На борту дирижабля «Несокрушимый» князя Медянина

Некоторое время назад

Уходить им пришлось глубокой ночью. Медянин собрал все пожитки рода, до которых смог дотянуться, и ближайших членов семьи, чтобы убраться из Российской Империи, пока им всем не пришёл конец за предательство.

Ночью небо столицы освещали лишь несколько прожекторов. К счастью, Империя в данный момент ни с кем не воевала, хотя росла напряжённость в отношениях с Османской Империей. Князю Медянину теперь было до этого дело: враги Империи становились его друзьями. Если он сможет сбежать.

Его особняк и воздушная гавань находились за городом, поэтому даже крупному дирижаблю «Несокрушимый» удалось проскользнуть мимо аэростатов и лучей света. Он держал путь на север, к ближайшей границе с Норвегией. Да, князь мог бы найти пристанище и в Османской империи, но для этого придётся пересечь всю страну. А так рисковать он не мог. И без того «Несокрушимый» летел как можно ниже, чтобы его было труднее обнаружить, и плёлся, словно улитка.

Целые сутки они провели в дороге, хотя обычно такой путь воздушное судно преодолевает за несколько часов.

У князя Медянина все поджилки тряслись. Он каждую секунду ждал нападения. Самонадеянный идиот Самойлов, не проведя толком разведку, навалился, как он думал, на Дубова. А это оказался цесаревич со своими людьми. А под чьим протекторатом находился род Самойловых? Правильно, под его, князя Медянина, крылом.

Князю хотелось себе лоб пробить и усы вырвать, но уже поздновато для эмоций. Лучше он вернётся к уже остывшим щам, к которым так и не притронулся. Кусок в горло не лез, но поесть всё же нужно. Пусть и через силу.

О том, что произошло в питерских лесах, ему поведал один из выживших дружинников Самойлова. И то выжил он, потому что вовремя смотал удочки.

За окнами каюты небо порозовело. Приближался рассвет. Но осталось не так много — большую часть пути до границы они уже преодолели.

Вдруг дверь каюты распахнулась, и внутрь вихрем влетел молодой унтер-офицер.

— Ваше Сиятельство! — запыхавшись, пытался говорить он. — Там…

— Ну? — рыкнул князь.

— Погоня, Ваше Сиятельство! Имперский флот!

— Чёрт! Передайте капитану, пусть увеличит скорость. Попробуем оторваться!

Не успел Медянин договорить, как каюту сотрясло взрывом, и остывший суп вылился ему на колени. На «Несокрушимый» напали.

* * *

Где-то в лесах Карелии

Сейчас

Николай

Лось замер на месте. Как и мы, он уставился на огромную горящую штуку в небе. Дирижабль висел над верхушками деревьев и, казалось, не двигался с места. Только значило это на самом деле обратное — он приближается к нам. Его нос слегка накренился. Воздушное судно атаковал рой бипланов, от которых шли едва заметные дымные нити пуль и снарядов. На поверхности обшивки дирижабля постоянно что-то взрывалось. Видимо, баллоны с газом внутри.

Массивная гондола внизу огрызалась огнём из пушек и пулемётов, но всё реже и реже. Вдруг прозвучал мощный взрыв, и один из двигателей отвалился. Дирижабль накренился набок, но курса не изменил.

Гулкий раскат через несколько секунд докатился до нас, сорвав снежные шапки с деревьев.

— М-м-му-у-уа-а-а!!! — взревел лось и бросился бежать.

Я, пожалуй, даже был не против отдаться на волю животного, чтобы свалить подальше от места крушения, вот только лось выбрал другое направление. Он бросился прямо в сторону дирижабля!

— Стой! — орал я. — Стой!

Сохатый в несколько прыжков преодолел прогалину и снова углубился в лес. Сквозь голые ветки деревьев впереди вверху то и дело полыхали оранжевые взрывы. Канонада боя не смолкала ни на минуту. Трели пулемётов, рёв снарядов, выстрелы пушек слились в беспорядочную какофонию.

