28–29 октября 996 г. от ВР.

…Забирать Тереховых приехал представительный кортеж, состоящий из автозака, двух гражданских автовозов, мощного армейского автокрана и семи бронированных «Таранов». Каюсь, оглядев первую машину, я решил, что она не удержит магов, прорвавшихся в третий ранг в момент гибели коллег. Но стоило заглянуть в ее кунг, как все вопросы снялись сами собой: каждое из двенадцати посадочных мест представляло собой стальное кресло, вваренное в стену, с массивными фиксаторами для шеи, рук и ног.

Конвоиры тоже внушали некоторое уважение — все десять человек, судя по типу и плотности покровов, были Молниевиками, «пророщенными» все в тот же третий ранг. А значит, при прямом противостоянии должны были с гарантией порвать Тереховых в лоскуты. Поэтому я со спокойной душой дал команду передать подопечных этим воякам, немного понаблюдал за погрузкой «вагонов» «паровозика» на платформы и спросил некоего майора Пономарева, вытащили ли они из кювета фургон службы доставки.

— Так точно, ваше благородие! — молодцевато доложил он и обрадовал: — Мало того, в данный момент водителя опрашивает наш следователь. Так что ваши… хм… незваные гости ответят еще и за это преступление. Кстати, мои люди закончили проводить экспресс-анализы и доложили, что, судя по содержанию этанола в крови Ростислава Александровича Терехова, в момент въезда в ваши владения он пребывал в состоянии сильного алкогольного опьянения.

— Это объясняет некоторые странности поведения водителей кортежа… — равнодушно сказал я.

«Ведун» оказался личностью с понятием: как-то почувствовав, что я не расположен обсуждать подробности чрезвычайного происшествия, покосился на подчиненных, поднимавших в автозак последнего задержанного, подождал еще секунд десять-пятнадцать, официально заявил, что принимает эту семерку под охрану, и дал понять, что со всем остальным справится сам.

Я в этом нисколько не сомневался. Тем не менее, оставил на месте ЧП тревожную группу, затем попрощался с майором, коротко кивнул Осоргину с Чекменевым и в сопровождении Красовской потопал к своему «Тарану».

Яшина, подогнавшего внедорожник поближе, жестом отправил на одно из задних сидений, сел за руль, подождал, пока в машину загрузится «свита», развернулся и порулил в сторону усадьбы. Как только набрал крейсерскую скорость, позвонил матушке и сообщил, что мы возвращаемся.

Этого утверждения хватило за глаза: она заявила, что ужин готов и ждет, так что у меня немножечко улучшилось настроение, а правая нога сама собой поддала газку. В результате, к КПП подъехал минуты на полторы быстрее, чем рассчитывал, высадил Яшина, долетел до гаража, припарковался, отпустил Прохора и Илью заниматься своими делами, нагрузился подарками Таньки и выбрался из машины.

Поднявшись на хозяйский этаж, на пару с Наташей завалился в гости к родительнице, раздал «лишние» ножи, согласился с тем, что эта конкретная Державина — умница, и умотал к себе. Принимать душ, натягивать домашнее шмотье и все такое. Пока мылся, сушился, одевался и наводил красоту, еще раз обдумал свои возможности в начавшемся противостоянии с Тереховыми и основательно загрузился. Поэтому во время трапезы практически не принимал участия в застольной беседе и не обращал внимания на вкус блюд, которые уминал, потом отказался от десерта и встал из-за стола, изнывая от желания прибить ублюдочного наследничка «овечьего короля» Империи.

Следующие два часа проторчал в кабинете — общался то с Голицыным, то с Ремезовым, то с Анциферовым, отвечал на вопросы первого, вникал в инструкции второго и подписывал документы, присылаемые третьим. Кроме того, периодически выяснял у дежурных дроноводов, не пропал ли зеленый портал, обнаруженный на северо-западной границе моих земель, и не вышла ли из него какая-нибудь тварь, монтировал нарезку с наших микрокамер и так далее. В результате прилично задолбался. Само собой, морально. Поэтому не сразу среагировал на приход матушки. А она, постояв на пороге и убедившись в том, что я не занят «ничем особо серьезным», негромко рыкнула:

— Олег, ты сделал то, что должно, и именно так, как требовалось. Так что выброси из головы все рефлексии и дуй за мной!

