19 ноября 996 г. от ВР

…Подготовительные мероприятия — изучение поэтажных планов всех строений погранзаставы, схемы минирования подступов, списков вооружения, хранившегося в оружейке и складе РАВ, номенклатуры техники, стоявшей в боксах, и так далее — закончили в четверть второго ночи по местному времени. И еще минут пять-семь потеряли «благодаря» командующему Иркутским военным округом: не на шутку разбушевавшийся генерал пытался доказать, что надеяться на возможности гражданских магов в таком архиважном деле, как спасение заложников — это безумие.

Наверняка вещал бы и дальше, но мне надоело слушать этот бред, и я сначала поднял его в воздух, затем выложил в горизонталь, заставил облететь всю штабную палатку, аккуратно поставил на то же место и мило улыбнулся:

— Я смогу доставить порцию воздуха, «заряженного» вашей «химией», в десантный отсек вертолета с вероятностью в сто процентов даже в том случае, если пилот будет крутить несущий винт во взлетном режиме. А мои Огневики с той же вероятностью шарахнут ослеплением и акустическим ударом туда, куда потребуется. Так что мне нужен прямой канал связи с человеком, готовым рискнуть, и ваше невмешательство в процесс.

Он пошел красными пятнами, набрал полную грудь воздуха, собравшись осадить «непонятного мальчишку», и даже процедил два или три слова, но в этот момент в палатку ворвался заместитель командира погранотряда, поднял руку с зажатым в ней телефоном и врубил воспроизведение какого-то файла.

Я вслушался в гневный хрип и заскрипел зубами:

— Братва, валите их… к чертовой матери: они… закончили насиловать… наших женщин… и убили и их… ради лишних крох силы… Убивают и нас, мужчин… Под настроение… В данный момент живы… только я, практически труп… который не догадались обыскать… и шестеро парней… с перебитыми руками… и выколотыми глазами… Но к моменту… прибытия обещанного… вертолета китайцы… собираются оставить в живых… двоих-троих… Вот мы и принимаем удар… на себя… Так что, жгите, братва! И уничтожьте… этих тварей… за нас и наших подруг…

— Все, эти герои уже выбрали свою судьбу, поэтому бьем ОДАБ-ами! — решительно заявил командующий, а я, психанув, перешел на рык:

— Никаких ОДАБ-ов: эти парни еще живы! Поэтому…

— Юноша, вы лезете не в свое дело! — сдуру ляпнул он. Благодаря чему обзавелся коконом на все тело и лентой поперек рта. А я «постучался» в личный канал Колосова, которого приставил к Анциферову, и озвучил боевой приказ:

— Антон, приведи Григория Денисовича в штабную палатку — он нужен тут прямо сейчас!

«Наш» генерал, общавшийся с Императором по какому-то непростому каналу связи, возник на пороге минуты через полторы-две, поймал мой взгляд и спросил, что случилось.

Я попросил майора еще раз воспроизвести запись, а после того, как она закончилась, мотнул головой в сторону безмолвной статуи:

— Этот клоун собирается ударить по погранзаставе ОДАБ-ами. Я не согласен с этим решением. Что будем делать?

Анциферов пожал плечами:

— «Клоун» посидит в «таблетке». Под присмотром моих людей. А вы работайте так, как сочтете нужным.

— Отлично… — удовлетворенно кивнул я, дождался появления «Ведунов», снял «контроль», проводил недобрым взглядом напрочь деморализованного командующего и повернулся к представителю ВКС, забившемуся в угол и старавшемуся не привлекать к себе внимание «сильных мира сего»: — Господин капитан, садитесь на контроль за передвижениями китайцев: через пять минут я должен знать, в каких зданиях погранзаставы они находятся, и получать уведомления о любом новом появлении этих ублюдков в поле зрения камер ваших спутников. Вопросы?

— Канал оперативной связи будет?