А нас лупило ветками и засыпало снегом. Всё благодаря лосю. Хотя я про себя уже обозвал его ослом! От беспорядочной скачки нас бултыхало в разные стороны, как сиськи во время бега без спортивного лифчика.

— Я! Сейчас! Вылечу! — кричала позади меня Агнес. Затем вдруг издала странный звук: — Хрямп!

— Я держу нас, держу! — орала Лакросса, вцепившись мне в куртку своими ногтями и зажав между нами гоблиншу.

Вероника чуть не клубком свернулась, одной рукой пытаясь удержать волчонка, а другой — себя за кристаллический нарост на спине лося. Я же вцепился в его рога и пытался им управлять, потому что словесных команд он не знал.

Кое-как развернул скотину, другого слова я уже подобрать не могу, и поскакал прочь от падающего дирижабля. И как раз вовремя, потому что сзади начали падать горящие обломки! Они ломали деревья, расплёскивали огонь и иногда взрывали землю. Короче, попадёшь под такой — и мигом встретишься с предками. Только давно усопшими.

Густой лес не позволял особо выбирать путь, деревья по бокам стояли стеной, и мы скакали в обратном направлении, не имея возможности свернуть вбок. Зато хотя бы делали это быстро.

Я бросил взгляд через плечо, потому что услышал страшный рёв. Ревел огонь. Вся обшивка дирижабля была объята пламенем. Сквозь кроны деревьев виднелись пробоины на гондоле. Ещё один двигатель отпал и рухнул позади нас в сотне метров. С громким треском сломал несколько деревьев и взорвался, разметав осколки. Некоторые упали рядом с нами, зашипев в снегу.

Судно приближалось к верхушкам сосен. Оно уже горело прямо над нами, медленно падая вниз.

— Лосяра! — заорал я в ухо животному. Чёрт его знает, вдруг он на пороге смерти начнёт по-русски понимать⁈ — Поднажми, или я тебя на котлеты пущу!

Не знаю, понял ли меня сохатый, или просто, повернув голову, увидел огненный смерч над нашими головами, но у него будто второе дыхание открылось. А затем, когда обломки, осколки и горящие куски обшивки начали падать вокруг нас, открылось и третье, и четвёртое, и десятое! Он полетел, едва касаясь копытами земли. Мы наконец начали выбегать из-под падающего судна. Даже запах гари слабел.

Несколько кристаллических кусочков отлетели от рогов лося и воткнулись мне в лицо, как иголки дикообраза. Ладно, бывало и похуже. Просто скорость столь высока, что массивные рога перестали выдерживать столкновения с ветками. Зато мы почти спасены!

Лоси вроде соль любят? Если спасёмся, я этой скотине соляную шахту выкопаю!

Словно издеваясь над моими надеждами, животное споткнулось на краю прогалины и полетело вперёд, перекувыркнувшись через голову. Естественно, мы полетели с ним! Я схватил Веронику, обнимая её, как в тот день, когда после Гилленмора на нас напал огромный Плотоядный козёл и мы спасались от него, катясь по крутому склону. У Агнес сработал комбинезон, и она превратилась в упругий шар.

Лакросса успела сгруппироваться перед падением и, сделав несколько сложных пируэтов, приземлилась на ноги и одну руку. Меня же несколько раз шандарахнуло об землю. Но она не успела промёрзнуть, так что посадку можно было назвать мягкой. Меньше всего повезло Агнес и лосю. Гоблинша застряла между деревьями на краю поляны, а лось и вовсе не мог подняться.

Неужто ногу сломал?

Мы тут же вскочили, и Вероника сЛакроссой бросились на помощь раздутой подруге. Они тянули её за руки, пытаясь вытащить. Но Агнес засела, как пробка в шампанском.