— Рефлексий в моей голове нет… — честно сказал я, вставая из-за стола. — Я просто обдумываю варианты реакций на те или иные телодвижения главы рода Тереховых.

— Нужное дело. Но его можно отложить на завтра… — заявила она, цапнув меня за руку, вывела из кабинета и отконвоировала в мою спальню. А там остановила перед массажным столом, обнаружившимся рядом с кроватью, и озвучила серию ценных указаний: — Раздеваешься, укладываешься на него мордой вниз, закрываешь глаза, расслабляешься и выключаешь голову! У тебя одна минута. Время пошло…

Разделся. Лег. Совместил лицо со специальным отверстием. Расслабил плечи. Закрыл глаза и… представил реакцию Александра Вячеславовича на «унижение» наследника, уничтожение тридцати девяти сотрудников СБ рода и задержание выживших, сообразил, что опять возвращаюсь к обдумыванию вариантов будущего, и вздохнул. А через несколько мгновений почувствовал, что на покров, прикрывающий нижнюю часть тушки, ложится теплое… то ли покрывало, то ли полотенце, запоздало скинул заклинание и удивился, ощутив прикосновение двух пар рук и два вливания Жизни.

Сравнив первое со вторым, ушел в чувство стихии, осторожно «ощупал» Воздухом покровы женских фигурок, склонившихся надо мной, обнаружил в кресле третью и «расшифровал» эту картинку — пришел к выводу, что меня мнут Аня с Валей, а Наташа контролирует процесс.

Первые пару минут боролся с раздражением, появившимся из-за того, что матушка привела ко мне Филимонову, даже не поинтересовавшись моим мнением. Потом заставил себя «временно» задвинуть негатив куда подальше, какое-то время анализировал манипуляции рук, вливавших в меня меньшие «дозы» Жизни, и нехотя признал, что девчонка старается. А после того, как эта парочка как следует разошлась, и я почувствовал, что начинаю превращаться в счастливую медузу, внезапно подумал, что в наличии личной целительницы есть свои плюсы, представил эту конкретную и мысленно вздохнул: да, Валя выглядела очень и очень неплохо. Но… я бы предпочел, чтобы меня с таким же энтузиазмом мяла Наташа….

…Момента ухода в сон не почувствовал. Поэтому, продрав глаза, очень удивился, обнаружив себя в кровати. А после того, как догадался посмотреть на часы, понял, что наступила суббота.

Шевелиться было лениво: да, тело аж пело от переизбытка энергии, но сознание отказывалось переключаться в рабочий режим «аж» в десять минут пятого утра. Я встал на сторону второго. И бездумно пялился в потолок почти полчаса. А потом неожиданно для самого себя потянулся к тумбочке, цапнул и вставил в ухо гарнитуру скрытого ношения, подключился к оперативному каналу и, вслушавшись в отрывистые команды матушки и лаконичные ответы СБ-шников, пришел к выводу, что род уничтожает какую-то мелочь, изредка вываливающуюся из желтого портала.

Слово «пушистики», проскальзывавшее в монологах достаточно часто, конечно же, пробудило любопытство. Но недостаточно сильное для того, чтобы поднять меня с кровати. Вот я лениться и продолжил. И занимался этим благодарным делом до шести ноль-ноль. А потом все-таки поимел совесть. Но довольно своеобразно — в крайне неспешном режиме привел себя в порядок и… спустился в спортзал. Чтобы попробовать воплотить в жизнь очередную убийственную идейку.

Открыв дверь, наткнулся взглядом на уже разминающуюся Красовскую, на пару секунд залип на упругую попку, фантастически красиво обтянутую спортивными шортами, затем облизал взглядом аппетитные ножки и прервал молчание:

— Доброе утро, Наташ! Рад видеть. А почему ты не в бункере?

Она стремительно развернулась на сто восемьдесят градусов и засияла:

— Доброе утро, Олег Леонидович! Я тоже рада вас видеть. Набираюсь сил по распоряжению Анастасии Юрьевны, чтобы днем подстраховывать вас — они с Аней бодрствовали практически всю ночь из-за «дурных» порталов, так что после завтрака уйдут отсыпаться, а нам с вами придется поднапрячься.

— А почему «дурные»? — полюбопытствовал я, прошел на свое любимое место, уставился в зеркало и начал разминать шею.

