15 октября 996 г. от ВР.

…Телефон подал сигнал боевой тревоги в три десять ночи. А еще через мгновение зазвонил в «продвинутом» режиме. Поэтому я принял вызов на автомате и, толком не проснувшись, спросил, что случилось.

Жаров, заступивший командиром дежурной смены, выдал лаконичный, но предельно информативный доклад:

— «Кипарис» засек два микродрона. Идут к усадьбе с запада впритирку к кронам деревьев. Личный состав СБ поднят, операторы АОТ выдвигаются к пультам управления, возможность изменения освещенности вашего особняка и гостевых домиков заблокирована.

— Микропередатчики молчат?

— Так точно! Но если «гости» идут со стороны дороги по вектору полета микродронов, то наткнутся на первые только в ста пятидесяти метрах от обочины.

— Понял… — буркнул я, натягивая штаны, и перешел к ценным указаниям: — Всех женщин, кроме целительниц, в бункер вместе с детьми; целительниц — на места согласно боевому расчету вместе с личным составом свободных смен; тревожную группу — в точку два-два; дроноводов — к пультам!

Озвучив эту пачку команд, приказал Антипу Назаровичу перебираться в защищенный радиоканал, сбросил вызов и набрал Анциферова.

Генерал ответил после третьего гудка, и я сходу перешел к делу:

— Григорий Денисович, «Кипарисы» засекли чужие микродроны. Если это чья-нибудь ДРГ, то акции могут быть согласованными.

— Спасибо за предупреждение, сейчас подниму своих… — протараторил он и предложил помощь.

Я отказался:

— Услышат вертолеты — уйдут, затаятся, сделают напрашивающиеся выводы и ударят иначе. А оно нам надо?

— Не надо… — согласился он, пожелал удачи и отключился. В этот момент в защищенном канале раздался голос Максима Макарова:

— Здесь командир тревожной группы. Мы на точке!

— Принято… — отозвался я и выдал серию команд: — Уходите по вектору три, там А-два и работайте Эс-четыре.

— Принято! — выдохнул он, и тут в нашу «беседу» врезался Жаров:

— Режим «Зонтик»! Повторяю: режим «Зонтик»!

«Пятнадцать секунд до подлета чужих дронов, на которых могут быть биосканеры…» — мысленно «перевел» я, рухнул на пол прямо там, где стоял, лег на левый бок, подложил правую руку под щеку и переключился в канал для членов моего ближнего круга:

— Мам, Ань, Наташ, одеться и лечь успели?

Три утвердительных ответа прозвучали практически одновременно, и я счел необходимым завуалированно подбодрить двух женщин, которых могло напугать начинающееся «веселье»:

— Вламываться в усадьбу самых сильных магов Империи — это полный и законченный идиотизм…

— Олег Леонидович, рассчитывайте, пожалуйста, и на нас! — сообразив, с чего это вдруг я выдал эту фразу, попросила Красовская. А Лосева добавила:

— Мы не подведем. Совершенно точно!

— Что ж, тогда ты, Аня, изображаешь тень моей матушки и страхуешь ее щитами, а ты, Наташ, работаешь моим вторым номером. Вопросы?

— Вопросов нет! — четко ответили обе, и я вернулся в защищенный канал. Кстати, вовремя: Антип Назарович как раз заканчивал долгожданную фразу:

— … микропередатчики в квадрате один-пять.

— Отлично! — хищно оскалился я. — Ждем, пока эти уродцы не окажутся в два-один…

Ждать пришлось семьдесят две минуты — незваные гости перемещались по лесу правильно, алогично и чрезвычайно осторожно. Но микропередатчики «вкладывали» их достаточно часто, так что мы отслеживали каждое изменение вектора движения в режиме реального времени и особо не напрягались. Зато после того, как группа, вторгшаяся на мою землю, углубилась в нее слишком глубоко для того, чтобы можно было быстро сбежать, и приблизилась к очень перспективному месту, зашевелились.

Первый аккорд отыграл «Кипарис» — по моей команде расстрелял оба вражеских дрона и, тем самым, лишил их операторов «зрения». А затем я, мои дамы, личный состав двух свободных смен и восемь целительниц рванули к выходам из зданий через сушилки, похватали лыжи, выбежали под открытое небо, в темпе приготовились к пробежке и, разделившись на боевые четверки, ушли в лес по рекомендованным векторам.