— Будет… — пообещал Григорий Денисович, и я переключился на майора-пограничника…

Загрузил и его, и летунов, и Бешеных Медведей, и командира полка воздушно-десантных войск, личный состав которого замкнул кольцо окружения. А после того, как закончил, криво усмехнулся:

— Чем быстрее начнем, тем больше заложников выживет…

Григорий Денисович согласно кивнул, сел за мобильный терминал связи и вызвал главаря банды…

Дожидаться завершения очередных переговоров я не собирался — кивнул Наташе, вышел из палатки, в хорошем темпе добрался до кунга, выделенного моим людям, забрался внутрь, закрыл дверь следом за Красовской и оглядел народ, одуревший от ожидания:

— Все, работаем по новому плану. А как именно, сейчас объясню…

…Переговоры, как обычно, не закончились ничем хорошим — китайцы опять не захотели отпустить женщин и категорически отказались впускать на заставу переговорщика с видеокамерой, заявив, что мы увидим, что заложники живы, в тот момент, когда они пойдут к вертолету. А еще повысили сумму, которую потребовали изначально, в два раза. Логики последнего требования я, честно говоря, не понял, поэтому решил, что они чем-то обдолбались. Вот и не подумали о том, что на сбор и доставку «лишних» денег тоже потребуется какое-то время. Впрочем, в этот раз я не стал вникать во все нюансы разговора — просто принял к сведению факты, изложенные Анциферовым, и продолжил рулить по заснеженному лесу на жалком подобии своего снегохода.

А вот в доклад капитана ВКС вник. Поэтому проехал еще сто метров в том же направлении, остановился возле здоровенной вековой ели, вырубил электрический движок — хотя он работал абсолютно бесшумно — подождал, пока Красовская спрыгнет на наст, и последовал ее примеру.

Пока доставал и надевал снегоступы, получил доклады от других групп, выдвинувшихся на свои «стартовые» точки и замкнувших дискретное «малое кольцо окружения» вокруг заставы. Затем пообщался с капитаном ВКС, убедился в том, что китайцы обретаются в самом защищенном здании — штабе — и поднялся на гребень холма, с которого был виден комплекс строений, обнесенный не таким уж и высоким забором. В этот момент перед глазами появилась картинка из недавнего прошлого — «наша» сверхглубокая буровая — но я усилием воли задвинул неприятные воспоминания куда подальше, влил чуть больше силы в ночной взор и предельно добросовестно «привязал» то, что видел на схемах и спутниковых снимках, к реальности.

Закончив с этим делом, озвучил в оперативный канал условную фразу, приказывающую всем группам выдвигаться к границе полосы отчуждения, и зашевелился сам — сместился на пару-тройку метров левее, чтобы вековая ель гарантированно прикрыла нас с Наташей от любых наблюдателей, расправил ленточки на зимнем варианте «Лешего», сформировал перед собой тоненькую воздушную стену, отражающую звуки, и плавно двинулся вниз по крутому склону.

Первые метров двадцать пять-тридцать отслеживал практически каждое телодвижение Красовской, а после того, как убедился в том, что она идет след в след и не суетится, сфокусировал большую часть внимания на передней полусфере. И «жил» в чувстве Воздуха все оставшееся время приближения к опушке. А перед ней остановился, еще раз оглядел здание штаба, верхний этаж которого был виден над забором, и мысленно себя похвалил. За то, что вывел нашу пару на траверс окна самого большого и удобного помещения здания — класса тактической подготовки. Затем «докопался» до нагрудного кармана комбеза и достал армейский монокуляр, как следует рассмотрел стекла, рамы и часть стены, впечатал в память их мелкие особенности и открыл крошечный портал впритирку к чем-то понравившейся точке. Причем под углом градусов в тридцать к горизонту, так что смог увидеть за опущенными жалюзи потолок.

С созданием и постепенным поворотом второго портала пришлось как следует помучиться, но я, в конечном счете, справился с этой задачей. Увы, увиденное не обрадовало: в помещении, в котором биосканеры дронов погранцов еще недавно «видели» аж тринадцать «засветок», обнаружилось всего шестеро заложников с рюкзаками-однодневками на головах и двое китайцев.

«Услышат звук двигателей подлетающего вертолета — оставят только двоих…» — мрачно подумал я, унял накатившую ярость и отстегнул крепления снегоступов. Затем «растянул» свою сторону «окна» по горизонтали, жестом подозвал к себе Наташу и еле слышным шепотом описал ее боевые задачи. Потом озвучил в оперативный канал еще одну условную фразу, активировал и максимально углубил ускорение, медленно кивнул три раза, краем глаза засек аналогичное «подтверждение» о готовности, кивнул дважды, выдержал еще одну паузу, продавил лицом «зеркало» и атаковал. Мощнейшими «слоеными» лезвиями в физиономии «надсмотрщиков». Но не первым, а через долю секунды после появления «низового» тумана напарницы.