Я же оглянулся. Дирижабль почти пропал за кромкой леса — только и виднелось оранжевое зарево за деревьями. Вдруг вздрогнула земля, с веток осыпался снег. Часть попала мне за шиворот и потекла тонкими холодными ручейками по спине. Через секунду донёсся грохот мощного взрыва, и по лесу прокатилась ударная волна. Меня она чуть не опрокинула навзничь, а Агнес ещё глубже загнала между деревьями.

— Бросьте меня! — ярилась девушка. — Я задержу его.

— Кого? — отвечала Лакросса. — Дирижабль? Да ты в своём уме⁈

Лось лежал неподалёку, буквально в паре метров от застрявшей Агнес. Он силился подняться, осоловело мотая головой. Но встать ему не удавалось.

Нехорошо. Но мы вроде спаслись. Я выдохнул и решил, что сперва помогу вытащить Агнес, а затем займёмся лосём.

Только не успел и шага ступить, как снова ощутил дрожь земли под ногами. Обернулся и увидел, как сквозь лес на нас катится огненный вал. Он сминал деревья, будто сухую траву. Вверх взлетал огонь с дымом. Сбитый мощный дирижабль, влекомый инерцией, всё же преследовал нас.

Я оглянулся на друзей. В глазах Агнес мелькнул страх и отблески огня, лось замычал, а Альфачик загавкал, беснуясь на одном месте. Будто хотел сбежать, но хозяев бросить не мог. Лакросса и Вероника отчаянно пытались сдуть костюм Агнес.

Нет, убежать мы уже не успеем.

Значит, посмотрим, на что способен мой Инсект. Он словно сам подсказывал, что нужно делать.

Я встал между девушками и дирижаблем. Горящая махина уже ползла по поляне, взрыхляя землю, и останавливаться не собиралась, а расстояние стремительно сокращалось.

— Господин! — прокричала Вероника, но я уже не обращал внимания.

Видел перед собой только огонь, полыхавший внутри огромного котла. Он прорывался сквозь решётку корпуса. В небо валил огромный столб чёрного дыма. Я призвал Инсект и выставил перед собой щит-корневище. Направил в него всю ману, что была, и он начал расти. Тысячи корней зазмеились, вгрызаясь в землю и цепляясь за соседние деревья. Они росли до тех пор, пока я не перестал видеть ползущий к нам дирижабль. А я всё равно продолжал вливать ману, укрепляя барьер.

Страшный грохот, треск и рёв пламени известили, что огненный вал всё же докатился до нас. Я почувствовал жар, а от дыма защипало в носу. Невидимая сила толкала меня назад, вырывая корни из земли и роняя целые деревья. Я упирался ногами изо всех сил, чёрная земля вперемешку со снегом вспухала под ботинками. Но меня всё равно тащило назад. Хотя движение постепенно замедлялось.

Лось кое-как встал, но я тут же упёрся ему спиной в бочину. Затем инерция многотонного судна прижала нас всех к соснам, между которыми застряла Агнес. На этом движение прекратилось. Мы были спасены.

— Ты мне… сиськи придавила… — сдавленно пропищала Агнес где-то позади. Из-за туши зверя я не видел девушек.

— Ну прости, — отвечала Лакросса. — Меня саму Вероника своим выменем прижала!

— У меня не вымя-я-я! — чуть не заревела синеглазка.

Так, раз они там уже ссорятся, значит, всё с ними в порядке. Но надо выбираться отсюда, пока не попереубивали друг друга. Или не нанесли непоправимых моральных травм.

Грохот снаружи стих, земля больше не дрожала. Я отозвал свой дар и высвободил руку. Барьер из корней остался на месте. То тут, то там начали появляться тлеющие угольки. Я вылез из тесного пространства, в котором нас зажало между увеличенной копией щита и парочкой толстых сосен. Следом помог выбраться лосю, после на снег выпали волчонок и девушки. Зашёл к Агнес сзади и выдернул её из плена, затем помог спустить надувшийся костюм.