Мою четверку вел, естественно, я. И не гнал, зная, насколько «хорошо» Лосева и Красовская бегают на лыжах и в ПНВ. А еще выбирал особо гуманные траектории движения и вслушивался в защищенный канал, дожидаясь «того самого» доклада Антипа Назаровича. И дождался. Но… другого:

— Олег Леонидович, они продолжили движение по тому же вектору!

— Зря! — злобно прошипел я, сообразив, что ДРГ решила «быстренько» решить проблему «силой», скорректировал векторы движения «четверок» и взял правее.

К границе нужного квадрата выбежал уже через шесть минут, в темпе скинул лыжи, подождал, пока мои действия отзеркалят женщины, жестом дал команду следовать за мной, и попрыгал вперед рывками. Благо, снег был не очень глубоким и почти не мешал.

Пропрыгал каких-то метров семьдесят. Потом остановился, лег в снег, сразу после «падения» спутниц сформировал вихрь и в темпе припорошил наши лежки снегом. Следующие минут пять вслушивался в доклады старших других четверок и мысленно отмечал их взаимное расположение на карте. А после того, как последняя добралась до своей позиции, спросил у Жарова, где носит наших гостей.

— Судя по щелчкам микропередатчиков — в сорока-сорока пяти метрах от западной опушки того самого березняка… — протараторил он и добавил: — Судя по темпам их передвижения, доберутся до его середины через сто сорок-сто шестьдесят секунд!

— Миленько. Ждем… — промурлыкал я. И торопил время все эти две с половиной минуты. А потом Антип Назарович сообщил, что «гости» на месте, и я перешел на негромкий рык: — Активируем усиления и вливаем в покровы максимум энергии. Вторые номера поднимают щиты, прикрывают первых и держатся точно за ними. Пять секунд до начала движения… Четыре… Три… Две… Одна… Начали!!!

На ногах оказался еще до того, как договорил, почувствовал, как передо мной формируется щит Красовской, навелся на восточную опушку березняка и продолжил командовать:

— Первые номера: вешаем туманы по вектору движения максимально далеко от себя и каждые пятнадцать метров формируем в новой точке фокуса!

Свой вывесил на нынешнем пределе дальности — на двадцать первом метре — краем глаза заметил, как появился второй, созданный матушкой, дал Прохору, наблюдавшему за нами через видеокамеру дрона, скорректировать курсы четверок, и озвучил следующий приказ:

— Бьем лезвиями по откату. В полуметре над землей.

А секунд через тридцать пять, уже чувствуя деревья на границе зоны контроля, рявкнул в полный голос:

— Вывешиваем перед собой мясорубки, доходим до опушки и тормозим!

Как только я раскрутил свою, к процессу подключилась Наташа. Только добавила моему заклинанию дури обычным смерчем. Потом я «передвинул» туман, на втором шаге «нащупал» Воздухом «неправильное утолщение» в нижней части ствола одной из березок и всадил в него пятнышко.

По моим ощущениям, оно испарило левое плечо и часть корпуса, вот диверсант, прятавшийся под западным аналогом нашего «Зеркала», и заорал. А этот вопль вызвал ожидаемую реакцию: коллеги пострадавшего принялись палить на расплав стволов и бросать гранаты.

Пули, пролетавшие сквозь туманы и мясорубки, увязали в покровах и никому не вредили. А гранаты, летавшие значительно медленнее и обладавшие куда большей парусностью, благодаря чему засекавшиеся и бравшиеся под контроль на раз, без проблем отправлялись обратно. В комплекте с лезвиями или, в моем случае, с шаровыми молниями. Так что в березняке стало грустно. Но это были еще цветочки. А ягодки я начал после того, как Осоргин выровнял «коридор» и сообщил мне его примерную ширину — тут мы с матушкой начали движение и изобразили магические грейдеры: срубали тоненькие деревца лезвиями мясорубок, всаживали разряды в постоянно передвигаемые туманы и шарашили пятнышками по всему, что ощущалось людьми.

Да, нам отвечали. Но пули и гранаты из подствольников прилетали в щиты, а Аня с Наташей восстанавливали их плотность и… помогали — лупили лезвиями в режиме скорострельных пушек.

