Глава 9

Лили считала себя сильной, независимой ведьмой. Женщиной, которая варила лучшие лечебные настойки, готовила зелья от безумия и трижды выводила из себя главу гильдии лекарей. И вот теперь какой-то мужчина, едва оправившийся от ран, умудрялся заставлять ее краснеть, как наивную девицу, теряться в его глазах и теряться от одного прикосновения.

Она вздохнула и подперла щеку ладонью.

Взгляд упал на листы с набросками, и сердце пропустило удар.

На одном из рисунков — широкие плечи, резкая линия ключиц, тень под ребрами, родимое пятно на левой груди. Сначала она решила, что это просто фигура из воображения. Но стоило приглядеться — сомнений не осталось.

Рик.

Она нарисовала Рика.

Лили резко перевернула лист и прижала его ладонью к столу, будто кто-то мог войти и увидеть.

Это было смешно. Глупо. И опасно.

Этим росткам нельзя позволить прорасти глубже. Сердце следовало оградить от любовных потрясений. И того, что произошло между ними на кухне, больше не должно повториться.

Никогда.

Ни-ког-да.

Она поставила локти на стол и зарылась пальцами в волосы, закрывая глаза. Но мысли уже жили своей жизнью. То он лежит в ее халате, то стоит без рубашки совсем близко, глядя прямо на нее — так, будто видит больше, чем следует, то удерживает ее за руку.

— Как же это сложно… — простонала она, массируя виски.

Сейчас ей отчаянно не хватало Графа. Он бы точно фыркнул, назвал ее глупой ведьмой и выбил бы дурь из головы.

А еще вечером должна была состояться встреча с Алистером. У них с ним было всего две искорки — хорошик отклик. Не стоило пренебрегать сильными магами в окружении. В будущем это могло пригодиться. Не сам Алистер, конечно… лишь его сила, его связи.

Интересно, а какая совместимость с Риком?

— Снова этот Рик… — пробормотала она и схватила карандаш.

Лили взяла чистый лист и начала старательно выводить одну и ту же фразу:

Не думать о Рике.

Не думать о Рике.

Не думать о Рике.

Потом задумалась и приписала:И ни в коем случае не проверять совместимость!

Остаток дня прошел спокойно. Покупателей было мало, а к вечеру и вовсе стало тихо. Уже под самый конец рабочего дня в лавку вбежал посыльный — вихрастый мальчишка с маленьким букетом в руках.

— Для вас, ведьма Лилиана! — выпалил он, протягивая цветы.

В букете благоухали мелкие белые цветочки. К оберточной бумаге была приколота записка.

— Подожди минутку.

Лили отложила букет на стол и взяла чистый лист. Быстро расписала заказ на доставку еды из таверны на ближайшие дни.

Она вложила записку вместе с медной монетой в руку мальчишке и улыбнулась на прощание.

Только когда дверь закрылась, Лили сняла записку с букета и прочитала.

Губы сами сжались.

«Вынужден перенести встречу. Алистер».

— Откуда он знает мой адрес? — тихо произнесла она, глядя в окно.

Вопрос был простым.

Но холодок, пробежавший по спине, подсказывал — ответ ей может не понравиться.

* * *

Закончив со всеми делами в лавке, Лили постучала в дверь комнаты, где расположился Рик.

— Входи, — спокойно отозвался он.

Он сидел у окна, и смотрел на сгущающиеся сумерки. На столике горела настольная лампа. Мягкий теплый свет ложился на лицо Рика, подчеркивая скулы и линию шеи.

— Нужно сделать перевязку, — бодро сказала Лили.

Она села рядом и занялась делом. Движения были точными и уверенными: снять старую повязку, аккуратно убрать остатки мази, нанести свежий слой, наложить чистый бинт.

Просто перевязка.

Вот только пальцы будто жили своей жизнью — слишком мягко скользили по его коже, слишком осторожно задерживались там, где следовало бы работать быстрее.

Она упрямо смотрела на рану, но чувствовала, как пространство между ними незаметно сжимается. И когда ее рука едва коснулась его предплечья, по телу прошел короткий, острый разряд.

Лили прикусила губу и сосредоточилась на бинтах.

Он просто человек, которому она помогла в трудную минуту. Он уйдет. И ее жизнь вернется в привычное, спокойное русло.

— Все готово, — тихо сказала она, убирая бинты.

Рик поднял взгляд.

Он смотрел так, будто видел ее насквозь — все те мысли, в которых она сама себе не признавалась. И этого взгляда оказалось слишком много. Захотелось спрятаться. Уйти в свой тихий мирок, где нет ни жара под кожей, ни искр, ни этого слишком громкого сердцебиения.

— Сегодня принесут еду из таверны. Забери с крыльца заднего двора, — сказала Лили, ставя баночку с мазью на подоконник.

Рик чуть выгнул бровь, молча глядя на нее.

— Для восстановления нужно много сил и энергии. Еда лучшее топливо, — пояснила она и скрестила руки на груди. — А теперь вставай и покажи бок и спину.

Рик поднялся без лишних слов. Двигался он уже вполне уверенно, будто и не был недавно ранен.

