27 сентября 996 г. от ВР.

…Половину виры, перечисленной мне Кологривовым-младшим, я сходу перекинул на счет Красовской. Уведомление от банка не заставило себя ждать, и у женщины, увидевшей полученную сумму, округлились глаза. Впрочем, всего на пару мгновений. А потом экс-цветочница помрачнела и попробовала доказать, что я должен был оставить эти деньги себе. Ибо Валентин Маратович испугался не ее, а меня. По моим ощущениям, она нисколько не играла и не страдала из-за того, что вот-вот потеряет «настолько безумную сумму». Вот я и обрадовался. Где-то в глубине души. Но вида не показал. И, дослушав самый последний аргумент, отмел все сразу:

— Наталья, я живу, делая то, что должно, и для себя, и для окружающих. Такое поведение — неотъемлемая часть моего «я». И эта часть не изменится. Так что примите эту «странность», как данность, и запомните вторую: я не считаю свое мнение истиной в последней инстанции и всегда рассматриваю альтернативные. Но — только на этапе обдумывания. А после того, как решение принимается, все дискуссии автоматически заканчиваются, и мое мнение становится единственным легитимным для всего рода. Кстати, вы обратили внимание, в какой именно момент «сломался» Валентин Маратович?

— Да, Олег Леонидович, обратила… — кивнула она. — В тот момент, когда понял, что вы действительно прилетите во Владимир, вызовете его на дуэль и убьете, как бешеную собаку, а то, что за ним стоит род, вас не остановит.

— Верно… — кивнул я и холодно усмехнулся: — Так вот, я не блефовал: упрись ваш обидчик рогом, я бы прилетел во Владимир, приехал в городское поместье Кологривовых, вызвал этого уродца на дуэль и убил, как бешеную собаку.

— Я почувствовала… — опустив взгляд, тихонько призналась она, затем заставила себя посмотреть мне в глаза и решительно тряхнула волосами: — А еще провела параллели между наказанием Поликарповых, пытавшихся обидеть Анну Филипповну, и наказанием моего обидчика, поверила в рассказ Варвары Семеновны о том, что вы, не задумываясь, прикрыли собой одного из гостей, поняла, за что вас любят слуги, и изнываю от желания начать, как сегодня выразилась ваша матушка, воздавать добром за добро.

Лучшей возможности изменить мои решения могло не представиться, поэтому я этой и воспользовался:

— Желание из моей личной системы координат. Так что не только радует, но и заставляет задать уточняющий вопрос: вы готовы играть вдолгую? То есть, воздавать добром за добро не неделю-месяц-год, а до упора?

Красовская выпалила ответ еще до того, как я договорил:

— Вам? Да!!!

— Что ж, тогда боевая задача на ближайший час выглядит так: быстренько переодеться в самую парадно-выходную одежду, имеющуюся у вас в данный момент, созвониться с Анной Филипповной по номеру, который я вам сейчас пришлю, вместе с нею явиться на обед в большую гостиную, зеркалить поведение личной помощницы моей матушки с начала до конца трапезы и не паниковать из-за того, что придется сидеть за одним столом с генеральным прокурором. А остальные продвинутые задачи мы обсудим после отлета этого друга моей семьи…

Убежала. А я заглянул к матушке, быстренько объяснил, что за задачу я поставил Красовской, ответил на десяток вопросов, принял звонок Голицына, решившего сообщить точное время прилета, и умотал на стрельбище. Борт сел минута в минуту. Как оказалось, практически пустым. Но я не расстроился — пожал руку Анатолию Игоревичу, выглядевшему постаревшим лет на пять, оставил вертолет, вырубивший движки, под присмотром егерей, и повел гостя в особняк.

Пока шли к задней двери, обсуждали всякую ерунду вроде похолодания, обещанного синоптиками. А потом генеральный прокурор изъявил желание пообщаться под «глушилкой», и я поднял его в кабинет. Включить приблуду проблем не составило, и друг семьи мрачно усмехнулся:

— Для начала прошу прощения за то, что был вынужден переиграть наши договоренности в одностороннем порядке: планы генерала Полякова сесть на престол настолько разъярили Императора, что я получил приказ лишить Дара всех подчиненных Мирона Андреевича и всех ученых, замазавшихся в каких-либо преступлениях. А таких, как ни обидно это признавать, оказалось очень много. И психологически «гашение» ядер ста семидесяти двум магам должно даться в разы сложнее, чем изначальным пятидесяти семи.