— Из красного, открывшегося в одиннадцать сорок семь, выбралась одна-единственная синявка. Из оранжевого, обнаруженного в районе половины второго, по очереди выпорхнули в общей сложности девять южных птичек, не выдержали наших холодов и замерзли. А из желтого, найденного ближе к пяти утра, выбегают зверьки, похожие на очень пушистых тушканчиков. Да, стаями по сорок-пятьдесят невероятно прожорливых особей и сгрызают наши березы, но дохнут что от пуль автоматов и карабинов, что под ледяными лезвиями. А еще вашу матушку разочек побеспокоили строители: к ним заявился зверь размерами поболее носорога, выдержал залп ЗРПК, обиделся, перевернул его кверху гусеницами и попытался вскрыть.

— И чем закончилась эта эпопея? — встревоженно спросил я.

— Анастасия Юрьевна связалась с генералом Анциферовым, тот прислал в Форт четыре «Урагана», и монстрик героически лег.

Я поинтересовался, выяснили ли вояки, откуда приперлась эта зверюга, выслушал такой же обстоятельный ответ, успокоился, благодарно кивнул и ушел в себя. Минут на пятнадцать. А после того, как закончил разминку, снова поймал взгляд зеркального отражения Природницы и неожиданно для самого себя задал несколько двусмысленный вопрос:

— Ты все еще мечтаешь о моем персональном внимании?

В ее взгляде вспыхнуло ПРЕДВКУШЕНИЕ, а с губ сорвался чертовски эмоциональный односложный ответ:

— Да!!!

— Тогда говори, что бы ты хотела отработать или довести до ума с моей помощью, и я помогу.

— Спасибо, мой господин! — радостно протараторила она, на миг закусила губу в стиле Ани Лосевой, тряхнула волосами и реально удивила: — Научите меня, пожалуйста, правильно падать: я это делать не умею, поэтому при любом перемещении рывком или во время бега на лыжах частью сознания давлю в себе страх запнуться и во что-нибудь воткнуться. И да, я понимаю, что мой покров в состоянии уберечь от последствий удара обо что угодно, но… вы падаете легко и красиво, мгновенно выкатываетесь в стойку и, как ни в чем не бывало, продолжаете атаковать, а я даже в самом удачном случае шлепаюсь в стиле мокрой тряпки…

…Я провозился с Красовской полтора часа. Разобрался с возможностями ее вестибулярного аппарата, порадовался гибкости позвоночника, дал «базу» — то есть, кувырки вперед и назад через плечо, объяснил внутреннюю логику «страховки», показал, как делаются самые простые варианты, и помог поймать нужные ощущения. Пока добивался понимания, несколько раз ловил себя на мысли, что веду себя, как батюшка. То есть, анализирую реакции Наташи чуть ли не на каждое слово, подбираю аналогии, понятные именно ей, стараюсь убрать шероховатости исполнения на начальном этапе и хвалю, чтобы создать эмоциональный стимул, вынуждающий добиваться идеального выполнения любого движения. А во время растяжки, переключившись из режима тренера в обычный, проанализировал свои ощущения и пришел к выводу, что больше всего меня зацепила не возможность дотрагиваться до женщины, которая нравится, а ее добросовестность, абсолютное доверие и умопомрачительно теплая благодарность, ощущавшаяся чуть ли не кожей.

Пока мысленно формулировал эти выводы, Природница успела более-менее оклематься от достаточно приличной нагрузки, легла на левую ногу, вытянутую вперед, и горько усмехнулась:

— Устала до слабости в коленях, но счастлива до безумия: вы подобрали ключик к моему сознанию, научили его правильно командовать телом и, что сводит с ума сильнее всего, ни разу не заставили почувствовать себя корявой непонятливой овцой.

— Это что-то из прошлого, верно?

Она утвердительно кивнула:

— Да. Причем и из школьного, и из студенческого…

— Совет примешь? — немного поколебавшись, спросил я.

— Ваш? С радостью… — ответила она, подняв голову и уставившись мне в глаза.

— Тогда отпусти ВСЕ комплексы из прошлого: они висят на тебе мертвым грузом и мешают двигаться дальше. Кстати, определение, которое не дает тебе покоя, свидетельствует только о непроходимой тупости твоего преподавателя или преподавателей: как говорил мой отец, задача номер один того, кто учит — подбирать аналогии, понятные каждому отдельно взятому ученику. Говоря иными словами, раз ты не смогла чему-то научиться, значит, тебе неправильно объясняли.