Когда он снял рубаху, Лили едва сдержала вздох. При свете единственной лампы его кожа казалась темнее. Тени ложились в углубления мышц, подчеркивали рельеф плеч, лопаток, позвоночника. И старые, побелевшие шрамы — как карта памяти, выжженная на его теле.

Она тоже встала и подошла ближе, изо всех сил подавляя совершенно неправильное желание провести пальцами по этим отметинам.

Баночка с мазью дрогнула в руке. Лили зачерпнула средство, и прохладная ментоловая масса легла на кончики пальцев. Она осторожно начала втирать мазь в кожу, стараясь работать быстро… но все равно замедлялась. Запах лекарственных трав смешался с ароматом его тела — сухим, теплым, чуть пряным. До неприличия мужским.

Ее взгляд скользил по его спине, ниже — вдоль позвоночника, к пояснице, туда, где темнел огромный синяк, уходящий под пояс брюк. Пальцы замерли на долю секунды. Она сглотнула и осторожно приспустила ткань — ровно настолько, чтобы добраться до поврежденного места.

Лили прикрыла глаза и переключилась на магическое зрение.

Предупреждение о проверке на совместимость было благополучно забыто. Что-то внутри настойчиво тянуло — требовало действовать именно так.

Мир в одно мгновение стал глубже. Контуры размягчились, а под кожей Рика вспыхнули потоки — яркие, дикие, горячие, словно огонь под каменным куполом.

Ее сила коснулась его.

В месте соприкосновения вспыхнули десятки крошечных искр — золотистых, живых, танцующих. Сила Рика потянулась к ее пальцам, будто узнавая.

Поток рос, разливался все шире. И чем шире он становился, тем сильнее внутри поднималось странное, пьянящее чувство — будто ей вдруг захотелось обнять весь мир и без причины рассмеяться.

Это было… слишком. Непозволительно. Восхитительно. Слишком лично — куда откровеннее, чем смотреть на любовников в постели.

Эта мысль отрезвила.

Лили резко моргнула и вернулась к обычному зрению. Она даже не заметила, сколько времени простояла в этом тихом трансе — опьяненная чужой силой, медленно водя ладонями по его спине.

Когда она окончательно пришла в себя, Рик дышал часто и тяжело. Кулаки его были сжаты, на виске пульсировала вена.

Лили нервно заправила волосы за ухо. Хорошо, что он не видел ее лица в этот момент.

Рик не мог не почувствовать такого вмешательства. Это должно было всколыхнуть их обоих. Но он не сказал ни слова.

— Синяки начинают… активно цвести, — сказала она деловым тоном, но улыбка не желала сходить с лица. — Думаю, завтра сможешь нормально принять ванну вместо обтираний.

— Это хорошие новости, — отозвался Рик.

Голос прозвучал низко, с хрипотцой — так, что по ее спине пробежала предательская дрожь.

Лили поспешно вытерла руки полотенцем и отступила, словно в комнате вдруг стало мало воздуха.

Рик повернулся к ней.

— Спасибо, Лили.

Он смотрел на нее потемневшим взглядом — так, будто внутри него что-то древнее и сильное тянулось к ней, разгоняя кровь и желание.

Она чувствовала это в воздухе. Читала по его голодному взгляду. И от этого взгляда хотелось либо немедленно раздеться… либо сбежать, пока не поздно.

Лили шумно выдохнула и быстро отвернулась, прячась от его слишком внимательных глаз. Еще пара секунд в этой комнате — и это могло бы стать одной из тех ошибок молодости, о которых потом вспоминают слишком долго.

Хоть ей и хотелось поддаваться этому пьянящему чувству, разлившемуся по телу после ее маленькой проверки.

— Ужин скоро принесут. Не забудь забрать, — бросила она уже на ходу.

Она старалась идти ровно, но внутри все пульсировало. Она все еще чувствовала под кожей отголоски его магии, а пальцы помнили его тепло. И все же, уже выходя, Лили поймала себя на коротком, колком разочаровании.

Он ее не остановил.

Взбудораженная Лили спустилась по лестнице в лабораторию. Здесь воздух был другим — густым, насыщенным запахом сушеных трав, едва уловимым привкусом магии.

Полумрак мягко обнимал комнату. Лампа мерцала теплым янтарным светом, отражаясь в стеклянных колбах и баночках, будто маленькие солнышки.

Здесь было тихо, спокойно и безопасно, и этот покой был противоположностью того, что творилось у нее внутри.

Лили глубоко вдохнула и уперлась ладонями в край стола. Сердце все еще билось слишком быстро, будто не отпустило то мгновение наверху — его взгляд, его тепло, магию, которая тянулась к ней, почти лаская.

Если она продолжит думать о Рике, то действительно сойдет с ума.

— Мне нужно все выяснить, — пробормотала она.

Она выровняла дыхание, повернулась к стеллажам с книгами и ингредиентами.

На дальней стене высился массивный дубовый шкаф — старый, темный, с тяжелыми дверцами, которые открывались с протяжным скрипом. Сдвинуть его без магии было невозможно.

