26 ноября 996 г. от ВР.

…Сообщение матушки с требованием не выходить из своих покоев, не выглядывать в окно, не подключаться к камерам СКН и не общаться ни с кем, кроме Наташи, «аж» до полудня, разбудившее меня в десять тридцать утра, разожгло нешуточное любопытство. Но я привычно задвинул это чувство куда подальше — ибо «в прошлой жизни» родительница устраивала нам с батюшкой всевозможные сюрпризы достаточно часто — и отправил ей ожидаемый ответ. Потом прислушался к себе, пришел к выводу, что спать больше не хочу, хотя сдал дежурство в три ночи, а лег в половине четвертого, и умотал в ванную. А через полчаса уронил в канал Природницы плюсик и буквально через минуту прочитал четыре предложения, поднявшие настроение:

«Доброе утро, мой господин! Если заточили не только меня, но и вас, то буду счастлива скрасить вам время ожидания невесть чего и поделиться шоколадкой. В общем, заглядывайте, как будете готовы. Или разрешите это сделать мне…»

«Доброе утро! Заглядывай…» - написал я и сел на край кровати. Чтобы встретить помощницу, наконец, научившуюся создавать порталы, не лежа.

«Дырка» появилась передо мной уже через несколько мгновений, плавно расширилась до полуметра в диаметре и застыла.

— Все, дальше пока не растяну… — ни разу не грустно призналась ее создательница, подождала, пока я увеличу переход, шагнула в мою спальню, развернула плечи, поймала мой взгляд и затаила дыхание.

«Пришлось» хвалить:

— Наташ, я тобой горжусь, считаю тебя самым раритетным раритетом во Вселенной и надеюсь, что теперь, когда перед тобой открыты все дороги, ты от меня не уйдешь…

— Знали бы вы, как мне приятно вас радовать… — благодарно выдохнула она, глядя куда-то в сторону. И, тем самым, позволила мне оценить красоту бюста, распиравшего ни разу не спортивный топ и сетчатую маечку.

Потом притворно нахмурилась и выкатила мне претензию: — Кстати, пора бы вам уже и запомнить, что я — ваш личный раритетный раритет. Тогда станет понятно, что все мои дороги ведут к вам!

Я пообещал исправиться, и она, сменив гнев на милость, спросила, чем мы будем заниматься.

— Хотел «взять» Приручение… — ответил я. — Но точка привязки в кроличьем загоне затерлась в памяти, открывать порталы к мордам кроликов пока не научился, а пользоваться камерами и выходить из покоев нам с тобой категорически запретили. В принципе, можно потренироваться. Но мне, если честно, неохота. Поэтому предлагаю объединить приятное с полезным — как следует полениться и съесть твою шоколадку. Что скажешь?

— Восхитительное предложение. Но, может, поленимся у меня? А то я на радостях забыла взять с собой шоколадку…

Я спросил, сможет ли она открыть портал в свою спальню, и получил на редкость интересный ответ:

— Да, конечно: я к ней и «привязалась». После того, как почувствовала, что могу открыть портал к вашему лицу, напомнила себе, что вы еще спите, и справилась с соблазном попробовать все равно. Кстати, тогда же зауважала вас намного сильнее: для того, чтобы не поддаваться соблазну заглядывать к кому угодно и когда угодно, нужна воистину несгибаемая воля.

— Да уж, слово «соблазн» ты подобрала верно… — вздохнул я, расширил ее портал еще немного, взял с тумбочки телефон, прошел в «смежную» спальню, обнаружил на кресле обещанную шоколадку, и неожиданно для самого себя продолжил откровенничать: — Я владею Пространством почти две недели, но полностью справиться с этим соблазном пока не смог — он периодически всплывает в сознании и включает фантазию.

— В вашем возрасте я бы с ним точно не справилась… — честно призналась Наташа, улеглась на «свою» половину кровати, повела рукой, предлагая мне устроиться на второй, и как-то странно усмехнулась: — А сейчас мой соблазн намертво заякорен на вас: я все утро мечтала похвастаться своими успехами, услышать вашу похвалу и почувствовать себя счастливой.