Жара стояла нестерпимая, снег таял на глазах, обнажая влажную землю. Мы отошли дальше в лес и обошли место крушения сбоку. Нос дирижабля упёрся в большой, уже тлеющий щит из корней и слегка сплющился под собственным весом.

Поляна выглядела как инопланетный кратер или место падения метеорита. Дирижабль оставил после себя огромную просеку и пропахал целый овраг. Но сейчас от него остался лишь догоравший скелет, под которым покоилась исполинская княжеская гондола.

Вокруг валялись обломки и обожжённые трупы, а запах стоял… От такого неделю отмываться придётся. Резина, палёное мясо, мазут и ещё куча всего едкого и отвратительного. В небо поднимался чёрный дым, застилая солнце. Но я всё равно смог увидеть, что дирижабли-перехватчики снижались недалеко от нас, выпуская паутину канатов, а с самолётов выпрыгнул десант. Вереницы белых куполов болтались в небе.

Похоже, сами того не желая, мы стали свидетелями каких-то мощных разборок. Имперские войска разбирались с предателями. Ну, вроде как имперские, но смущала разная маркировка дирижаблей-перехватчиков.

Нашему лосю здесь лучше не задерживаться. Я хлопнул его по крупу, отпуская, и сохатый тут же сорвался с места, поскакав в обратную сторону. К счастью, ногу он не сломал. Видимо, только сотрясение мозга получил. Хотя я сомневался, что там было чему сотрясаться.

— Помо… гите… — вдруг услышал я.

Голос шёл с поляны, из-под кучи обломков корпуса дирижабля. Арматура торчала в разные стороны, как хребет чудовищной твари. Я подошёл и откинул крупный обломок подальше. Под ним лежал придавленный и обожжённый мужчина средних лет.

Когда-то седые волосы покрылись копотью и грязью, от усов осталась неровная щётка. Его нижняя половина тела была погребена под несколькими металлическими балками, от которых шёл сильный жар. Плохи у него дела, раз боли не чувствует. Всё же я, призвав Инсект на ладони, чтобы избежать ожогов, поднял и откинул в сторону обломки. Оттащил мужчину подальше.

Знаю, что так нельзя делать, но либо он там сгорит, либо выживет на небольшой прогалине, на которой оттаял снег.

— Спаситель… — прохрипел человек. — Пить… хочу пить…

Девушки замерли чуть поодаль, боясь подойти. Я поманил Лакроссу, попросив у неё фляжку с водой. Знал, что у неё есть. Она подошла и протянула небольшую металлическую ёмкость. Я дал мужчине напиться. Потом он сглотнул, посмотрел на оркессу, затем на меня.

— Мне всё равно конец, — произнёс он, обращаясь ко мне.

Я не стал спорить. Мужчина прикрыл глаза, и кадык на его шее дёрнулся. От горевших обломков шёл жар, а девушки столпились за моей спиной. На груди умирающего я заметил герб: роза медного цвета. Я уже видел это герб и начал догадываться, кто передо мной. А затем человек сам подтвердил мои опасения.

— Ты не видел моих жену и детей?

Я покачал головой.

— Сомневаюсь, что ещё кто-то выжил.

Он хрипло закашлялся, затем слабо улыбнулся:

— Значит, вот как кончится род Медяниных. Как твоё имя, полукровка?

— Барон Дубов.

Передо мной лежал один из глав подпольной организации, чьи бухгалтерские книги я стащил. Они охотились за мной. А я собирался начать охоту на них. Что ж, видимо, с ними разобрались и без меня.

На мгновение вспыхнувший в груди гнев я погасил усилием воли. Не в моих правилах добивать раненых. Если только сами не попросят.

После того как я назвал своё имя, взгляд князя изменился. В глазах промелькнула целая череда чувств. От ужаса и непонимания до смирения.

— Надо было самому тебя прикончить, — вдруг сказал он.

По лицу пробежала судорога — все его силы уходили на последние слова.