Каждый раз, проходя мимо, Лили невольно задерживала взгляд на нижней панели. Резьба там отличалась совсем чуть-чуть — настолько, что заметить это мог лишь посвященный.

За шкафом скрывался тайный ход.

Тот самый, о котором говорила бабушка: у каждой ведьмы должен быть путь к бегству, если судьба решит сыграть злую шутку.

Лили протянула руку и гримуар ее рода плавно подлетел к ней. Она взяла книгу, положила на рабочий стол. Стоило коснуться обложки, как книга дрогнула под пальцами и сама раскрылась. Страницы зашуршали, словно просыпались, и остановились на середине.

— Совместимость магии… — тихо произнесла она.

Буквы вспыхнули мягким золотистым светом и погасли, возвращаясь к темным чернилам.

Одна искра — легкая совместимость. Заклинания усиливаются, работа в паре становится точнее и легче.

Две искры — сильная совместимость. Маги подпитывают друг друга, ускоряют восстановление, расширяют резерв.

Три искры — редчайший дар судьбы. Полное слияние потоков, многократное усиление резерва, передача магии прикосновением. Идеальная гармония.

Внизу, у края страницы, виднелась приписка — размашистая, дерзкая.

«Увидишь — беги!»

Слова были перечеркнуты несколько раз, а рядом более мелким, неровным почерком дописано:

«…если маг не чист душой.»

Ведьмы уважали и признавали силу. И знали: чужая магия способна разрушить, если не понимаешь, чья рука ею управляет. А лишиться собственных сил, доверившись не тому, — участь хуже смерти.

Лили медленно выдохнула. Ничего похожего на то, что происходило наверху всего пару минут назад, здесь не описывалось.

Она приложила ладонь к странице.

— Ну же… — прошептала она. — Это ведь не могло быть просто совместимостью?

Пальцы дрогнули.

В памяти вспыхивали небольшие странности Рика: постоянный жар, слишком быстрая регенерация, стойкость к высоким температурам. Но это можно было бы списать на магию.

Если бы не слова Графа.

«Эта ящерица… »

И разговоры на рынке о чудовищах и драконах.

Слишком много совпадений.

Лили медленно выпрямилась. В груди неприятно похолодело — не от страха, а от догадки, которая начинала формироваться.

— Покажи все, что есть о драконах.

Гримуар послушно вздрогнул и начал листать страницы сам. Бумага зашелестела, вспыхнула мягким золотом, и Лили невольно вздрогнула. На разворотах появлялись зарисовки: чешуя, когти, кости, рецепты зелий на основе крови и пепла. Сложные формулы, пометки на полях, старые приписки о редких ингредиентах.

Она быстро пробежалась взглядом по рецептам. Сильные. Опасные. Эффективные — судя по отметкам. Но это было не то.

— А у драконов есть слабость? — тихо спросила она.

Пальцы скользнули по странице.

Гримуар словно вдохнул — тихо, глубоко — и начал листать себя снова. Страницы шуршали, пока не остановились в самом начале книги.

На пожелтевшем листе проступили слова:

«Записи Клементины. Альма дракона.»

Лили сглотнула.

Альма. Половина его души.

Связь, которую дракон хранит выше любых сокровищ.

Она читала дальше, чувствуя, как холодный пот медленно скатывается по позвоночнику.

Альма — та, к кому дракон тянется магией, желанием, сердцем и душой.

Связь проявляется множеством танцующих искр — чем сильнее дракон, тем их больше.

— Танцующие искры… их было десятки, — прошептала Лили, прикусив губу. — Но это еще ничего не значит…

Они могут чувствовать друг друга на расстоянии.

При сильной связи магия становится общей — усиливает обоих, переплетаясь, как корни древних деревьев.

Альма — самое уязвимое место дракона.

Он защищает ее яростно, безрассудно, до последнего вздоха.

Чувство собственности — не порок, а инстинкт. Просто прими это.

И только альма способна сделать невозможное.

Строки перед глазами дрогнули. Комната будто пошатнулась.

Лили опустилась на стул.

Ее накрыло разом: ступор, холодный пот, непрошеный восторг… и неверие.

— Нет… — прошептала она. — У нас были только искры. Больше ничего. Так что никакая я не слабость дракона.

Хотя глупо было отрицать: тянуло ее к нему почти с первого мгновения.

Если Рик действительно дракон, это многое объясняло. Они всегда были притягательными красавчиками — по крайней мере, так говорила бабушка.

Мысль вспыхнула внезапно.

— А Граф… — она резко выпрямилась.

Драконы — редкие гости в людских краях. Долго живут. Слишком многое знают.

— Вот почему Граф молчал… — прошептала Лили, прижимая пальцы к вискам. — Чтобы я не увлеклась драконом.

Она нахмурилась.

— Но в том, что он дракон… нужно убедиться.

Лили обхватила себя за плечи и закрыла глаза. Ей нужно просто пережить этот день.

А завтра она поговорит с ним. И заодно посмотрит, как ведет себя дракон, уверенный, что его тайна в безопасности… если он и правда дракон.