Я завалился рядом с ней, попросил закрыть глаза и перешел на шепот:

— Наташ, я тобой горжусь, считаю своим раритетным раритетом и рад, что все твои дороги ведут ко мне. А теперь лови компенсацию за разговор, свернувший не туда…

Мои слова и Огонь с Жизнью, на несколько мгновений влитые в покров, мгновенно вымели из сознания женщины абсолютно все «левые» мысли — она расслабилась, благодарно заулыбалась и тихонько хихикнула:

— Вот это, я понимаю, компенсация!

Я отпустил еще пару тормозов, разломал шоколадку и собственноручно скормил личной помощнице первый кусочек… и раздраженно уставился на экран завибрировавшего телефона. Наткнувшись взглядом на фотографию Голицына, подобрался, так как вовремя сообразил, что просто так звонить мне в субботу в девятом часу утра по Владимирскому времени он бы точно не стал. Поэтому принял вызов, поздоровался и вывел звук на внешний динамик.

— Доброе утро, Олег Леонидович… — ответил генеральный прокурор и перешел к делу: — Считаю должным поделиться парой неприятных новостей. Новость первая, если можно так выразиться, «общая»: час назад по приказу государя был нанесен ракетный удар по столице Румынии — Дамбовице — трем менее крупным городам и девяти замкам. Королевского дворца и семнадцати родовых поместий влиятельнейших цыганских кланов больше нет. О причине этого воздаяния что-нибудь слышали?

— Неа…

— Вчера утром посол самопровозглашенного короля Лайоша Первого потребовал у нашего государя в течение трех суток вернуть в Румынию всех беженцев, переселившихся в Российскую Империю с десятого августа сего года. И пригрозил… цитирую: «В случае неповиновения устроить массовый террор…» А теперь вдумайтесь в кое-какие цифры: только за последний месяц цыгане ради усиления вырезали… девятнадцать процентов населения страны. Или пять миллионов шестьсот пятьдесят с лишним тысяч этнических румын, венгров и представителей других национальностей! Для чего им были нужны беженцы, догадываетесь?

— Догадываюсь… — мрачно буркнул я, краем глаза заметил закаменевшее лицо Наташи, успокаивающе погладил ее по предплечью и добавил: — Поэтому поддерживаю решение Виктора Константиновича. И готов выслушать вторую новость.

— Вторая новость не такая масштабная, но, теоретически, может зацепить и вас… — начал Анатолий Игоревич и перешел к конкретике: — Род Смирновых обязали передать жителям разрушенного корпуса ЖК «Жар-птица» квартиры той же площади в новом жилом комплексе этого рода — «Сирене» — и выплатить компенсации за потерянное имущество, травмы, полученные при эвакуации, и моральный ущерб. Главе рода сейчас не до мести — он этапируется к месту отбывания наказания. А вот его наследничек может и подсуетиться. Так как считает, что корпус «А» уничтожили вы и ваши люди. За этим недоумком, естественно, приглядывают, но он может попробовать «решить проблему» чужими руками. В общем, имейте это в виду, ладно?

Я поблагодарил его за предупреждение, ответил на пожелание удачи, отложил в сторону заткнувшийся телефон, поймал взгляд напарницы и тоном, не терпящим возражений, приказал перевернуться на живот.

Перевернулась. На автомате. Так как почему-то пребывала в дичайшем бешенстве. И я, перебравшись поближе, сначала запустил пальцы в волосы на ее затылке, а затем принялся разминать шею, добавляя к каждой манипуляции толику Жизни. Само собой, без Огня. Через какое-то время начал массировать закаменевшие трапеции. Медленно, никуда не торопясь. И все-таки добился своего — женщина постепенно успокоилась, размякла и… извинилась:

— Прошу прощения за этот срыв: убийства, особенно массовые — это еще и насилие. А я его видела. Несколько раз. В детстве. Слава богу, со стороны. И для меня оно — больная тема…

…Матушка постучалась в мой личный канал без одной минуты полдень и весело озвучила «боевой приказ»:

— Натягивай плавки, хватай свою красотку за одно… или несколько мест и тащи к дальнему выходу из бассейна. Не уложитесь в пять минут — пеняйте на себя!

К этому времени Наташу практически отпустило, поэтому я пообещал, что мы успеем, сбросил вызов, вскочил с кровати и открыл портал к своему оружейному шкафчику. Переоделся, что называется, бегом, накинул куртку, вынесся в общий коридор, дождался напарницы, добавил к ее покрову Огонь и рванул в сторону лестницы. До места встречи с моей родительницей и Аней добежали секунд за пятнадцать-двадцать до истечения крайнего срока, так что были «прощены». А потом матушка подвела нас к двери, поляризованной так же наглухо, как все остальное остекление, сдвинула ее в сторону, толкнула меня в спину и потребовала принимать «объект».