Кстати, слишком толстые стволы, не срубавшиеся мясорубками, мы разносили шаровыми молниями. А они взрывались достаточно шумно и, до кучи, валили соседние деревья. Вот в какой-то момент два последних диверса и решили, что умирать так кошмарно, наверное, неприятно, прекратили огонь и на неплохом русском проорали, что сдаются.

И ведь действительно сдались. Правда, один из них, брюнет со стильной бородкой-эспаньолкой, чуть позже попробовал взять в заложницы Лосеву, но она легко и непринужденно сместилась в сторону, его тычковый нож уперся сразу в четыре щита, пятнышко матушки лишило придурка правого предплечья, а мой правый боковой с рывка отправил в тяжелейший нокаут.

— Вы тоже собираетесь дурить? — поинтересовался я у второго вояки, охреневшего от скорости расправы над его коллегой.

— Нет! Даю слово честь!!! — торопливо выдохнул он и задрал руки еще выше.

— Что ж, тогда представьтесь, пожалуйста. Только имейте в виду, что лгать мне не стоит — я, несмотря на молодость, имею представление о методике выбивания информации и, при необходимости, не задумываясь, воспользуюсь имеющимися навыками.

— Нас предупредить, что вы есть сын Бешеный Медведь… — попробовал подольститься диверс, почувствовал, что номер не прошел, и ответил на мой вопрос:

— Я есть капитан Патрис Шарпантье, группа особый назначений «Черный Мамба».

— Военно-учетная специальность?

— Снайпер.

— Боевая задача, поставленная вашей группе?

Тут француз заколебался, но увидел, как заискрился мой кулак, сглотнул и сказал правду… или ее часть:

— Захватить и допросить носителей информация о все стихия магия. Узнать идеальный методик инициаций три стихия. Проверить на вся группа. И любой цена передать знания командований.

— А сколько групп в данный момент работают в Енисейске?

Этот вопрос его тоже основательно напряг. Но вояка покосился на то, что осталось от березняка, и облизал пересохшие губы:

— Я есть знать про совместный операция четыре государство — Франция, Британия, Италия, Новый Свет.

— Меня интересует количество групп… — напомнил я, добавив в голос закаленной стали. И мужик поплыл:

— Шесть или семь…

…Никаких экспертов-криминалистов к нам не присылали. В тринадцать десять к КПП подкатила мини-колонна из армейского «Скорпиона», грузовика с рефрижератором и бронированного автозака. А старший группы, представившись дежурному, заявил, что ему приказано забрать пленных и… фрагменты тел диверсантов вперемешку со снегом, землей, обрубками деревьев и опавшей листвой.

Тимофей Бажов решил, что это шутка, и пошутил в ответ:

— И как вам все это закидать? Лопатами? Погрузчиком? Экскаватором?

— Без разницы… — равнодушно ответил вояка. — Государь собирается отправить эту кашу королю Франции. Дипломатической почтой. А на реакцию последнего мне, честно говоря, наплевать…

Моим понравилась эта идея, поэтому двое «Владимирских» погоняли к березняку и обратно на мини-экскаваторах и закидали в рефрижератор тонны три-четыре окровавленного месива. А бойцы одной из свободных смен тем временем принесли на носилках двух сладко спящих диверсантов, сдавшихся в плен, и двух их товарищей, охранявших машины, но внезапно попавших под каток магов тревожной группы.

В общем, к двум часам от незваных гостей остались одни воспоминания, и я, выслушав доклад Антипа Назаровича, со спокойной совестью разослал «боевые». После чего добудился до матушки, Лосевой и Красовской, дал им время привести себя в порядок и «отконвоировал» в большую гостиную. Ибо страшно проголодался, а обедать без них не хотел.

Мария Тарасовна встретила нас улыбкой до ушей, быстренько поставила перед нами по тарелке гуляша, пожелала приятного аппетита и, сложив руки под грудью, весело поинтересовалась, слышали ли мы о подарке государя королю Франции.

Моя родительница отрицательно помотала головой, Аня с Наташей перестали есть и превратились в слух, а я повел рукой, предлагая Жаровой начинать. И она разошлась. То есть, описала планы Белосельского настолько образно, сочно и смешно, что расхохотался даже я. Впрочем, веселился не так уж и долго. До вопроса «родственницы» на куда менее веселую тему:

— А чем, в конечном итоге, закончился ночной бой в Енисейске?

