Тренировки – это способ стать совершеннее. Кто мало тренируется – тот мало живёт.

Когда монетки интересные Брехт прикупал, то старался в интернете чего про них узнать. Сейчас, по прошествии пары десятков лет и двух эпох, многое забылось, но про Карагеоргиевича этого пара крошечек осталось. Свой род Карагеоргиевичи ведут от Георгия Чёрного, от его же имени династия и получила своё название, «кара» – по-турецки «чёрный», такое прозвище Георгию было дано из-за тёмных волос. Ещё он служил в австрийском войске. Вот тут уже не точно, но офицером был без базара и вроде бы улан. Кавалерист, сто процентов. Деревня у него не сильно далеко от Белграда. Там до восстания и сидел сиднем, как Илья Муромец. Силы копил.

– Вашество, с берега руками машут, и галера ещё одна навстречу выплывает. – Капитан, блин, очевидность. Брехт и сам видел, что, как планировал, город насквозь проплыть по-тихому не получится. Придётся объяснять супостатам, что кроме кривых мечей есть в мире и более современное оружие. Например, его слонобои.

– Не мельтеши, Ефим, готовьте стеновые ружья. Если попытаются пальнуть из пушки, нужно подавить огонь. Хорошо бы в запасы пороха попасть, ну, да ты учёный, готовьтесь.

Между тем галера очередная уже почти на фарватер выперлась. Как раз уже к порту проходила «Аустрия», и можно было противников рассмотреть в подзорную трубу хорошо. На берегу, в небольших бастиончиках каменных, располагалось по четыре пушки. Четыре бастиона, если из всех шестнадцати пушек пальнут, то при удачном попадании дыр в галеасе понаделают, может, и несовместимых с жизнью.

Пока не стреляли. Пётр Христианович их понимал. Две посланные галеры спокойно идут в кильватере за этим большим кораблём с красными флагами на гроте, на гафеле и на кормовом леере. Были слышны выстрелы, но не долго совсем, очевидно, попытались сопротивляться купцы, но ничего у них не вышло, и доблестные сыны Аллаха флотилию эту захватили и теперь вот ведут в порт. Разгружаться. Всё, отплавались жирненькие. Мимо проходят? Непонятно. Ладно, сейчас чорваджи-баши – командир орта, подплывёт на галере и поймёт, что там творится.

Галера вся кричала и руками махала.

– Капитан, впритирку к ней пройди. Кошки готовьте.

Кошки нашлись на первой галере. С собой не брали, это каким маньяком нужно быть, чтобы в Вене додуматься, отправляясь на семнадцати мелких купеческих судёнышках, с непонятным войском, озаботиться кошками. А будем все встречные и поперечные корабли захватывать. Сарынь на кичку! Нам море по колено. Но увидев на палубе приготовленные кошки, с хорошими такими канатиками, Брехт решил их на всякий пожарный прибрать. Могут пригодиться. Пригодились буквально через полчаса.

– Брудер, а можно мне из большого ружжа бабахнуть? – Это братик Петер углядел соизмеримую со своими размерами винтовальную пищаль, он же «слонобой».

– Петер, это ведь бой не на жизнь, а на смерть. Не игрушки. Тут уметь надо, поправки на воду и на деривацию вводить. Ты лучше постой за стрелком и понаблюдай за его действиями. Если живыми из этой заварухи вылезем, то обещаю обучить тебя из этого ружжа стрелять.

Поджал губки братик, обиделся. И второй – младшенький, стоит, прислушивается, и ему по плечу ружьишко надо.

– Всем приготовиться. Правый борт стреляет по галере. В рабов не попадите. Левый борт стреляет по позициям артиллерии. Слонобои тоже по ним. Нужно не дать им сделать выстрел. За уничтожение пороховых запасов орден «Ворошиловский стрелок» вручу в Дербенте. – А чего, ввёл Брехт такой орден. Самодур он или не самодур. Зато сколько народ пороха сжёг и стволов раздул, упражняясь в меткости. Кому серебряный орден с перекрещенными винтовками не хочется на грудь прицепить.

Янычары, они как дети. Им, значит, бить всех подряд и геноцидить можно, а их ни-ни. Минута, и на галере никого. Бросили кошки, зацепили её и поволокли за собой. С берега правого завопили, шайтанами обзывая, за что побили наших. Ай-я-яй!

Левому берегу досталось на несколько секунд раньше, чем галере. Десяток снайперов выпустили пули Петерса. Расстояние-то всего метров пятьдесят, ну, шестьдесят от силы. С такого расстояние у Брехта стрелки не промахиваются. А когда обиженные янычары бросились к орудиям, то и выдали, где у них припасы хранятся. Нет, не артиллеристы янычары, а слабо организованная пехота. Они восстание-то подняли, турок выгнали и перебили частично, потом, надо полагать, одумались и о пушкарях вспомнили, а поздняк метаться, труп заставить стрелять сложно. Шаманов вуду у них нет. Чего-то, наверное, тренировались, среди сербов, может, кого нашли, но это всё не то. Припасы на виду, все бегают, суетятся, друг другу мешают, прямо как на учениях у Ермолова, когда они с Аракчеевым нагрянули.

Бабах. И огромный серо-белый гриб вспух над одним из бастионов. Бабах. И клон того гриба возник в пятидесяти метрах вниз по течению.

– Снайперам перейти на правый борт! – Брехт в подзорную трубу за оставшимися двумя бастионами наблюдал. Да, погорячился он, в дорогу собираясь, нужно было четыре слонобоя брать, а не два. Успеют янычары выстрелить.

– Готово, – снайпера перебежали к противоположному борту и зарядили ружья. Не проблема с пулями Петерса – Суворова. Пятнадцать секунд максимум. Слонобои с минуту заряжать, но тоже в разы быстрее, чем при обычной круглой пуле.

– Ложись! – успел крикнуть Пётр Христиановичи и сам плюхнулся на палубу.

Бабах. Три или четыре пушки вразнобой выстрелили. Дудух. Одно ядро попало в борт и проломило доски. И чего? Где остальные ядра? Ладно. Спасибо за подарок, дорогие товарищи в красных платьях.

– Снайперам, огонь по батареям. Беглый, по мере готовности.

Забухали выстрелы, дружно почти в унисон шарахнули слонобои. Бабах. Одним бастионом меньше. Бабах. И второго нет.

– Огонь не прекращать, бить во всё, что шевелится. Они в красном! – Пётр Христианович поднёс к глазу трубу подзорную. Бастионы целы, но вот фигур в красном не видно. Разметало, классно взорвалось, ударная волна и до галеаса докатилась, с Брехта даже кепку сдуло. Жалко. Где здесь себе такую удобную вещь пошьёшь?