— Переживем… — пообещал я, решив не говорить, что не считаю тварей, пытавшихся ввергнуть Империю в кошмар гражданской войны, людьми, вот и нисколько не рефлексирую из-за того, что лишаю их Дара.

Голицын поблагодарил меня за понимание и перешел к следующему вопросу:

— Я поискал магов Молнии и Жизни в своем ведомстве, чтобы снять с ваших плеч хотя бы часть этого морального груза. Увы, первых не оказалось вообще. А целители только-только поняли, что за Дар они обрели, и даже не представляли, что маги в состоянии «видеть» энергетические системы. Да, воспитать своих специалистов по «гашению» ядер вполне реально, но на это дело уйдет несколько недель…

Тут я поделился своими мыслями по этому поводу:

— Анатолий Игоревич, мне кажется, что имеет смысл целенаправленно инициировать в нужные стихии лиц, уже заслуживших безусловное доверие. Иначе вы рискуете своими руками выпестовать очередных Поляковых. И еще: в принципе, можно дать Молнию и Жизнь одному и тому же человеку, но, как мне кажется, это тоже небезопасно.

— Я пришел к тому же мнению. И поделился им с государем. Поэтому он поручил мне уговорить вас инициировать четырех сотрудников Конвоя: двоих — в Молнию, двоих — в Жизнь. После чего объяснить им, в каком направлении развиваться, а через несколько недель показать первым ваш разряд, а вторым — принцип ввода акупунктурной иглы в нужную область ядра.

Отказывать Императору в такой мелочи мне и в голову не пришло:

— Привозите — инициируем, объясним и покажем.

Голицын поблагодарил меня снова и заявил, что привезет эту четверку сам. Завтра. Ориентировочно к десяти утра. А потом покосился на «глушилку» и снова поймал мой взгляд:

— Олег Леонидович, государь считает необходимым инициироваться в ближайшие дни. Тут, у вас. И под вашим присмотром. Пойдете ему навстречу и в этом вопросе?

— Почту за честь! — твердо сказал я и спросил, какие стихии хотел бы взять Виктор Третий.

— Воздух, Воду и Огонь. Чтобы обрести невидимый покров, тратить как можно меньше времени на восполнение энергии и… впечатлять особо дурных подданных или дипломатов визуально опасной стихией…

…Обед прошел спокойно. Анатолий Игоревич, добившийся всех целей, поставленных государем, на время задвинул куда подальше мысли о бардаке в Енисейске и позволил себе наслаждаться вкусом блюд, обсуждением самых жутких слухов о магии, гуляющих по Сети, и фантастического идиотизма отдельных представителей духовенства, предавших анафеме… магофон! Что особенно приятно, общался не только со мной, матушкой и Лосевой, но и с Красовской. Неявно помогая почувствовать себя интересной нам, дворянам.

Моя родительница веселилась и подначивала всех подряд, включая Марию Тарасовну. Анна Филипповна работала — показывала Наталье, как правильно держаться в присутствии настолько высокопоставленных вельмож, и… неявно убеждала в том, что их, слуг «великого и ужасного меня», должно беспокоить только мое мнение. Бывшая цветочница старательно зеркалила поведение Ани и потихонечку-полегонечку привыкала к «безумию ситуации». А я то и дело отвлекался на входящие звонки.

Сначала поговорил с Силиным-старшим, решившим поблагодарить за «идеальную» инициацию наследника.

Потом уделил секунд тридцать Петру Романовичу, сообщившему ориентировочное время «доставки» следующей партии «доноров Силы». А перед началом уничтожения десерта принял вызов «доблестной защитницы Таньки», честно сказал, что очень занят, и пообещал набрать чуть попозже. Само собой, обдумывал и все то, чем меня загрузил Голицын. Но в особо ленивом режиме. Поэтому послевкусие от трапезы в таком составе осталось очень даже неплохое.

Державиной-младшей позвонил после того, как проводил генерального прокурора до вертолета и пожелал всего хорошего — дождался ответа, сказал, что освободился, и превратился в слух.

Девчушка извинилась за то, что отвлекла, и рассмешила:

— Братик, мне тут доказывают, что инициироваться можно с восьми лет, что в роду Кернов уже инициировали девятилетнюю внучку главы, причем сразу в шесть стихий, и что одна из них — Жизнь — позволяет расти в два раза быстрее, чем положено природой. И теперь мне очень-очень нужно мнение самого крутого эксперта по магии в Империи, живущего в двух шагах от той самой буровой!