— Надо было, — кивнул я.

— Что он несёт⁈ — возмутилась стоявшая рядом Лакросса. В её руке тут же материализовалось копьё. — Это он, да? Он работал с Карнавальским, этим ублюдком!

Умница. Сама догадалась. Но прежде чем девушка занесла копьё для удара, я предостерегающе поднял руку.

— Одного не пойму, — сказал я, наклоняясь к умирающему князю, — на фига было тащить целого Ледяного медведя, чтобы напасть на нас? Не проще было просто устроить хорошую засаду?

Медянин удивлённо воззрился на меня. Его глаза уже начали подёргиваться невидимым туманом.

— М… медведя? — прошептал он, слабея. — Только граф Самойлов пошёл убить тебя… Будь у нас Ледяной медведь, ты бы его у себя в постели обнаружил.

Ну да, конечно. Князю хотелось хоть перед смертью погрезить, что, не сложись обстоятельства таким образом, они бы меня одолели. Не буду разрушать его маленькую иллюзию.

— Тогда кто? — скорее произнёс мысли вслух, чем задал вопрос Медянину.

— Я… — начал говорить князь, но его прервала пуля, угодившая в горло. А Альфачик загавкал, предупреждая об опасности.

Медянин умер, не успев договорить. Я медленно встал и повернулся в сторону, с которой прозвучал выстрел. Неподалёку от нас стоял высокий и статный человек с пышной светлой бородой. От его фигуры, закованной в тёмно-зелёный бронекостюм с золотистым гербом в виде крепостной башни, веяло силой. В вытянутой руке он держал дымящийся пистолет. Из дыма пожара показались другие фигуры, так же в бронекостюмах, что казались чёрными.

— С Медяниным покончено, — громко возвестил неизвестный аристократ. Похоже, это его воины сбили дирижабль князя. — Добейте остальных выживших, этими займусь я.

— Так точно, Ваше Сиятельство! — отрапортовали солдаты и разбрелись по выжженной земле.

А дворянин направил оружие мне в грудь. Входить в Инсект я не стал, слишком мало маны, но призвал щит на руку и перенёс из кольца оружие. Девушки тут же спрятались за меня.

Имперский генерал или нет, но если кто-то задумал убить меня, пусть сам готовится к смерти.

— Стойте, господин Деникин! — повелительно произнёс спокойный, мягкий голос.

С пригорка во главе отряда бойцов в светлой с золотыми вставками броне спускался… царевич Владислав! Его соломенные волосы не были стянуты в пучок на затылке и развевались на ветру.

— Это барон Дубов, гость нашего государя, со своими любовницами.

— Я не… Ай! — попыталась возразить Лакросса, но Агнес топнула ей по ноге.

Царевич продолжил, подойдя:

— Мой отец несколько расстроится, если его же верноподданные убьют дорогого гостя.

— Прошу прощения, Ваше Императорской Высочество, — произнёс князь.

Деникин. Кажется, он из Совета Князей, значит Светлейший. Он помедлил, но всё же убрал пистолет в кобуру на поясе.

Что-то мне в его взгляде не понравилось. Может, просто показалось.

— Прошу прощения и у вас, барон, — слегка склонил голову князь. — Я не знал, кто вы такой, и предположил, что вы были вместе с Медяниным. Его род предал Империю… Кстати, я знал вашего отца. Достойный был человек.

Деникин подошёл и протянул руку. Скрыв нежелание, я пожал её. Не время ссориться с этим человеком. Пока. Его рука оказалась сильной, но рукопожатие — холодным и мерзким, как поцелуй ведьмы. Да что с ним не так? Или со мной?

— Дубов, я с прискорбием узнал, что вы покинули наши пенаты и больше не рады нашему гостеприимству, — сказал подошедший царевич. Его бойцы рассредоточились вокруг, осматривая обломки. — Мой… дорогой брат, — царевич скользнул взглядом по лицу Деникина, — весьма огорчился, узнав о вашем отъезде.

