Два месяца назад

— Алинка, ты чего рюкзак как мешок с картошкой пихаешь? — Светка стояла в дверях моей комнаты, скрестив руки на груди, и наблюдала за моими мучениями. — Дай сюда.

Я с облегчением отдала ей зелёный армейский рюкзак, старый мамин, который нашла в кладовке. Вещи торчали из него во все стороны, как у ёжика иголки.

— Я никогда в походы не ходила, — призналась я. — И надо как-то по другому видимо их складывать..

— Надо было список тебе дать, — Светка ловко вытащила всё наружу и начала складывать заново. — Так, куртка — вниз, спальник — сюда. Термобельё есть?

— А оно зачем?

— Затем, что в Карелии уже не жарко, подруга. — Светка вздохнула, но без злости. — Ладно, у меня лишнее есть. Носки шерстяные взяла?

Я виновато помотала головой.

— Кружка, миска, ложка?

— Ложка есть! — обрадовалась я, доставая из кармана рюкзака обычную столовую ложку.

Светка посмотрела на неё, потом на меня, потом снова на ложку.

— Алин, ладно, в магазине сейчас купим набор. А это что? — она вытащила из кучи увесистый томик.

— Сказки Аксакова, — смущённо ответила я. — А что? Вдруг вечером скучно будет.

— Вечером у костра со сказками сидеть будешь? Ты серьезно? — Светка закатила глаза, но книгу убрала на самое дно рюкзака, прижав к спинке. — Ладно, сказочница ты наша. Пусть будет. Но если что — таскать сама будешь.

Через час рюкзак был собран. Светка оказалась настоящим профессионалом — всё лежало плотно, ничего не болталось, даже место для шоколадок осталось.

— Держи, — она протянула мне маленькую фляжку. — Коньяк. Для взрослых и для сугреву. Маме не говори!

— Светка, ты чудо, — искренне сказала я.

— Знаю, — ухмыльнулась она. — Давай, пошли. Поезд через два часа, а нам ещё в магазин зайти надо.

---

На перроне было шумно и людно. Наша тургруппа собралась у четвёртого вагона — человек двадцать студентов, разношерстных и весёлых. Кто-то уже достал гитару и настраивал струны, кто-то делился бутербродами, двое парней спорили о том, кто будет спать на верхней полке.

— Девчонки, давайте сюда! — крикнул наш руководитель, дядька Вадим, лет сорока с рыжей бородой и неиссякаемым энтузиазмом. — Ваши места пятое и седьмое, идите!

Мы со Светкой загрузились в вагон. Пахло углём, варёной курицей и свежим огурцом. Я тащила рюкзак, который казался теперь вдвое тяжелее, чем дома, и мечтала только об одном: добраться до полки и рухнуть.

Наш вагон оказался плацкартным. С нами ехали ещё две девчонки с параллельного потока — я их знала только в лицо. Мы быстро познакомились, побросали вещи на третью полку и устроились на своих местах.

— Чай будешь? — спросила Светка, доставая из пакета кружки и заварку.

— Ага, — я сидела с ногами на нижней полке и рассматривала проходящих мимо студентов.

И тут я его увидела.

Он шёл по проходу, чуть боком, потому что его рюкзак был раза в полтора больше моего и, кажется, весил тонну. Русые волосы, немного длиннее, чем надо, выбивались из-под вязаной шапки, на подбородке — небритость, которая делала его старше и серьёзнее. Но главное — глаза. Серые, с искоркой, они оглядывали вагон с лёгкой насмешкой, будто он уже знал про этот поход что-то такое, чего не знали мы.

— Осторожно! — крикнул кто-то сзади, и парень ловко увернулся от летящего мимо рюкзака, не потеряв равновесия.

— Ловкий, — хмыкнула Светка, тоже выглядывая. — Нравится?

— Что? Да, нет, — я поспешно отвернулась, чувствуя, как краснеют щеки. — Просто засмотрелась.

— Ага, засмотрелась она, — Светка фыркнула. — Глаза как у кота на сметану. Ладно, не тушуйся, это Петя с первого курса. Говорят, забавный.

— Петя, — повторила я, пробуя имя на вкус.

Обычное имя. Простое. Но почему-то оно мне понравилось.

---

И, мы тронулись. Поезд постепенно набирал ход, за окном проплывали пейзажи. А мы со Светкой и девчонками с верхних полок пили чай с конфетами. И было такое ощущение в душе, словно всё только начинается!

В соседнем купе уже который час настраивали гитару. Раздавались тренькающие звуки и попытки запеть, но пока песни так и не получалось. Там явно собралась своя компания — слышался смех, звон бутылок, чей-то бас пытался перекрыть гитару.

— А я говорю, мой комп любой тест пройдёт! — донёсся до нас уверенный, чуть хрипловатый голос. — Сам собирал. Процессор — i7, видеокарта — последняя модель, оперативки тридцать два гига. Вы вообще понимаете, что это значит?

