Глава 32

Лили очнулась только тогда, когда вытащила из печи очередной лимонный пирог и поставила его остывать на решетку.Запах выпечки заполнил кухню, но вместо привычного уюта внутри было пусто.

Граф тихо спустился из спальни, еще сонный, потянулся… и застыл, оглядывая происходящее.

— Хозяйка-ау, — протянул он с трагической ноткой, — ты решила открыть тайную пекарню и накормить весь город? Кто это все съест? Лучше бы рыбки нажарила. Рыбка — это понятно. А это… — он ткнул носом в сторону столов.

Лили только сейчас огляделась.

Кухня выглядела так, будто по ней прошелся вдохновленный, но слегка безумный дух кулинарии. Десяток пирогов — аккуратных, румяных — занимали весь стол. Еще пара остывала у печи.

Она почесала нос и неловко пожала плечами.

— Я… не заметила, как увлеклась.

Ей не спалось. Мысли снова и снова возвращались к тем, кого она видела в лагере. К измененным. К ощущению собственной беспомощности. К страху, что и дальше — ничего не выйдет. Что знаний окажется недостаточно. Что сил не хватит.

Она просто заняла руки, чтобы не думать.

Идеальные пироги выстроились на столе, будто молчаливые свидетели ее бессонной ночи. Даже они не грели так, как раньше.

Граф медленно прошелся вдоль стола, запрыгнул на табурет, сел ровно, как на сцене, и вздохнул так глубоко, будто собирался читать трагический монолог.

— Я чувствую, — заявил он, — что за этим пироговым изобилием скрывается ведьминская тоска. Много теста — мало радости. Классический симптом.

Он наклонился к одному из пирогов, принюхался.

— Хотя… если уж грустить, то хотя бы со вкусом. Тут лимона не пожалела.

Лили слабо улыбнулась.

Пара взмахов руки — и кухня ожила: щетки заскользили по полу, тряпки сами принялись за столы, посуда зазвенела в воде.

— Не беспокойся, — сказала она мягко. — Для тебя у меня всегда припасено что-нибудь вкусненькое.

Граф прищурился.

— Я так и знал. Ведьма без заначки — не ведьма. Но имей в виду, — он важно поднял лапу, — если ты продолжишь в таком темпе, мне придется перейти к принудительному лечению. С пледом, настойкой и обязательной лирической песнью-балладой… в трех актах.

Он спрыгнул к ней, потерся о ногу и добавил уже тише:

— А еще… ты не одна. И мы справимся. Даже если пирогов вдруг станет еще больше.

Рассвет только-только вступал в свои права, когда в заднюю дверь постучали.

Лили замерла, держа полотенце в руках. Граф поднял голову, уши дернулись. Они переглянулись.

— Я посмотрю, — буркнул он и нырнул в тень.

Прошло всего пару секунд. Тени у порога дрогнули — и Граф вернулся, уже вполне материальный, с выражением крайнего недовольства на усатой морде.

— Гости, — сообщил он. — И, к моему глубочайшему сожалению, не из разряда «заблудился и ушел».

Лили вздохнула и открыла дверь.

Первое, что она увидела, — его улыбку. Чуть усталую, но живую, такую знакомую, что на мгновение стало трудно дышать.

— Ждала? — спросил Рик, раскрывая руки.

Все мысли исчезли разом.

Она шагнула к нему и почти упала в объятия, уткнувшись лицом ему в грудь. Лили шумно вдохнула его запах — дым, ветер, тепло живого тела. Все то, по чему тосковала сильнее, чем позволяла себе признать.

Он обнимал крепко, уверенно, и от этого жара под кожей стало спокойнее. Тревога, бессонная ночь, тяжелые мысли — все отступило, будто их просто отодвинули в сторону.

Пока где-то сбоку не раздалось деликатное, но крайне выразительное покашливание.

Лили вздрогнула, отстранилась и осторожно выглянула из-за его плеча.

Во дворе стоял светловолосый парень с открытой, радостной улыбкой. В руках у него был небольшой букет — явно собранный наспех, кривоватый, но старательный.

— Мы ненадолго. Хотел тебя увидеть, — он наклонился ближе и почти неслышно добавил. — Очень.

У Лили внутри все дрогнуло, и она невольно улыбнулась.

— Тогда проходите внутрь. Заодно познакомимся.

Граф фыркнул, окинул компанию долгим, крайне недоверчивым взглядом и нарочито медленно покачал головой.

— Был один, стало двое… — пробормотал он себе под нос, но так, чтобы услышали все. — И ни одного с рыбой. Возмутительно.

Он важно вздернул хвост и направился в дом.

Уже на кухне Рик приподнял бровь, оглядывая столы, уставленные лимонными пирогами.

В этот момент светловолосый шагнул вперед.

— Дядя, это моя тетя? — выпалил он. — Очень рад!

Он уже сделал шаг к ней, но воздух будто стал плотнее. Короткий, глухой рык заставил его остановиться.

Рик шагнул вперед и встал между ними.

— Это Астур. Мой племянник.

— Понял, — тут же отозвался Астур, ухмыляясь. — Я просто… ну… вы очень красивая.

Он протянул букет. Пальцы у него чуть дрогнули, будто он внезапно занервничал.

Граф фыркнул:

— Моя хозяйка-ау умница и красавица. Не только ящер-р-риц с ума сводит — к ее ногам всякие мужики падают. Вот вчера, например…

Лили сделала ему страшные глаза и шикнула, мгновенно вспомнив недавнюю встречу в переулке.

— Что-что было вчера? — Рик наклонился к коту, явно собираясь его перехватить.

Граф ловко увернулся и направился к своим мискам, где его уже ждала рыбка.

— Секреты тех, кто меня кормит, не выдаю, — буркнул он.

Лили махнула рукой и поспешила сгладить ситуацию:

— Угощайтесь пирогами, а я сейчас отвар налью. Все разговоры потом.

Она двигалась быстро, стараясь не смотреть на Рика, но все равно чувствовала его взгляд кожей. Разлила отвар по чашкам, поставила на стол и только потом опустилась на свое место рядом.

Пироги исчезали с поразительной скоростью — особенно у Астура, который ел так, будто не видел еды несколько дней.

Когда стол заметно опустел, Рик вдруг сказал:

— Астур, прогуляйся. Желательно — с котом.

Граф прищурился.

— Я что, нянька? — одновременно возмутились Астур и Граф и тут же переглянулись, будто сами удивились своему единодушию.

Но уже через пару секунд оба направились к двери, продолжая бурчать каждый о своем, и в кухне стало ощутимо тише.