— Называть себя самым крутым экспертом в Империи я не готов. Но кое-что знаю… — весело начал я. — Для начала могу со всей ответственностью заявить, что несколько дней тому назад особо героические дети моих слуг проигнорировали запреты старших и попробовали инициироваться, используя мои личные наработки. Так вот, результата добился только пятнадцатилетний парень. А те, кому было от тринадцати и ниже, не смогли. Далее, ядро человека не принимает больше трех стихий, соответственно, девятилетняя девочка с шестью — это что-то вроде слона с парусом от яхты и ракетным двигателем. Ну, и последнее: для того, чтобы более-менее раскачать Жизнь, нужно очень много времени. То есть, не неделя, не две и даже не три: я это знаю точно, так как у моей матушки имеется очень толковая и очень добросовестная личная целительница. Делайте выводы, юные дамы…

— Ха!!! Слышали?!!! — радостно заверещала она слушательницам, затем рассыпалась в благодарностях, заявила, что им пора на урок, попрощалась и отключилась.

Ее стараниями я вернулся в особняк, улыбаясь во все тридцать два зуба. Ввалившись в спортзал и обнаружив там всех трех дам, поделился историей о девятилетней волшебнице с шестью стихиями, и поржал над комментариями. Потом посмотрел на часы, посерьезнел, поймал взгляд Красовской и толкнул коротенькую речь. Сообщил, что в моем роду считается нормой иметь три стихии. Что ее одна — это первый шаг к нормальному магу в нашем понимании. И что «взять» еще две я помогу ближе к вечеру. А потом поставил новую боевую задачу — поручил как можно быстрее освоить взгляд в себя, подробно объяснил, как это можно сделать, и добавил:

— Магия — это производная Воли. Первый шаг вы сделали случайно, а со второго и далее надо идти, заставляя стихии прогибаться. Я считаю, что для второго шага нужна вера в то, что невозможное возможно. Поэтому я вам ее дарю. Посмотрите на мою руку. Это — фрагмент защиты, которую я называю покровом. Этот конкретный создан из Воды. И, как видите, закрывает только кулак… Или кулак с предплечьем… Или всю руку. А вот на кулаке вырастает лезвие из той же Воды. Причем острое, что, с точки зрения обычной физики — нонсенс. А это — крошечный вихрь. Который может вырасти и превратиться в смерч. В том случае, если я захочу. Итак, вера не могла не появиться. Поэтому ложитесь во-он на те маты, закрывайте глаза и слушайте свое тело: сейчас Аня вольет немного Жизни в ту область, в которой находится ваше ядро, и мы уйдем. Эдак на полчаса. А вы постараетесь заглянуть в себя и увидеть центр вашей энергетической системы…

…Забавно, но алгоритм освоения взгляда в себя, придуманный походя, сработал с полпинка: пока мы «гасили» ядра очередной партии «пациентов» и усиливали нужные кластеры дармовой энергией, Красовская разглядела свое ядро, изучила магистральные каналы и потерялась в периферийных. Впрочем, услышав шелест открывающейся двери, вернулась в реальность, вскочила на ноги и так ярко засияла, что мы обошлись без ненужных вопросов и перешли к поздравлениям. А после того, как закончили, я снова взял власть в свои руки и продолжил загонять женщину в нужное мне состояние души — объяснил, по какой причине рекомендую ей «взять» Воду и Воздух, показал, как работает воздушное лезвие, увидел во взгляде предвкушение и поднял всю компанию в ванную матушки.

Технологию последовательной инициации в эти стихии объяснил уже там, подождал, пока Лосева раскатает резиновый коврик на нужном участке пола, повернулся спиной к Наталье, задвинул куда подальше мысль о том, что она вот-вот разденется до белья, и секунд через тридцать начал раскручивать смерч.

Красовскую «накрыло» буквально через минуту. А еще через три она «взяла» Воду и, как выяснилось чуть позже, расчувствовалась. Но я этого не увидел. Из-за матушки, вытолкавшей меня из помещения чуть ли не пинками. Впрочем, благодарности мне досталось предостаточно — нарисовавшись на пороге гостиной, Природница обожгла меня взглядом, полным благодарности, счастья и обожания, потом наговорила всякого-разного и заявила, что должна мне по гроб жизни.