— Петь, да кому нужен твой комп в походе? — лениво ответил кто-то.

— Не в походе, а вообще! — горячился голос. — Вы просто не шарите. Я на таких настройках в "Ведьмака" играю — графон как в кино! А вы всё на своих консолях сидите...

Я невольно улыбнулась. Этот Петя говорил с такой страстью, с таким огнём, что нельзя было не заслушаться. Он явно знал, о чём говорит, и ему было важно, чтобы его услышали.

— Слышишь? — шепнула Светка. — Компьютерщик наш. Говорят, он из-за этих игр из училища вылетал уже два раза, поэтому в 22 года только на первом курсе.

— Почему из-за игр? — удивилась я.

— А потому что вместо пар в комп рубился. Но в этом году снова поступил. Упёртый.

Я прислушалась. Петя тем временем рассказывал, как он разгонял процессор и чуть не спалил материнскую плату, а потом сам её починил.

— Да ты просто мастер на все руки, — съязвил кто-то.

— А что? Могу! — без тени сомнения ответил Петя. — Если надо — и розетку починю, и проводку, и комп соберу. Я вообще универсальный солдат.

Компания засмеялась, но смех был добрый. Петя, кажется, был душой компании — не формальным лидером, а тем, кто может создать атмосферу.

— Пойду, посмотрю на этого универсального, — шепнула я Светке и выскользнула в коридор.

Я прошла мимо соседнего купе, делая вид, что иду в туалет. Краем глаза успела разглядеть: Петя сидел у окна, развалившись, положив ноги на чью-то сумку. В руках он крутил телефон, что-то показывая соседям. Лицо у него было живое, подвижное — он то хмурился, рассказывая о сложностях сборки, то улыбался широко и открыто.

И в этой улыбке было что-то такое... тёплое, настоящее. Без фальши, без желания понравиться. Он просто был собой.

На обратном пути я снова замедлила шаг. Петя как раз рассказывал анекдот про программиста и лампочку. Компания грохотала. А я поймала себя на мысли: мой принц может выглядеть именно так. Не на белом коне, не в доспехах, а с рюкзаком за плечами, с небритым подбородком и этой заразительной улыбкой.

— Насмотрелась? — Светка встретила меня хитрым прищуром, когда я вернулась в купе.

— Я просто в туалет ходила, — буркнула я, залезая на свою полку.

— Конечно-конечно, — протянула подруга. — Только туалет в другую сторону.

Я швырнула в неё подушкой, но внутри всё пело. Какая-то глупая, ничем не обоснованная радость распирала грудь.

---

Поезд прибыл на маленькую станцию рано утром. За окнами было серо и сыро, но дождь, кажется, закончился. Мы высыпали на перрон, зевая и потягиваясь. Воздух пах мокрой травой и хвоей — после городской духоты это казалось невероятным счастьем.

— Построение! — гаркнул наш руководитель. — Проверяем вещи, никого не забыли?!

Я натягивала рюкзак, когда рядом раздалось:

— Давай помогу.

Я обернулась. Рядом стоял Петя — тот самый, из соседнего купе. Вблизи он оказался ещё симпатичнее: глаза действительно серые, с голубоватым отливом, и в них сейчас плясали смешинки.

— Спасибо, я сама, — начала я, но рюкзак предательски перекосился, и я чуть не упала.

Петя ловко подхватил лямку, поправил рюкзак у меня на плечах и подтянул поясной ремень.

— Вот так лучше, — сказал он. — А то весь вес на спину идёт, спина быстро заболит. Ты в походе первый раз?

— Ага, — призналась я, чувствуя, что краснею. — А ты?

— Да не, я опытный, — он подмигнул. — Не ссы, прорвёмся. Если что — обращайся. Петя меня зовут.

— Алина, — улыбнулась я.

— Красивое имя, — просто сказал он и пошёл к своим, даже не обернувшись.

А я стояла и смотрела ему вслед, чувствуя, как глупо и сладко замирает сердце.

— Алинка, ты идёшь? — крикнула Светка.

— Иду! — очнулась я.

Мы пошли по мокрой тропе к лесу. Впереди были два дня похода, костры, и казалось, что вся жизнь тоже там впереди!

---

Мы шли по лесу уже пятый час. Тропа петляла между сосен и берёз, усыпанных желтыми листьями. Воздух был влажным и свежим, пахло прелой листвой и хвоей. Где-то в вышине кричали птицы, видимо собираясь в стаи перед отлетом на юг.

— Скоро придём! — крикнул наш руководитель. — Ещё чуть-чуть, и будет поляна у реки, там и остановимся на ночь.

Я тащила рюкзак, который с каждым шагом становился всё тяжелее. Ноги гудели, но настроение было отличное. Осенний лес завораживал — золото и багрянец переплетались в причудливый узор, а солнечные лучи пробивались сквозь ветви, создавая ощущение сказки.

