Маскировка, господа,

дело тонкое всегда.

На войне ли, на охоте

или просто в обиходе…

Главное в армии это дисциплина. И в целом, где бы Брехт ни служил, он ею в первую очередь и занимался. Как с дисциплиной разберёшься, так всё остальное само придёт. И вот тут нашла коса на камень. Он их, этих черкесов, потому и с собой забрал, что оставлять этих товарищей в Питере чревато. Нет, грабить пенсионеров не пойдут, не тот менталитет, а вот во всех дуэлях, в каких можно, поучаствуют, и так как и на старуху бывает проруха, то и на них найдётся более меткий, более быстрый, более обученный. Вернётся из Европы, а аскерчи все полегли в холодную землю питерскую. Но и тут в Вене всё же Пётр Христианович боялся этих товарищей одних в город отпускать. Языка не знают, обычаев тем более, взглянет на черкеса кто косо, а он за кинжал. Набежит полиция, и какой бы он ни был ловкий и сильный, а с десятком не справится. Всё это Пётр Христианович раз десять с разными интонациями воинству своему разъяснил. Головой абреки качали, что, мол, не бухти, хан, всё поняли. Всё будет чики-пуки. Брехт не верил, уж больно рожи хитрые черкесы корчили, соглашаясь с ним.

В этот день он только вернулся от дедульки императрицы, как в кабинет влетел Ванька и завопил, что Марата Хавпачева ранили, весь в крови прискакал, черкесы в бой собираются. Ох! Пришлось бежать в казарму.

Ну, переборщил чуть сержант преображенец, он же Ванька. Нет, Марат и правда ранен. Ножом ему пропороли пузу. Только на счастье Хавпачева, или благодаря его ловкости, нож прошёл так, что внутрь брюшины не попал, прошёл вскользь, прорезав кожу на входе и на выходе. Василиса уже рану промывала, а Шогенцугов на черкесов кричал криком гортанным. Наверное, про мам чего-нибудь, так как в ответ аскерчи глазами сверкали.

– Отставить! Давай, Марат, врежь правду матку.

Раненый стоически переносил промывание раны водой и спиртом. Воин, он терпеть боль должен, тем более в присутствии женщин и командиров.

– Аны дэнги у дэвушкы забрал. Я его остановыл. А тут пасан налытэл и… и ножом раныл. Я нэ догнал. Я найду.

– Зубер, твою дивизию, кто девушку в расположение пустил? И кому пришло в голову ещё и пацанов с ножами в часть приводить, – Пётр Христианович специально Ваньку валял. Нет, ну не могли же его ослушаться и в город одного Марата отпустить.

– Кхм. Он за травами пошёл, на рынок. Хотели готовить шурпу вкусную со специями и травами. – Поскрёб бороду как бы командир черкесов.

– Вона чё! А один-то почему? Почему Ваньку, там, не взял или Ефима? Он хоть чуть по-немецки говорит.

– Сам пошёл.

– Едрит твою налево! Я же говорил, вы головами кивали. Муса, следующим ты пойдёшь один? Или ты сам, Зубер? Чего рожи кривите. Ещё бы сантиметр и распороли живот. Что бы я потом его жене говорил, что её мужа как барана на рынке зарезали, не в бою пал, а пацан на базаре в драке ему нож сунул?!

– Эй, зачем такое говорить. Здесь везде чужие, везде война, – впрягся выздоравливающий Муса.

– Точно! Мать вашу, родину нашу. Тут все чужие. Тут война, куда он один попёрся?

– Мы поняли, хан Петер. Больше такого нэ будет, – опять за всех Муса ответил.

– Ага. А я Дюймовочка. Зубер, расскажи, какая дэвушка, какой деньги, какой малчик.

Получалось следующее. Купил Марат на базарчике, что в километре примерно от их казармы, чеснока, укропа и прочей петрушки, и уже шёл назад, когда увидел, как вор срезает у девушки, что вместе с ним покупала травы, кошелёк с пояса, он воришку за руку поймал, и палец тому сломал. Наверное. Малчык завопил, и в это время на Марата сразу двое налетели. Один пацан толкнул его просто, а второй в это время в потерявшего равновесие Марата нож и сунул. С огромным трудом, балансируя на одной ноге, Хавпачев увернулся, но чуть запоздал, и нож в бок ему парень засадил. Крик поднялся на рынке, полицию стали звать. Марат воришку выпустил и поспешил к коню, чтобы в полицию не попасть. Вины никакой за ним нет, но лучше в полицию, как говорил князь, не попадать. Там сначала бьют, а потом спрашивают, кто такой.

Понятно. Брехт для одного своего дела уже подумывал о том, как выйти на криминальных авторитетов. И словно наворожили, утром только по дороге к Карлу Фридриху Баденскому прикидывал Пётр Христианович, где можно воришек или бандитов найти, и пожалуйста, они сами на него вышли. Да ещё его человека ранили. Одно дело, когда ты приходишь к криминалитету всякому договариваться, и совсем другое, когда ты вправе с них спросить. За ранение человечка князя ответят мазурики, а уж потом можно с ними и о деле поговорить. Русских в Вене должны бояться до икоты. Услышал мову и беги, чтобы пятки сверкали. Ничем хорошим для тебя встреча с русским не кончится. Черкесы не русские? Ну, это они так думают. А австрийские бандюганы должны думать по-другому. Да вообще думать не должны. Должны бояться.

– Марат, сегодня встанешь с нар, ремня получишь. Лежи. Ты мне завтра для опознания нужен. Зубер, бери всех егерей и Ваньку, езжайте в город. Нужно купить дешёвую местную одежду. Покупайте готовую, да даже у старьёвщика. Всем бороды сбрить. Назначаю операцию под названием «Багдадский вор» на послезавтра. Вы мне все нужны. Ясно.

– У-у-у.

– Ясно?!

– Как без бороды?

– Молча. Сказал, все нужны и выделяться не должны. Не по грибы идём. Эти товарищи будут за жизни свои никчёмные цепляться.

– Ну, у них же ходят бородатые.

– Ходят. Только не с такими чёрными и большущими. Всё. Потом новые вырастите. Пока до дома доберётесь, в два раза больше будут. Это боевая операция.

– Хорошо, хан, а что делать будем?

– Пока дуйте за одеждой. На всех купите, главное, чтобы по размеру подходила.