— Большую часть уже отпустила… — заявила она, вытянув вперед другую ногу. И грустно пошутила: — А этот, видимо, боялся о себе напоминать…

В этот момент зашелестела входная дверь, и в зал ворвалась матушка:

— Ха: как я и говорила, эта парочка нагло тренируется! Привет, жулики! А чего это ты, Наташа, мокрая насквозь, а мой сын — нет? Проводите конкурс «Мокрая футболка» с одной-единственной участницей?

— Доброе утро! — улыбнулся я, почувствовал, что от нее и от Лосевой все еще тянет холодом, и, понимая, что моя родительница намерена повеселиться, «сел» на предложенную волну: — Напомни ты о возможности провести этот конкурс с вечера, провел бы, не задумываясь. А так просто-напросто учил Наташу падать…

— Ты хочешь сказать, что она у нас теперь падшая женщина?

— С чего это вдруг она — и «у вас»? — «удивился» я. — Она моя личная падшая женщина. А тебе я, если надо, хм… «уроню» Аню.

— Надо, конечно! — вписалась в эту перепалку целительница. — Судя по тому, как светятся глаза вашей личной падшей женщины, процесс доставляет море удовольствия!

Тут моя родительница расхохоталась, в два рывка переместилась к нам, растрепала мне волосы, шустренько избавилась от верхней одежды, рухнула на левый бок рядом со мной, подложила руку под голову, уставилась на меня и посерьезнела:

— Минут через двадцать пять после того, как Аня тебя усыпила, позвонил Анатолий Игоревич. Я приняла звонок, пообщалась и теперь делюсь самыми последними новостями. Новость первая: слух о вчерашнем «выступлении» Ростислава Терехова дошел до государя. Он вызвал к себе Голицына, приказал показать все материалы по этому ЧП, вдумчиво изучил, разозлился, позвонил Александру Вячеславовичу и заявил, что раз Тереховы считают нормальным демонстрировать неуважение к личности, спасшей ему жизнь, и плевать как на Закон, так и на положения Грамоты о правах, обязанностях и вольностях дворянского сословия, значит, могут считать себя ВНЕ закона и дворянского сословия…

Представив неизбежные последствия воплощения этого заявления в жизнь, я невольно присвистнул. В «прошлой жизни» за такую реакцию мне бы досталось по губам. А в этой родительница согласно кивнула и расплылась в недоброй улыбке:

— Терехов-старший воспользовался лазейкой, оставленной Императором — услышав словосочетание «можете считать», мгновенно переобулся и отрекся от сына, заявив, что попытка нападения на нашу родовую усадьбу является его личной инициативой, соответственно, род тут совершенно ни причем. Само собой, сделал и остальные напрашивавшиеся шаги — дал понять, что считает этот поступок позорным, соответственно, «сегодня же» вычеркнет Ростислава из Родовой Книги, принял на себя вину за ненадлежащее воспитание отпрыска и прямо во время беседы с Белосельским отправил ему серьезнейшую виру. Ну, а замаливать грехи перед тобой приедет, вроде как, к полудню.

Тут я краем глаза заметил во взгляде Красовской непонимание. И помог прозреть:

— Наташ, не прогнись Терехов-старший перед государем, и реализуйся утверждение «можете считать себя ВНЕ закона и дворянского сословия», этот род за считанные часы лишился бы абсолютно всего, начиная со средств на личных счетах всех его членов и заканчивая содержимым карманов Слуг. Ибо все вышеперечисленное стало бы считаться ничьим.

Она ошалело захлопала ресницами, на несколько мгновений ушла в себя, а затем задала правильный вопрос:

— Судя по реакции Анастасии Юрьевны на ваш ответ, вы считаете, что это должно быть понятно любому дворянину. Тогда почему Терехов-младший совершил настолько вопиющую глупость?

Матушка пожала плечами:

— Этот парень был наследником главы одного из влиятельнейших родов Империи, так что с детства получал все, что хотел, привык плевать на Закон, ибо не один десяток раз убеждался на своем опыте, что деньги решают все, и считал, что вся вселенная крутится вокруг него. Кстати, свою роль в обретении непоколебимой уверенности в своей непогрешимости сыграла и магия: судя по вашим же рассказам, этого дурачка и его свиту целенаправленно усиливали, забивая овец. А Олег посмел отказать Ему, Центру Вселенной. Да еще и предельно жестко. Вот Терехов и решил смыть оскорбление кровью…