Я понимал, что ее несет из-за эйфории, вызванной обретением взгляда в себя и двумя инициациями, но все равно немного понаслаждался эмоциями, безостановочно выплескиваемыми на меня дуреющей женщиной, потом мягко улыбнулся, поздравил ее с превращением в «настоящую волшебницу» и задал провокационный вопрос:

— Дальше развиваемся, или как?

— Да!!! — восторженно выдохнула она, не обиделась на смешки матушки и Анны Филипповны, и превратилась в слух.

— Активируйте взгляд в себя и обратите внимание на то, что теперь ваше ядро состоит из трех секторов разного цвета. На нынешнем уровне развития это нормально. А для перехода на следующий необходимо помочь всем пяти магистральным каналам разделиться на «жгуты» из трех стихийных. Кстати, если вы присмотритесь к точкам прикрепления магистральных каналов к ядру, то обнаружите, что процесс уже начался. Поэтому ловите ритм его пульсации и мысленно сопровождаете волны энергии от ядра к периферии. Первое время будет не хватать чувствительности. Но она появится. При должном упорстве…

Она кивнула в знак того, что обязательно упрется, и я продолжил в том же духе — помог ей «почувствовать» окружающий воздух и содержащуюся влагу, объяснил, как ее конденсировать, поймал женщину, пошатнувшуюся от дичайшей усталости в момент «материализации» Ее Первой Капли Воды, и закончил «персональное занятие» еще одним монологом:

— Для того, чтобы восстановить потраченную энергию, надо встать под душ, «почувствовать» Воду и мысленно «впустить» ее в себя. Поэтому какое-то время вам придется тренироваться, можно сказать, не покидая ванной. Но оно того стоит. Так что дерзайте… в меру. То есть, найдите режим, в котором развитие будет достаточно быстрым, но не выматывающим, не стесняйтесь задавать вопросы и не вздумайте умалчивать о проблемах: главный принцип наших тренировок — «Не навреди…» И последнее: с этого момента можете считать себя частью моего ближнего круга. На этом пока все. Так что можете бежать в свою ванную. И ждем на ужин.

Она сложилась в поясном поклоне, выпрямилась, поблагодарила всех троих за то, что дали ей шанс стать нужной, пообещала не разочаровывать и унеслась к себе.

Я дождался щелчка дверного замка и криво усмехнулся:

— У меня сложилось стойкое ощущение, что ей всю жизнь недодавали тепла, поэтому наше сводит с ума.

— Так и есть… — подтвердила матушка. — Она тянется к нам всей душой. И… дико боится обжечься снова. Вернее, боялась. До инициаций. А после них наплевала на свои страхи и теперь ощущается мотыльком, летящим на свет костра. В общем, не обожги — и будет тебе счастье.

Анна Филипповна тоже захотела высказаться — по-ученически подняла руку, дождалась моего кивка и… попросила отпустить ее к Красовской.

Хотя бы на полчасика. И объяснила этот порыв:

— Я помню себя в аналогичном состоянии, поэтому считаю, что Наталье жизненно необходимы моральная поддержка и присмотр. Первая поможет закрепить положительное отношение к вам и вашему роду, а второй не даст навредить только-только мутировавшей энергетике из-за желания доказать вам свою нужность.

Я обдумал ее аргументы, мысленно поставил себя на место Природницы и озвучил принятое решение:

— Иди. И делай все, что считаешь должным. Только не выключай телефон — второй борт с «донорами Силы» должен быть уже на подлете.

Собирался посоветовать что-то еще, но тут ожил телефон, и я, услышав мелодию вызова, торопливо поднес его к уху:

— Слушаю…

— Олег Леонидович, Антошка засек красный портал в квадрате восемь-два. Расчетный диаметр — два метра сорок сантиметров… — доложил Щепкин и перешел к подробностям: — Он появился на возвышении и торчит над землей буквально на десять-двенадцать сантиметров. Наши действия?

— Отправляете к нему бойцов дежурной смены — пусть развернут МЗП, отойдут на приличное расстояние и понаблюдают за этой «дугой» в бинокли. Если на нашу сторону выберется хоть что-нибудь, то я приеду и поучаствую в уничтожении. Нет — ограничимся наблюдением: красные порталы, вроде как, самые короткоживущие и «схлопываются» в течение тридцати-шестидесяти минут с момента появления…