– Это неподъёмная чушь! – сказал грузчик философу.

Грузчик искал интеллектуальную работу: на книжном складе, в музыкальном магазине или в музее.

– Огонь! – Ух ты, вот это они удачно зашли.

Янычары деятельно копошились на частично порушенных двух бастионах правого берега. Пушки устанавливали. Стенку каменную ремонтировали. Брехт команды разделил, на первой галере едут в основном его ветераны: черкесы с егерями. Кроме них дал по ружью братикам, и капитан Шварцкопф выделил два десятка якобы самых метких стрелков из своих гренадеров. А на двух «дзакале», плывущих следом, уже чисто немецкие команды, по пятьдесят человек. Больше не вмещается. Крупные парни, корейцев бы побольше влезло. Да чего уж, и этого за глаза.

Защёлкали штуцера английские, бабахнули два слонобоя. Как и ожидал князь Витгенштейн, поражённые до глубины души наглостью неугомонных гяуров, янычары попытались покинуть бастионы и скрыться за домами в порту. Не так-то это просто, от пули не убежишь. Песня вспомнилась.

Не слышали парни в красных платьях её. Человек сорок полегло, прежде чем десятку удалось скрыться в переулках. Брехт взял трубу бронзовую, навёл её на правый бастион, что ближе всего располагался, и жаба ему на грудь вскочила. Здоровущая. Зелёная. Пупырчатая. А какая вкусная. На бастионе лежали снятые с лафета две приличные пушки. Длинны довольно стволы и ручки, как у шуваловских единорогов. Может, они и есть, не главный в этом деле по тарелочкам Пётр Христианович.

– Божович, – Брехт передал сербу трубу. – Глянь на пушки.

– Это 12-фн пушки русские пушки средней пропорции. – Вот, есть же профессионалы.

– Вес ствола? – Это не Пётр Христианович, это жаба квакнула.

– Около двух тысяч фунтов.

– Два пишем, три на ум пошло. Восемьсот килограммов. Однако. – Брехт осмотрел экипаж дзакале. Он и два братика – это нормальные такие грузчики. Курт с двумя десятками гренадёров. Если ввосьмером взять? По сто кэгэ на душу? Но ведь здоровые парни. А если верёвками обмотать? И за концы этих верёвок тянуть.

– Узми топове? – улыбнулся во всю рожу лейтенант сербский.

– Точно. Узми. Заберём, раз дают. Зубер, команду подай. Причаливаем поближе к правому бастиону. Курт! Курт! Верёвки спроси у капитана. Пушки будем тащить с бастиона.

В бастионе за стеной, невидимые с причала, сидели три янычара, Брехт что-то такое предвидел, и потому пошли с черкесами в первых рядах. Но храбрые элитные парни, увидав целую делегацию великанов, решили прикинуться ветошью и сабли побросали. Чего теперь с ними делать? Хотя нужны же «языки», и чтобы допросить, и чтобы потом с ними весточку послать о недопустимости препятствий торговле, особенно если купец плывёт на корабле с красным флагом.

Ох и тяжёлая это работа переть на горбу почти тонну. Это в математике не так страшно. Восемьсот разделили на восемь и получили сто кило, тяжело, но таким бычкам под силу. В реале всё сложнее, у одного короче верёвка, у другого нога подвернулась. Дотащили одну до галеры и встали, репы свои мудрые чесать начали. Борт галеры на метр с лишним над причалом возвышается. Поднять же над головой почти эту штуковину надо. Будь прокляты все земноводные.

Как вообще это делают артиллеристы? Как они управляются с этими монстрами, так это только 12-фн и средней пропорции, а есть 24-фунтовые большой пропорции, та несколько тонн, поди, весит, как её таскают и ворочают?

Подняли, хоть воздух, может, и испортили некоторые, и перекинули через борт. Ствол там сразу переломал чего-то. Хрустело дерево. Ладно, починим. Теперь вторая.

– Петер, пошли за второй. – Младший Витгенштейн – Кристианушка, повёл могутными плечами. Вот даёт же бог некоторым здоровья. Семён Семёныч, сам-то если и хилее, то чуть всего. – Сергеев, отправь пяток человек ядра с гранатами таскать и мешки с дробом, на входе прямо лежат, ходить мешают.

А ведь вторая пушка легче пошла, учли предыдущие ошибки. Правда, чуть жизней не лишились. Янычары как раз подгадали, когда они этого жёлтого монстра через фальшборт перекидывали. Хорошо с саблями подоспели, а не с фузеями своими. Дружный залп полутора сотен ружей и винтовок заметно проредил количество набегающих красных, а второй заставил их прилечь, а только, расхрабрившись, янычары опять бросились на «мелких» воришек, как бахнули четыре пушчонки на флагманской галере. Книппеля ушли в народ. Народ завыл. И снова залп со всех трёх галер. Фух, после ствола этого носильщики и сами попадали, как сбитые кегли, еле перевалившись через метровый фальшборт.

– Кристиан, если я ещё раз решусь воровать пушки, отговори меня, пожалуйста.

– Всё же было гут! – Эх, молодость.

Заполучив светлейших пассажиров, дзакале смогла наконец-то отчалить. Тоже не быстро и не просто, пока с вёслами правого борта справились. Всё это время янычары лезли, размахивая саблями, к галере, надеясь, очевидно, ворваться на неё и резню там устроить, ох и покажут они гяурам, и только когда неповоротливая у пирса посудина отошла на приличное расстояние от берега, у янычар появились и стрелки. Ну, как появились? Как появились, так и закончились. Два залпа с галер, и те пять десятков товарищей в красных платьях, что пытались стрелять с колена, сначала завалились на оба колена, а потом и рыльцем в грязь. А кто мешал на пирсе подмести, там, грязь песочком присыпать? Не, ребята, сами виноваты. Чистота – залог здоровья.

Поняли янычары, что их тупо убивают, не сразу. Ещё пару раз книппеля ушли, ещё залпов пять немцы сделали, и залпов десять егеря с черкесами. На счастье Петра Христиановича и почти христианского войска, бог смилостивился над своими почитателями и устроил приличный северо-западный ветер. Дым почти сразу сносило вниз по Дунаю и в сторону левого бастиона, даже если там и были стрелки, то они ничего не видели, такую плотную дымовую завесу им устроили нападающие. Есть и от дымного пороха плюсы, врут эксперты. Вон же как хорошо получилось. Запомнить нужно и в наставления вставить.

Всё, кончились янычары. Откатились в переулки. Весь берег и весь порт просто усеяны красными халатами. Несколько сотен. Ну, две-то без всяких преувеличений. Точно на хорошую четвёрку план выполнили.