— У меня появились неотложные дела, — произнёс я.

Владислав ухмыльнулся и раскинул руки в приглашающем жесте.

— Если вы с ними покончили, возвращайтесь во дворец! Ваше появление на балу произведёт небывалый фурор. — Тут царевич слегка наклонился ко мне и прошептал: — Очень хочу на это посмотреть…

— Благодарю, Ваше Высочество, — поклонился ему. — Но я откажусь. Слишком мягкие постели, как по мне.

Царевич рассмеялся:

— Как скажете! Позвольте хотя бы сопроводить вас до воздушной гавани. На моём дирижабле найдётся пара свободных кают.

От этого предложения я отказываться не стал. Мы оставили Деникина разбираться с последствиями сражения, а сами поднялись на борт. По дороге царевич рассказал, что он возглавил операцию по устранению родов предателей.

Примерно в это же время его братья, Алексей и Ярослав, добивали Клюквиных и Кипарисовых. Возмездие за нападение на императорскую семью было скорым и неотвратимым. Жаль, что я сам не добрался до них раньше. Так бы разжился, возможно, парой особнячков.

Смущало ещё кое-что. Всех собак повесили на эту троицу с Самойловым, хотя Медянин только что отрицал, что они причастны к нападению Ледяного медведя. Но его слова слышали только я и Лакросса, а кто нам поверит? Думаю, стоит встретиться с графиней Кремницкой. Она — единственный мой контакт в Имперской Канцелярии. Кто знает, может, бухгалтерские книги помогут ей пролить на происходящее свет истины.

К несчастью, свободная каюта оказалась всего одна. Маленькая, узкая, с одним небольшим иллюминатором, зато с двумя двухъярусными кроватями. Агнес сразу бросилась к двери в ванную комнату, но её опередила Лакросса.

— Занято! — прокричала она, захлопнув дверь перед носом гоблинши.

— Занято! — передразнила зелёная мелочь и бухнулась на одну из постелей, надув губы.

Вероника забралась на второй ярус, а я занял нижний ярус свободной кровати. Нам всем не помешает душ, но тут, как говорится, кто успел…

Едва лёг, как на меня навалилась усталость, а веки налились свинцом. Сказалась нехватка сна последние пару дней. До столицы лететь не меньше шести часов, так что есть время и прикорнуть, и принять душ. Альфачика тоже помыть не помешает.

Корпус гондолы мягко завибрировал, и в иллюминаторе, что был ближе к полу, промелькнули верхушки далёких деревьев. Дирижабль царевича поднялся и развернулся на юг.

Не успел я закрыть глаза, как принесли еду. Простой, но вкусный обед сразу поднял всем настроение. После еды сил сопротивляться сну не осталось, голова отяжелела и бухнулась на подушку. Я закрыл глаза и заснул.

Уже в который раз за последние пару дней пришлось их тут же открыть. Потому что каюта исчезла, и вместо неё я оказался в просторной комнате, залитой светом. Большая кровать, светлые стены, невесомые шторы на окнах и яркий солнечный свет. Вкусно пахло лесом. А я лежал на кровати абсолютно голый. К тому же, не один. С соседней подушки вдруг поднялась голова с очень знакомым лицом.

— Кто ты? — спросил я девушку с рыжими волосами. Тоже голую, кстати.

Если это сон, то он уже начинает мне нравиться. Вот только слишком реалистично всё. Ну да это ещё лучше. Будем считать, что это только сон.

— Совсем ты намёков не понимаешь, Дубов, — нежно засмеялась она.

— Обычно это они меня не понимают, — отвечал я, приподнявшись на локтях.

Полузнакомая незнакомка засмеялась и залезла на меня. Внизу живота горел рыжим треугольник волос.

— Так, — притворно рассердилась наездница, — не слезу, пока не узнаешь меня!

Что ж… Значит, в моих интересах не узнавать её подольше!