13–14 ноября 996 г. от ВР.

…Перед ужином мы с Наташей помотались между усадьбой и Фортом — за пять рейсов «обменяли» две смены, перебравшие усилений, на две другие, как следует порубившиеся с иномирным зверьем, но взявшие всего по уровню. Пока носились туда-обратно, процессом уничтожения кобольдов командовала матушка. Она же организовывала «окна» для взлетов и посадок, дрессировала магов Молний и нервничала. После того, как я закончил «большую ротацию», передал бразды правления Ивану Борисовичу Щепкину и увел ближний круг в особняк, более-менее взяла себя в руки. Но во время трапезы периодически темнела взглядом и терялась в прошлом. Впрочем, от вынужденной встречи с сослуживцами покойного мужа так и не отказалась. Поэтому в девять вечера ушла переодеваться, а без десяти десять позвонила мне и заявила, что готова.

Я отпустил зверски замученную Дашу отдыхать, кликнул Красовскую, убивавшуюся на «подушке», вышел из спортзала и немного подождал. А после того, как родительница и ее Тень вышли из лифта, организовал «окно» и повел дам к «стакану».

К этому моменту абсолютное большинство магов рода успело подняться на сороковой, так что мама с Аней спустились в бункер и отправили всех, кто в нем обнаружился, перезаряжать «Кипарисы» или заниматься своими делами, а мы с Наташей дотопали до кучи трупов рядом с посадочной площадкой и уставились на северо-запад.

Кстати, ветра практически не было, небо вызвездило, а воздух остыл до минус шестнадцати, поэтому я привычно добавил покрову помощницы два слоя, улыбнулся в ответ на благодарную улыбку и услышал отдаленный рокот двигателей «Атланта». С пилотом вертолета, летавшего между Енисейском и моей усадьбой, постоянно общался командир дежурной смены, вот я никому звонить и не стал — в нужный момент вырастил на покровах ледяные линзы, после приземления борта заменил их воздушными, еще через десяток секунд серией жестов приказал Медведям, начавшим выбираться из грузового отсека, следовать за нами, развернулся на месте и пошел к «стакану». Так как винты вертушки продолжали молотить, и общаться в аналоге мясорубки было бы некомфортно.

Поведение вояк контролировал чувством Воздуха — хотя оно моментами и сбоило. Поэтому заметил характерный поворот голов к куче «кобольдов», представил реакцию специалистов экстра-класса по уничтожению всего и вся на такое количество туш неизвестных существ, мысленно хмыкнул и первым спустился в бункер. Там прошел к креслу, в котором восседала родительница, развернулся на месте и принялся анализировать поведение «гостей».

А они, по моим ощущениям, чувствовали себя крайне неуютно. Поэтому пошли по пути наименьшего сопротивления — выстроились в одну шеренгу, а их командир поймал взгляд матушки, облизал губы и поздоровался. В о-очень интересном стиле:

— Здравия желаем, вам, Олег Леонидович и Анастасия Юрьевна, и вашим личным помощницам. Искренне благодарны за то, что не держите зла, и за то, что сочли достойными внимания…

Мама промолчала. Вернее, подождала, пока с ними поздороваюсь я, затем представила личный состав «отделения» мне, как старшему по статусу в ее системе координат, познакомила Медведей с Аней и Наташей, чтобы дать понять, что мы считаем этих девушек доверенными лицами, и только после этого ответила на завуалированный вопрос. Что интересно, обратившись к старшему в этой компании по позывному, но на «ты»:

— Окстись, Бирюк: держать зла на вас нам не с чего — вы Леню не предавали, не забыли после того, как его «ушли», и помогали, как могли. Да и Бугаю с Комаром, по слухам, отомстили именно вы. В общем, можете выдыхать, падать вон на те маты и готовиться к экстремальному усилению.

— Спасибо, Насть… — облегченно выдохнула вся толпа и… посмотрела на меня. Нет, не с издевкой, а давая понять, что видят во мне не мальчишку, а главу рода.

— Располагайтесь и чувствуйте себя, как дома… — заявил я, сел в кресло, связался с Левой и дал команду привести к ловушке одну пару «кобольдов».