— Наши взяли в плен девятерых, а остальных положили… — со вздохом начал я. — Но не без потерь: у них два трупа и аж восемнадцать раненых!

— Да уж… — разочарованно выдохнула матушка, заявила, что хваленые «Ведуны» оказались клоунами, и сфокусировала все внимание на гуляше.

Я тоже последовал ее примеру. Поэтому умял первое и почти все второе в тишине. А потом ожил мой телефон, и я, посмотрев на экран, показал его маме.

— Танька? — заулыбалась она и потребовала вывести голос племянницы на внешний динамик.

Вывел. После того, как принял вызов и поздоровался. А через мгновение чуть не оглох от чертовски эмоциональной скороговорки:

— Привет, братик! Звоню, чтобы поделиться впечатлениями о первой магической дуэли с участием нашего родственника.

— О-о-о!!! — восхитился я и спросил, кто и с кем дрался.

Державина презрительно фыркнула:

— Дрался⁈ Витька и некий Александр Ростиславович Найденов почти десять минут слонялись по дуэльной арене, бездарно атаковали заклинаниями Воздуха и Воды, бездарно уклонялись, бездарно принимали атаки на дохлые покровы, а затем высушили резервы, побоялись сцепиться в ближнем бою и… согласились на ничью!!!

— Зато заслужили право называться магами-дуэлянтами… — хохотнула моя родительница, весело поздоровалась с экспертом по тактике магических поединков, выслушала ответное приветствие и застрадала: — А мой сын о таком статусе может только мечтать…

— Ну да… — ехидно поддакнула Татьяна. — Уильям Кавендиш сломался, не успев озвучить вызов, а значит, тот бой дуэлью не считается. Кстати, теть Насть, как ваше плечо?

— Никак… — «убито вздохнула» матушка, помучила девочку довольно долгой паузой и продолжила: — Мне его вылечили. Полностью. Магией. Наша целительница. И теперь я тренируюсь вместе с твоим братиком.

— Ура-ура-ура!!! — радостно заверещала Таня. — Передайте целительнице огромное спасибо и от меня! А еще скажите, что я ее очень-очень уважаю, и… что тоже когда-нибудь «возьму» Жизнь. Ибо она нужна, как воздух, любой уважающей себя девушке…

Мы посмеялись, поболтали с Державиной еще несколько минут, а потом она перешла на шепот, протараторила, что к ней, кажется, кто-то пришел, скомкано попрощалась и сбросила вызов.

— Девица с характером… — довольно мурлыкнула матушка, доела кусок бисквитного торта с заварным кремом, заявила Жаровой, что она нас балует, и призналась, что хочет немного полениться.

Лениться ушла на пару с Лосевой. «Чтобы не было скучно». А Наташа, поймав мой вопросительный взгляд, сказала, что хотела бы потренироваться. Я планировал заняться тем же самым, поэтому согласно кивнул, предложил ей встретиться в спортзале через четверть часа и ушел переодеваться.

Натягивая шорты, посмотрел в окно, за которым красиво кружились белые хлопья, вспомнил, что собирался купить снегоходы, и решил поручить это дело бездельничающим женщинам, не стал откладывать это дело в долгий ящик, набрал родительницу и порадовал ей интересной боевой задачей. Из-за чего в спортзал спустился с небольшим опозданием, переступил через порог и удивился, обнаружив, что Красовская сидит на матах в полной темноте. Вот и спросил, чем она занимается.

Природница открыла глаза, собралась с мыслями и тихонько вздохнула:

— Сегодня ночью я чувствовала себя неуютно из-за того, что не привыкла к прибору ночного видения. А несколько минут тому назад, войдя в темный зал, сначала позавидовала животным, прекрасно видящим в темноте, а потом сообразила, что магия, по логике, должна позволить улучшить зрение и нам, людям. Вот и пытаюсь выделить кластеры, активирующиеся при попытке что-нибудь разглядеть. Но пока не получается: если я фокусируюсь на взгляде в себя, то сбивается концентрация на предмете, на который смотрю.

— Что ж, тогда предлагаю объединить усилия… — торопливо выдохнул я, оценив красоту идеи: — Ты вглядываешься в предмет, а я — в твои кластеры…