Портал «свернул» чуть ли не раньше, чем мы выдернули из него головы, ушел в короткий диагональный рывок — чтобы вырваться на оперативный простор — и «полноценно» разогнался. То есть, понесся дальше, перемещаясь на «скромные» девятнадцать-двадцать метров. Минное поле перемахнул в том же режиме, перепрыгнул забор, шарахнул по «избранному» окну воздушным кулаком и влетел в класс тактической подготовки в облаке из осколков стекла. Вовремя: входная дверь как раз заканчивала «ме-е-едленно» открываться, и в проем «вдвигались» нога «в комплекте» еще с одной плоской физиономией.

В последнюю-то я пятнышком и засадил. Потом отрешенно отметил, что перестарался, проорал команду «Глазки!!!» и сформировал ослепление. В коридоре и со всей дури. Потом «отправил» туда же акустический удар, чуть не оглох даже с активированным режимом шумоподавления, засек появление наклонной воздушной стены, которой Наташа прикрыла погранцов от всего и вся, и вынесся из помещения. Рывком и по диагонали — то есть, под потолок. Да, перестраховался. Зато не подставился ни под ледяные иглы, которыми начал шмалять внезапно ослепший и оглохший «китаец номер четыре», ни под каменные лезвия пятого.

Ледовика убил разрядом. Еще до того, как довернулся в его сторону в «медленном» падении к полу. А мага Земли не успел — его вынесло из фокуса атаки… обломками стены, вдребезги разнесенной Красовской. Впрочем, пока мужичок приходил в себя от удара слева и переносил «прицел», ему прилетело сразу двумя «слоеными» лезвиями и отправило к предкам.

Других врагов в поле зрения не оказалось, поэтому я скинул ускорение и вышел в оперативный канал:

— Тут «первый-первый». Положили пятерых китайцев. Нашли и взяли под защиту шестерых заложников. Что у вас?

— Тут первый-второй! — отозвалась матушка. — Положили еще одного. Нашли помещение с трупами пограничников и вольнонаемного персонала…

— Тут второй-четвертый! — подал голос Антон Колосов. — Сцепились с седьмым. Уйти не дадим. Но и быстро не положим — он нашего уровня…

Я отправил им на помощь вторую двойку и обратился к оставшимся. Вернее, начал спрашивать, как дела у них, и услышал рык Юлии Векшиной:

— Тут второй-пятый. Последний китаец пытается пробиться в лес через наш сектор. Он — полноценный шестой ранг Лед-Земля-Молния! Валя, Варя и Артем его держат, но не пробивают. А он дырявит по два-три наших щита и уже ранил нескольких Медведей…

— Продержитесь еще секунд десять-пятнадцать! — потребовал я, жестом отправляя Наташу по нужному вектору, ощутил «неправильное» шевеление Воздуха и опоздал — Наташа, пребывавшая под более глубоким ускорением, перед рывком к двери кабинета начальника заставы сбила с траектории какой-то огненный навык и изувечила девятого китайца!

Я его, конечно же, добил. Затем сообщил «своим» о том, что врагов уже больше, чем нам сказали, и услышал гневное шипение Филимоновой:

— Меня атакует десятый. Со стороны боксов с техникой…

— Атаковал! — злобно уточнила Лосева еще до того, как я задергался. А еще через несколько мгновений в канале послышался спокойный голос моей напарницы:

— Здесь второй-первый: восьмой китаец сдох. Выдвигаюсь на помощь четвертой двойке…