Тут до меня дошло, что ни строителей, ни их техники мы с Наташей не заметили, но я задвинул эту мысль куда подальше, перешагнул через порог, огляделся и мысленно присвистнул: бассейн оказался наполнен чистейшей водой, на бортиках обнаружились двухместные лежаки-трансформеры, а часть левой стены и потолка была «задрапирована» вьющимися растениями.

Само собой, заметил и стеклянную стенку парилки, сообразил, что передняя стена баньки приказала долго жить, пришел к выводу, что эта доработка проекта однозначно в тему, и… захвалил матушку на пару с ее верной помощницей до умопомрачения. А после того, как почувствовал, что она счастлива, задал пару уточняющих вопросов:

— Как я понимаю, вы запретили нам выходить из покоев для того, чтобы спокойно встретить машины с лежаками, заказанными и оплаченными втихаря от меня, организовать их установку на законные места и отпустить строителей по домам на оставшуюся часть выходных?

— Мы приобрели не только лежаки, но и стационарную «глушилку». Так что тут можно заниматься чем угодно, не боясь слива информации на сторону. А строителей я отпустила до семи утра вторника: да, они начнут устанавливать большой ангар на сутки позже, но обещают сдать его не позже пятницы.

— А кто перетаскивал сюда лежаки и кто выращивал растения?

— Таскали все те же рабочие. А растениями занималась Валя… — ответила матушка и, по сути, повторила мои мысли: — Я мечтала о бассейне для семьи. Так что в этом конкретном проходного двора не будет. А для слуг и их детей ближе к весне можно построить другой, побольше. Что скажешь?

— Я с тобой полностью согласен… — твердо сказал я, а потом спросил, где носит Валю с Варей.

— Им сегодня не до бань… по техническим причинам. Так что составят нам компанию в следующий раз.

Честно говоря, я обрадовался. Но показывать этого, естественно, не стал — коротко кивнул, прогулялся по левому бортику — так как правый в какой-то момент упирался в остекление — и ушел в мужскую раздевалку. Через минуту вышел обратно, скользнул в теплую воду, насладился восхитительно плотным чувством Воды и донырнул до противоположного бортика. За мгновение до касания ощутил, как «где-то далеко» в «мою» Воду «втыкается» кто-то еще, и «отключил» часть восприятия, способную смутить маму и Аню. Как вскоре оказалось, рановато: буквально секунды через полторы «вода» погладила мое правое предплечье, и я ответил. Тем же. Наташе, подплывавшей ко мне со спины.

— Боже, какой же это кайф… — практически простонала она, встав на дно, и добавила: — Покров снялся сам собой. И чувство Воды почему-то ощущается более «острым», чем в бассейне «Золотых Ключей». Мой господин, поплыли к тому бортику: я хочу поблагодарить вашу матушку. За умопомрачительный подарок и утверждение «Для семьи».

Поблагодарила. Причем настолько эмоционально, тепло и красиво, что во взгляде моей родительницы появилось удовлетворение. Спрыгнув к нам и оценив плотность чувства Воды, она восхищенно охнула и весело заявила, что переезжает жить в бассейн. После того, как мы его переплыли, гордо заявила, что вся подводная полка на этой стороне — зона гидромассажа, и объяснила, как его включать и как выбирать режимы. А через полчасика, наплававшись и нанырявшись, улеглась на эту полку, подождала, пока целительница устроится рядом с ней, и легонечко ущипнула ее за бок:

— Это наказание. За то, что ты сняла покров не сразу… А если серьезно, то мне безумно приятно, что вы, девчат, верите моему сыну и не пытаетесь от него ни «закрываться», ни шарахаться…

— Я просто не сразу сообразила, что скольжение в воде без покрова будет доставлять еще более яркое удовольствие… — призналась Аня, устраиваясь поудобнее. — Зато теперь млею от наслаждения. А сомнения в порядочности Олега Леонидовича умерли еще до переезда в эту усадьбу.

— А что скажешь ты, Наташ? — лукаво поинтересовалась матушка.

