Я не могу долго находиться на одном месте. Через некоторое время начинают чесаться пятки.

В Линце, оказывается, есть университет. Только называется – лицей. Без разницы, люди получают высшее образование на выходе. Прямо обидно. В Петербурге нет, а в захудалом городишке, который ни один гражданин Российской империи, мать её, на карте не покажет, есть университет. Так и ладно бы, где их только в Европе нет. Так ещё и гордиться этому университету есть чем. У них, давненько правда, преподавал сам Кеплер. Хотя, что давненько, ещё обиднее, выходит, и сто лет назад уже был университет в Линце, и двести. В Петербурге в те времена белые медведи с бурыми рычали друг на друга, оспаривая берег этого болота, а тут уже Кеплер преподавал. Выпороть бы всех Романовых. Довели страну до ручки. Нет. Точно нельзя до Аустерлица прогрессорствовать. Пусть повоет, сидя с мокрыми штанами один-одинёшенек, Александр под деревом после разгрома. Хоть ума наберётся. Реформатор хренов. Крестьян ему прямо вот срочно освободить надо. Был же в Студенцах, и Аракчеев был. Сделайте так, чтобы хозяйство сначала прибыльным стало у помещика, а уж потом крестьян освобождай. Наладь переселенческую программу. Организуй строительство домов в верховьях Волги, Дона, Днепра и сплавляй их разобранными вниз по рекам. Организуй государственную программу по улучшению поголовья скота. Организуй семеноводческие станции. Нет. Только мечты прекраснодушные мечтать. Хуже Манилова. У того хоть мечты красивые были. Мосты там всякие. Вот, мосты строй через реки. Съезди в Прагу, там, и посмотри, какой мост чехи пять сотен лет назад построили. Или в Линц съезди и посмотри на собор, который облака шпилем пронзает. И это тоже сотни лет назад построено.

Всё, стоп. Выдохнули. Нужно пообщаться с преподавателями. Если уж перевозить отсюда людей, то пусть их будет побольше. И оказалось, что зашёл Брехт не зря. Если предприятие оружейника Франца Якова Перча еле сводило концы с концами, то тут обстояло ещё хуже в этом лицее. В 1773 году орден иезуитов, под патронажем которого и было это учебное заведение, прикрыли, и финансирование упало. Резко упало. Сейчас стоит вопрос о закрытии медицинского факультета. Тоже дебилы, только австрийские, философский и юридический факультеты остаются, а медицинский прикрывают. Гораздо важнее философы в стране, чем медики. Новых студентов медиков уже не набирают, а преподаватели сидят на чемоданах. Уезжать надо, но всё не так просто. Это из Вены можно в Линц приехать преподавать, и тебе сразу дадут место. Столичный профессор!!! А вот наоборот хрена с два. Кому нужен провинциал?!

– Братья мои во Христе, а поехали со мной. – Пётр Христианович всех пятерых преподавателей факультета медицины собрал в кабинете декана.

– В Россию, так там только Московский университет и там хватает своих профессоров. – Высокий полный товарищ, с головой такой же лохматой, как у Бетховена, губу с усиками выпятил. Прооооосвещённый, про Москву знает.

– Да и ладно. Я вас совсем не в Москву зову и даже не в Санкт-Петербург. Мы с вами и ещё с десятком семей ваших земляков поедем в Дербент. Это на берегу тёплого Каспийского моря. Икру чёрную будете тазиками есть. – Ел же Луспекаев в «Белом солнце».

– Там есть университет или лицей, как у нас? – Противоположный тип. Маленький, сухой и лысый почти.

– Есть. Там преподают четверо бывших профессоров Московского университета. Химики, медики. Биологию хотелось бы в науку превратить.

Как новые сорта выводить, почему дети наследуют черты родителей, понять? – До Менделя далеко, но подскажет товарищам про горох.

– А какие условия? – вот и третий слово взял. На профессора товарищ похож, как и князь Витгенштейн. Рост метр восемьдесят. Широкие плечи, ручищи здоровущие. Из гренадёров сбежал. Такой руки не ампутировать будет, а вырывать с корнем.

– Дом, зарплата в два раза больше, чем здесь. Переезд за мой счёт. Парочка наложниц. И никаких налогов. Ах, да, ещё бесплатное обучение вас русскому языку. Никакой войны, климат, как здесь, почти. Разве зимы теплее. У каждого будет сад с беседкой, оплетённой виноградом. Сидишь вечерком, попиваешь лучшее в мире винишко, одалиска полуобнажённая танец живота вам танцует и прямо губами подносит к вашему рту спелый сочный персик.

– Шутите, господин князь? – слюни закапали у лысенького.

– Отнюдь. Всё именно так и будет. Клянусь девой Марией. Да, вы учтите, что через полтора года здесь будет следующая война с Наполеоном. Пушки по городу бить будут, а вы будете сидеть в подвале, молиться и проклинать этот день и себя, если не согласитесь со мной поехать. – И это правда. Читал, что именно так сидел и молился в подвале Бетховен, когда Наполеон подошёл к Вене.

– А семьи? – гренадёр тоже слюну сглотнул.

– Чего семьи. А в смысле, что жена про одалиску скажет? Ну, не знаю. Там мусульманские обычаи, жён можно четыре иметь, а наложниц сколько прокормишь. А если серьёзно, то там есть три типа школ в Дербенте. Суворовское училище, где офицеров готовят для артиллерии, Чичаговское училище, где готовят моряков, и обычная школа. Окончив которую, юноша поступит в ваш университет. Для девочек школу тоже откроем. Когда количество этих девочек христианского вероисповедания там увеличится. Для жён? А чего, можем домашний театр организовать или курсы рукоделия. Давайте повара хорошего с собой возьмём, и он будет их кулинарии обучать.

– А подумать можно? – опять гренадёр. Главный, наверное, у них.

– Естественно. До завтрашнего вечера. Да, я не сказал, я сделал предложение переехать мастерам оружейникам, что работают на заводе Франса Якова Перча. Они тоже завтра скажут своё согласие. Земляков будет много. Не скучно будет.

– Согласие?

– Я императору российскому Александру девушку привёз из Дербента, которая умеет танец живота танцевать, так после этого он свою любовницу бывшую куда-то вместе с мужем в Сибирь сослал. Конечно, согласие. Это рай на земле.

– Завтра вечером?

– Завтра вечером.

Ну, вот, а жизнь-то налаживается.