…Как я и предполагал, рюкзаки-однодневки, натянутые китайцами на головы заложников, и густой туман, с гарантией прикрывший любые дырки, скрыл от них самую главную странность штурма — «несвоевременную» гибель «надсмотрщиков»: парни рассказывали следователям о неравной схватке «со слишком уж сильными магами», насилии, убийствах, угрозах и звоне стекла, после которого«эти паскуды» начали умирать, а о неправильном тайминге даже не заикались. Впрочем, эта часть показаний никого не интересовала: оба следователя военной прокуратуры торопились записать самое главное, чтобы пограничниками, наконец, полноценно занялись врачи и целители, остальной облеченный властью народ пытался терроризировать нас, а мы отбрыкивались. Хотя нет, не так: я попросил Медведей, страховавших моих людей, взять на себя все переговоры со страждущими, и отправил всех, кроме Наташи, в «наш» кунг. Затем пообщался с командирами дежурных смен усадьбы и Восточного, выяснил, что народ вовсю рубится с «чертями», и рванул на поиски генерала Анциферова.

Нашел в помещении, заваленном трупами, и в компании пяти старших офицеров, вывел в коридор, сообщил, что мне надо срочно вернуться домой, и попросил прикрыть моих людей, прибывших в Боксон на «Онеге», от особо навязчивых «интервьюеров».

— Портал? — спросил он.

Я кивнул:

— Да, синий. Открылся в двухстах метрах от особняка. И выпускает стаи «чертей».

— Неприятные зверушки… — заявил он, еще раз поблагодарил за спасение Бешеных Медведей и заложников, пожал руку, пообещал не дать в обиду моих слуг и пожелал спокойного полета. Поэтому я вернулся в кунг, озадачил народ новыми вводными, дал время остающимся заиграть большую часть съестного, загнал улетающих в «Икар», поднял его в воздух, «собственноручно» вывел на маршрут и развернул кресло на сто восемьдесят градусов.

Дамы прервали обсуждение какого-то момента штурма и уставились на меня. А я сначала поздравил их с боевым крещением «всем скопом», а затем уставился на «третью боевую двойку семьи», восседавшую на двух последних креслах:

— Девчат, вы выстояли против противника сильнее вас, не позволили ему добить ни одного Медведя, и не сплоховали при внезапном нападении еще одного, «лишнего» китайца. Так что я вами горжусь.

— Спасибо, Олег Леонидович! — хором выдохнули они и заулыбались.

В том же стиле высказалась и матушка. Правда, немного повоспитывала эту парочку, но в правильном ключе и в меру. Поэтому радость в глазах Вали и Вари стала намного концентрированнее. И мне стало интересно, как девчата отреагируют на получение честно заслуженных боевых. Так что я влез в «банк-клиент», отправил очень приличные суммы на счета всех «командированных» и получил море удовольствия: да, цифры впечатлили, но «правильно», что ли?

В общем, записи с микрокамер я изучал, пребывая в прекраснейшем настроении. И счел возможным обойтись без разбора полетов:

— Вы не сделали ни одной сколь-либо значимой ошибки, а практически все мелкие были совершены из-за отсутствия соответствующего опыта. Так что придираться к ним я не вижу смысла: вы, как и было приказано, работали от защиты, неплохо сочетали атаки разными стихиями и постоянно двигались. В общем, ваша основная задача не изменилась — усиливайтесь дальше, и будет нам счастье. На этом, пожалуй, все. Хотя нет, не все: дома нас ждут «черти», поэтому вам необходимо как следует отдохнуть. Ань, усыпляй всех, кроме меня и Наташи.

Усыпила. Потом подставилась под аналогичное заклинание Красовской и тоже задрыхла. А я поймал вопросительный взгляд личной помощницы и отрицательно помотал головой:

— Нет, меня вырубать не надо — мне наверняка вот-вот позвонит государь, а разговаривать с ним, пребывая в полусонном состоянии, я не готов. Кстати, можешь поспать сама…

— Не-не-не, я подежурю на пару с вами… — заявила она и собралась, было, продолжить, но тут «ожил» мой телефон и продемонстрировал фотографию Белосельского.

Я изобразил над головой корону, принял вызов и превратился в слух.

— Доброй ночи, Олег Леонидович! — очередной раз поздоровался Виктор Третий и сходу задал неожиданный вопрос: — Скажите, пожалуйста, а почему вы летите не на Усть-Ангарск, а на Братск?

Я мысленно вздохнул и сказал чистую правду:

— Прислушался к голосу паранойи: по ее мнению, лететь напрямую, имея такое количество заклятых врагов, мягко выражаясь, небезопасно…