В этот момент кто-то из Медведей дал волю любопытству и шепотом спросил матушку, что значит «экстремальное усиление».

— Эти звери — шестого класса опасности. Поэтому посмертный импульс одного-единственного ядра поднимет вас уровня на полтора-два. Двух-трех — перегрузит энергетики. А последнее ощущение — не из приятных…

— Посмертный импульс одного ядра поднимет на полтора-два уровня нас всех⁈ — недоверчиво переспросил тот же голос.

— Ага.

— Это сколько ж в них дури? — поинтересовался второй.

Мама усмехнулась:

— Много: покров«кобольда» не всегда продавливается одновременным попаданием четырех ракет «Орион». Поэтому мы всаживаем в каждого по пять.

В оружии эти личности разбирались лучше не бывает, поэтому выпали в осадок. А через несколько минут, увидев зримое подтверждение слов моей родительницы, хором заявили, что не хотели бы встретиться с таким зверем на кривой дорожке. Потом одновременно охнули, поймав первый посмертный импульс, чуть позже охнули еще раз, и все тот же Бирюк обратился ко мне с ожидаемым признанием:

— Олег Леонидович, мы, судя по всему, перегрузились: я чувствую себя… так себе. Хотя, по ощущениям, стал намного сильнее.

Мама попросила Аню посмотреть, в каком состоянии энергетические системы Медведей, та десять раз подряд использовала взгляд не в себя, затем приложила «отделение» каким-то площадным заклинанием Жизни и выдала вердикт:

— К завтрашнему полудню будете в норме. Тем не менее, брать больше одного уровня в течение завтрашнего дня не советую — дальнейшее развитие замедлится…

Я отрешенно отметил, что Дашу она «тянет вверх» значительно быстрее, дал команду перезаряжать «Кипарисы», развернулся вместе с креслом на сто восемьдесят градусов и задал Медведям вопрос на засыпку:

— На сегодня ваше экстремальное усиление закончено. Можем подкинуть знаний. К примеру, показать заклинания под ваши стихии и объяснить, как эти заклинания лучше раскачивать. Надо?

— Надо… — твердо сказал Бирюк.

— Тогда уступаем бункер моим слугам и перебираемся в мой спортивный зал…

…С двадцати трех десяти до двадцати трех тридцати пяти на моей земле обнаружилось три новых портала: два зеленых-«морских» и один оранжевый, с саблезубыми кошками второго класса опасности, чуть более слабыми олене-косулями и всякой мелочью. Этот, последний, мы «заткнули»: я отправил к нему половину свободной смены, и она сначала перемолола мелочь, затем сформировала вплотную к «зеркалу» воздушные стены и держала их до его исчезновения.

Медведей мы отправили в Енисейск в районе половины второго ночи. В час сорок пять я отпустил матушку и Лосеву отсыпаться. Потом выставил из бункера последнюю партию слуг, взявших сороковой уровень и перебравших с усилением, а сам принялся валить «кобольдов» с дистанции, исключающей получение халявной энергии.

Само собой, дежурил не один, а в компании с Красовской. Плюс каждые полчаса припахивал бойцов дежурной смены к перезарядке «Кипарисов». А в три пятьдесят пять — то есть, фактически в полночь по времени Владимира — мне позвонил Голицын, извинился за то, что беспокоит в столь поздний час, и виновато вздохнул:

— Олег Леонидович, мне приказано в кратчайшие сроки перейти в третий ранг. Поможете?

— Могли бы и не спрашивать… — ответил я и спросил, когда его ждать.

— Я вылетел из Белоярска четверть часа тому назад…

— Понял. «Окно» организую… — пообещал я.

— Опять кого-то пинаете? — чуть более бодро полюбопытствовал он.

Я подтвердил и предсказал, что это зверье ему понравится. А после того, как он отключился, поймал взгляд Красовской и невольно закатил глаза к потолку.

— И по моим ощущениям следующий уровень будет лишним… — заявила Природница, а потом съехала на тему поинтереснее: — Кстати, я, кажется, сообразила, по какой причине к нам так энергично ломится иномирное зверье!

