату и разговаривали, и меня не видели. Так вот, они тебя всякими поносными словами ругали. Так, что хоть я, как ты выражаешься, и англофил, но человек честный, и таких вот заговорщиков и лизоблюдов дворцовых на дух не переношу. А Англия, что Англия, у Англии есть чему поучиться. Какой у них флот роскошный, а адмиралы. Один Нельсон чего стоит, уверен, схлестнётся он вскоре с Наполеоном и покажет ему, что такое Роял Нэви.

– Не сомневаюсь, – Брехт-то точно знал, что покажет, как бы не со дня на день. Скоро же Трафальгарская битва. Точную дату Пётр Христианович не знал, но вот вскоре уже. – Павел Васильевич, про экспедицию Крузенштерна новостей нет?

– Нет. Но думаю, что вскоре уже должны вернуться, если чего плохого не случилось. Тьфу-тьфу.

– Будем надеяться. Слушай, Павел Васильевич, я тут с жиру бешусь, денег кучу на Кавказе заработал, хочу организовать переселение пары сотен крепостных крестьян или просто желающих дополнительно в форт Росс.

– Согласен, с жиру бесишься, жене вон лучше украшение купи. Да, шучу. Говори, что от меня надо, если есть возможность, то помогу. – Хлопнул адмирал Петра Христиановича по порезанному плечу.

– Ох, мать вашу, родину нашу, осторожнее!

– Ой, прости, князь, забыл, а чего в кровати не лежится, ранен же был преизрядно.

– Дела, да и ведьма у меня есть, она волшебное снадобье мне даёт и какашками чёрного козла мне раны мажет, почти зажили.

– Правда?!! – И глаза по елизаветинскому рублю.

– Истинная. А надо мне от тебя два корабля с командами и опытными капитанами, ну и чтоб твои любимые наглы не знали об этой отправке.

– Наглы?! – рассмеялся министры. – А что, правильное название. Только это от силы наглость и от ума, так же вести себя надо и нам, когда ума у них наберёмся.

– Так что с кораблями и капитанами?

– А есть два кораблика у меня. Я их готовил к экспедиции в южные моря, но чего по луже нашей ползать, опыта набираясь. Пусть сходят к Америке. А назад через Китай. Тоже кругосветка будет. Вот и наберутся опыта нужного. Говоришь, деньги девать некуда. Оснастишь экспедицию всем необходимым, припасами, деньгами, в иностранные же порты заходить пополнять провизию и воду надо будет, да и крестьян твоих кормить. Опять же нужно широту русской души в кабаках портовых показать. Французишек при встрече там побить немного.

– Не вопрос. И снабжу, и денег выделю. – Брехт протянул руку адмиралу.

– Не дёшево встанет. Думаю, за сто тысяч в сумме получится рубликов. И это при том, что всё своё и корабли, и офицеры, и матросы.

– Сто пятьдесят тысяч выделю. И ещё попробую пару немцев ботаников и географов организовать, чтобы всё там изучили и отчёт хороший об экспедиции составили.

– По рукам. Иди, готовь крестьян, а я после того, как эллинг проверю, в Выборг отправлюсь. Нужно обрадовать моряков. Не каждому выпадает в жизни кругосветное путешествие совершить. Стой, ты-то со мной посмотреть, как корабли строятся, не хочешь скататься?

– Почему не хочу, хочу. Едем же, я из коляски не выпрыгиваю. Разве есть люди на свете, которые не хотят посмотреть, как корабль строится, – потрафил адмиралу Брехт.

– И не говори, Пётр Христианович. Вот сразу в тебе родственную душу опознал, ещё тогда, когда ты тосты морские нам с отцом выдавал. Эх, нет шампанского с собой, с удовольствием бы ещё раз их послушал.

– Ну, вот будем отправлять экспедицию и выпьем, – решил отнести подальше возлияния Брехт. Не до того сейчас.

– Так ты не знаешь? – сощурился министр морских сил.