Наконец лес расступился, и мы вышли на просторную поляну. Перед нами текла река — не очень широкая, быстрая, с прозрачной водой и каменистым дном. На противоположном берегу стеной стоял тёмный ельник и фантазия сразу же рисовала волков выглядывающих из-за этих ёлок. Я фыркнула, от комичности моих фантазий. А здесь, на нашей стороне, было идеальное место для лагеря: ровная площадка, несколько старых пней и даже сложенное кем-то костровище из камней.

— Привал! — скомандовал руководитель. — Ставим палатки, собираем хворост, разводим костёр! Девочки занимают ту сторону поляны, мальчики — эту. Всё по-честному!

Началась суета. Я стояла посреди поляны с рюкзаком и совершенно не представляла, с какой стороны подойти к палатке, которую мы со Светкой взяли на двоих.

— Чего встала? — Светка уже деловито вытаскивала из своего рюкзака свернутый тент. — Давай, помогай. Сначала расстелить дно, потом дуги собрать...

— Я никогда палатку не ставила, — призналась я.

— Эх, городская ты моя, — вздохнула Светка, — Смотри и учись.

Я старательно запоминала, как вдевать дуги в специальные кармашки, как натягивать тент, как закреплять колышки. Рядом такие же палатки ставили другие группы. Кто-то справлялся быстро, кто-то, как я, мучился и путался.

— Помочь?

Я обернулась. На меня смотрели серые глаза, чуть тронутые зеленью, лёгкая небритость, и улыбка — открытая, теплая.

— Мы сами, — начала Светка, но я её перебила:

— Было бы здорово. А то я первый раз.

Петя снисходительно улыбнулся и ловко подхватил дуги, в одно движение вставил их в нужные места, поправил тент и закрепил колышки так, что палатка встала ровно и красиво.

— Держи, — сказал он, протягивая мне молоток, которым забивал колышки. — Вбей побольше колышков если ветер будет — тогда палатка не улетит.

— Спасибо, — выдохнула я, чувствуя, как щёки заливает румянцем.

— Обращайся, — он подмигнул и пошёл к своей компании, которые уже вовсю разводили костёр.

— Ловкий и умелый, — хмыкнула Светка. — Точно универсальный солдат!

— Завидуй молча, — фыркнула я, но внутри всё пело.

Пока мальчишки разводили костёр и таскали воду, девчонки раскладывали продукты, чистили картошку, доставали кружки и миски.

Вечерело. Солнце садилось за верхушки елей, и небо на западе окрасилось в розовые и оранжевые тона. Становилось прохладно, и я натянула куртку.

— Ужин готов! — крикнул кто-то.

Мы собрались вокруг огня. Пламя весело потрескивало, выбрасывая в тёмнеющее небо снопы искр. Дежурные раздали миски с кашей. Сначала слышались лишь удары ложек о железные миски, далее кто-то достал гитару, и над поляной поплыла негромкая мелодия.

Я сидела на бревне, прихлёбывая чай из кружки, и смотрела на огонь. Рядом смеялись, обсуждали поход, травили байки. Мне было хорошо и спокойно.

После ужина, когда все разбрелись компаниями кто куда, я вспомнила про книгу. Достала из рюкзака свои сказки и пошла искать тихое место. Немного в стороне от лагеря, на самом берегу реки, лежало старое упавшее дерево — толстое, замшелое и удивительно удобное для сидения. Я забралась на него, устроилась поудобнее и открыла книгу.

"В некиим царстве, в некиим государстве жил-был богатый купец, именитый человек.

Много у него было всякого богатства, дорогих товаров заморских, жемчуга, драгоценных камениев, золотой и серебряной казны; и было у того купца три дочери, все три красавицы писаные, а меньшая лучше всех..."

Слова расплывались перед глазами, потому что мысли были совсем о другом. О серых глазах с зелёными искорками. О том, как Петя ловко поставил палатку. О его улыбке, когда он сказал "обращайся". О том, как он посмотрел на меня — мельком, как будто запоминая.

Я отложила книгу и уставилась на реку. Вода шумела, перекатываясь через камни, и в этом шуме слышалась какая-то древняя, успокаивающая песня. Сумерки сгущались, небо темнело, зажигались первые звёзды. Где-то вдалеке ухнула сова.

"Интересно, — думала я, — он на меня правда посмотрел или мне показалось?"

Я прокручивала в голове момент у палатки снова и снова. Как он наклонился, поправляя дуги, как мелькнули его руки с длинными пальцами, как он улыбнулся и сказал "держи". И тот взгляд — быстрый, но такой... тёплый.

— Алинка, ты где? — донёсся крик Светки от костра.

— Здесь! — крикнула я. — Иду!

Но не пошевелилась. Хотелось ещё немного посидеть одной, послушать реку, помечтать.

Впереди целых три дня похода. Три дня, чтобы снова увидеть Петю, поговорить с ним, может быть, узнать получше. Три дня, полных возможностей.

Я улыбнулась своим мыслям и наконец встала, пряча книгу обратно в рюкзак, я так и не начала читать её. Но ничего, у меня вся жизнь впереди!