— И по какой же?

— Вероятнее всего, оно как-то чувствует разницу в плотности магофона в своем мире и за порталом. И если это так, то дальше включается логика: более слабый магофон — это более слабые покровы у потенциальных жертв. А более слабые покровы — это лишний шанс хоть что-нибудь добыть. Тот же принцип должен работать и для травоядных: слабый магофон — это слабые хищники…

— То есть, чем больше разница в плотности, тем больше желающих нами закусить? — весело уточнил я.

Наташа кивнула, заметила, что мой взгляд «съехал» на графин с соком, мгновенно ушла в рывок прямо с мата, на котором сидела, наполнила бокал и принесла мне.

— А я, каюсь, поленился встать… — честно признался я, поблагодарил ее за самоотверженность, посмотрел на часы и поделился принятым решением: — Рисковать собой, усиливая Анатолия Игоревича, мы не будем — встретим и сходу отправим отсыпаться. А часов после десяти утра — то есть, после того как нас «отпустит» — грохнем для него пару-тройку зверушек из этого портала. Благо, он закроется не раньше полудня…

Так и поступили. В смысле, организовали «окно», дождались посадки «Онеги», поздоровались с Голицыным и по дороге к особняку объяснили, по какой причине ведем его не в бункер. Проводив до гостевых покоев и пожелав добрых снов, вернулись обратно, убили еще двух «кобольдов» и удивились, узнав, что они были последними.

Я проследил за перезарядкой, поблагодарил егерей, сообщил командиру смены, что остаюсь на связи, перебрался на свободный мат, смежный с матом напарницы, лег на спину, повернул голову влево и, поймав взгляд Красовской, вспомнил, что собирался у нее выяснить. Вот и начал задавать вопросы:

— Наташ, ты же у нас декабрьская, верно?

— Ага.

— Значит, до твоего дня рождения осталось всего ничего.

— Да — чуть больше месяца.

— Дарить тебе что попало я не хочу. Поэтому колись: чего тебе хочется теперь, когда ты обрела личное дворянство, место в роду и…

— … господина, которому приятно служить? — «нагло» закончила она.

— Пусть так… — покладисто согласился я и добавил: — Только имей в виду, что «господин, которому приятно служить», рассчитывает услышать описание нынешней заветной мечты.

Она задумчиво расфокусировала взгляд, затем сорвалась в рывок, потыкала в сенсорную панель у двери, приглушая верхний свет, вернулась на свое место, легла и заявила, что делиться заветными мечтами приятнее вот так, в уютном полумраке. Потом ненадолго ушла в себя, снова поймала мой взгляд и начала издалека:

— Я считаю вашу матушку эталоном аристократки. Но не дворянкой — это слово ассоциируется исключительно с высокомерными, самовлюбленными и избалованными… прошу прощения за грубость, суками — а боярыней. То есть, женщиной, живущей чаяниями семьи, рода и Империи, бесконечно доброй к своим, абсолютно равнодушной к чужим и ярой к врагам, не боящейся ни бога, ни черта и непоколебимо уверенной в себе, своих знаниях и своих навыках. Вот на нее и равняюсь — изживаю слабости, мешающие вам служить, перешагиваю через страхи, и постоянно учусь. Причем и у Анастасии Юрьевны, и у вас. А самая заветная мечта — научиться уверенно водить и машины, и квадроциклы, и снегоходы, и даже квадрокоптеры.

— Великолепная мечта… — ничуть не кривя душой, ответил я. — Поэтому уже со следующей «рыбалки» возить меня к порталам и обратно будешь ты…

…Оставшаяся часть дежурства прошла более-менее спокойно. Да, в пять минут восьмого из портала выбрались два на редкость упертых «яка», и наши дроноводы задолбались направлять их в сторону ловушки, но к этому времени «отпустило» четырех СБ-шников, и эти порции «халявной энергии» пошли на их развитие. А мы с Природницей заблаговременно перебрались в особняк, привели себя в порядок, немного подождали и сытно позавтракали в компании матушки, Ани, Анатолия Игоревича и Григория Денисовича, прилетевшего на грузовом «Атланте» тратить «пару часов свободного времени» на усиление.