— Ничего… — спокойно ответила моя помощница. — Я отдыхаю с семьей. И мне настолько хорошо, что вы не можете этого не видеть. Кстати, об отдыхе — в парилку пойдем? Я бы с удовольствием расслабилась еще и так.

Ответ не заставил себя ждать:

— Пойдем, конечно: в наших владениях в кои-то веки нет ни порталов, ни гостей, ни посторонних, а одна из свободных смен улетела в увольнение…

…Упарились мы вусмерть. Кроме того, проверили в деле гидромассаж, поэкспериментировали с системой поляризации остекления, подобрали два особо уютных варианта освещения, настроили ИРЦ и послушали музыку. Да, заигрались по полной программе, из-за чего трижды сдвигали время обеда, но он мог и подождать, а испытываемое удовольствие — нет. В общем, оголодали — жуть. Поэтому, ворвавшись в логово Марии Тарасовны аж в начале пятого, попадали в кресла, вытребовали полуторные порции «всего и вся», получили, уничтожили и осоловели. Да так, что матушка с Аней еле нашли в себе силы встать, поблагодарить Жарову и уплестись в свои спальни.

Я, собственно, лелеял аналогичные планы. Однако сообщение Наташи, упавшее в личный канал, заставило их переиграть:

«Мой господин, может, возьмем пледы, вернемся в бассейн и завалимся на наш лежак? Мне было настолько хорошо, что я хочу еще…»

Заглянули к ней, вооружились пледами и прогулялись по на удивление тихому поместью. Добравшись до облюбованного лежака, сели, «завели» еле слышным фоном инструментальную музыку, практически убрали освещение, чуть-чуть высветлили стены, легли и бездумно уставились на заснеженный лес. А через какое-то время мне захотелось поделиться… даже не мыслями, а ощущениями:

— Знаешь, пока мы парились, плавали и расслаблялись на лежаках, часть моего сознания радовалась отсутствию Вали и Вари. Девчонки они неплохие, тянутся к нам и еще ни разу не разочаровывали, но я боюсь, что в парилке или в воде они могут повести себя как-нибудь не так. И что их зажатость или не те реакции на меня не только отравят отдых и оставят неприятное послевкусие, но и запомнятся.

— Я тоже об этом задумывалась… — негромко призналась Наташа. — Но в какой-то момент сообразила, что ваша матушка ни за что на свете не позволила бы кому бы то ни было испортить праздник, который она готовила для вас. Так что весь отдых, включая отсутствие девчонок, наверняка был срежиссирован. Кстати, засомневайся Анастасия Юрьевна во мне и Ане, вы расслаблялись бы вдвоем. Чтобы вы получили удовольствие без «шероховатостей», и первое впечатление получилось именно таким, каким задумывалось. Кстати, эта догадка очень здорово подняла мою самооценку.

— А ее требовалось поднимать? — «удивился» я, мысленно согласившись с ее выводами. — Тебе, моему личному раритету?

Она насмешливо фыркнула:

— Ваш личный раритет наслаждается службой только потому, что ваша матушка считает его помыслы кристально чистыми: увидь она во мне хотя бы тень расчета, прибила бы на месте. И это правильно: если любить, то именно так. То есть, самоотверженно и беззаветно.

Я мысленно согласился и с этими выкладками. Тем не менее, задал один уточняющий вопрос:

— Говоря иными словами, ты считаешь, что сдала ей очередной экзамен?

— Ага… — спокойно кивнула она и уставилась на мой телефон, решивший «ожить».

Я посмотрел на фотографию «доблестной защитницы», отогнал мысль о том, что звонить мне может и наша общая бабка, принял вызов, вывел звук на внешний динамик и поздоровался:

— Привет, Танюш! Сто лет тебя не слышал! Как твое ничего?

— Привет, братик! — радостно выдохнула девчушка.

— Мое ничего более-менее ничего. Зато Дашкино цветет и пахнет: вчера вечером она отпросилась в гости к однокласснице, но уехала по вызову СОПП, всю ночь валила зверье первого-второго класса опасности где-то на северо-западе, взяла два уровня и заработала первые баллы личного рейтинга, вот!

— Как я понимаю, ты ею страшно гордишься? — с улыбкой спросил я.

— А то: Дашка круче всех ныне живущих Державиных, за исключением, разве что, Петьки и меня…