Кстати, служебные проблемы доставали Анциферова и у нас — только за время трапезы ему позвонили четыре раза — но он стоически выдерживал эти удары Судьбы и сходу посылал страждущих к заместителям. А в промежутках между разговорами интересовался классами опасности зверей, выбиравшихся из этого синего портала, рассказывал о реакции ученых на «кобольдов» и… о состоянии, в котором в Енисейск вернулись Медведи.

Последняя тема повеселила сильнее всего, ибо профессионалы экстра-класса, привыкшие считать себя элитой, внезапно почувствовали, что все, с кем они сталкивались в моем поместье, как бы не на порядок сильнее. И все никак не могли встроить это знание в привычную картину мира.

Генеральный прокурор тоже рассказывал всякое-разное. Но его новости не радовали от слова «вообще». Почему? Да потому, что население планеты потихонечку сходило с ума. К примеру, в Индии представители брахманов и кшатриев усиливались, вырезая шудр и неприкасаемых — далитов. Причем не единицами и даже не десятками, а тысячами. Гражданская война, бушующая в Румынии, перешла на «новый уровень безумия», и только за три последних дня в одной столице было уничтожено полтора миллиона человек… вроде как в уличных боях, но, на самом деле, ради все того же усиления. Выходцы из стран Африки, проживающие во Франции, фактически захватили тринадцать городов-миллионников, пустив под нож местных жителей, и начали совершать «боевые» вылазки в окрестные деревеньки. А банды магов, убивавших других Одаренных в Северном Китае, настолько охамели, что принялись нападать на пункты постоянной дислокации воинских частей!

Да, у нас, в Империи, все было намного спокойнее. Но бардака все равно хватало: несмотря на то, что государство превращало в укрепрайоны город за городом, строило ловушки и целенаправленно усиливало личный состав сотен армейских подразделений, всех спецслужб и полиции, гражданские желающие быстренько превратиться в Великих Магов продолжали вырезать животных и птиц на фермах, в домашних хозяйствах и… зоопарках, «случайно» убивали пациентов больниц, устраивали автокатастрофы, травили целые дома и так далее. В результате за пять рабочих дней прошедшей недели суды вынесли аж четыреста девять приговоров о лишении Дара.

В общем, из большой гостиной я вышел, обуреваемый желанием сорвать злость хотя бы на иномирном зверье, по пути в гардеробную набрал командира дежурной смены, выяснил, что из портала так ничего и не вылезло, и решил устроить «рыбалку». Не для себя — моя энергетическая система еще не отошла от последнего сеанса экстремального усиления — а для Анатолия Игоревича и Григория Денисовича. Поэтому вызвал в гараж двух егерей, подобрал в общем коридоре Красовскую, на пару с ней прокатился на лифте и провел женщине мини-урок по управлению снегоходом.

А минут через семь-восемь забрался на место пассажира, задвинул куда подальше чертовски волнующие мысли и помог Наташе выехать под открытое небо. Там дал ей покататься рядом с посадочной площадкой. После того, как егеря прицепили ко второму снегоходу «наживку» и покатили тропить путь, погнал следом. А как только нас начало мотать на неровностях, обхватил женщину за талию, сообразил, что «щупаю» покров, не снимающийся в принципе, мысленно вздохнул и потянулся к ушку, прятавшемуся под вязаной шапочкой:

— Я — рядом. Если что — подстрахую. Так что рули по колее и не вздумай чего-нибудь бояться!

Порулила. Спокойнее некуда. И несколько минут училась удерживать машину в колее. Почувствовав, что получается, чуть-чуть разогналась, сделала первую серьезную ошибку, из-за которой мы запросто могли перевернуться, оценила скорость, с которой я скорректировал положение руля, и… просто-напросто сделала выводы. То есть, продолжила сосредоточенно учиться. И занималась этим делом следующие минут двадцать. А метрах в двухстах от портала благоразумно остановилась, поменялась со мной местами и радостно выдохнула:

— Спасибо, мой господин: я начинаю что-то понимать. И хочу еще…