3-й год. Глава 19. Часть 1

Ли Риан с чемоданом стоял на пороге.

— Неужели сорок девять дней закончились? — выдохнула я.

К двери я подошла не в самом хорошем настроении. Я всего-то хотела выспаться и отдохнуть в свой выходной. Дочка отпросилась ночевать к подруге, откуда присылала фотографии пижамной вечеринки. Я наслаждалась тишиной и покоем одиночества, поэтому очень удивилась звонку в дверь. Кто же мог подумать, что вместо непрошенного гостя, будет самый лучший подарок? Шок отошел быстро — легким движением я пригласила его внутрь.

— Да. Долгие-долгие дни без тебя закончились, — сказал он, нервно улыбаясь.

Он отпустил ручку чемодана, скинул обувь и подошел ко мне. Он обнял меня, как никогда не обнимал. Но за последние месяцы его тело сильно изменилось. Он осунулся, истончился, высушился. Его объятья стали более грубыми и костлявыми. У меня навернулись слезы, до чего его довела жизнь. Мне надо обязательно постараться вернуть ему былой оптимизм.

На миг его колени дрогнули, и я испугалась, что он теряет сознание. Я отстранилась и посмотрела на него. Он продолжал крепко держать меня за плечи. Он улыбался сквозь слезы, и я поняла, что не физически он был слаб. Его душа вдали от моей теряла энергию, и горела крошечным огоньком. И сейчас просто выходило напряжение всех этих дней.

Я взяла его за руку и повела в гостиную. Усадила на диван, поставила чайник и стала шуршать пакетами и скрипеть дверцами в поисках заварки. Вода быстро закипела и вскоре чай уже окрашивал горячие струи в красновато-черные оттенки.

— Ты есть хочешь? — он помотал головой, и я приготовила лишь чашки.

Наконец я могла с любовью рассмотреть вымотанного друга. Он выглядел старше, в его глазах читалась мудрость. Серебряная челка, которую я заметила на погребении Джиа, теперь скрывалась среди других мелированных прядей. Новый имидж ему настолько шел, что я не могла отвести глаз. Меня привлекало все — новые морщинки, признаки зрелости, — но я все еще не смела его поцеловать. Казалось, я испорчу этот прекрасный момент воссоединения.

Я разлила заварку по чашкам и протянула Риану. Так многое хотелось сказать, но я не понимала, с чего начать. Спросить, где он жил это время? Спросить, чем он занимался? Спросить, насколько он приехал и что собирается делать? Сказать, что я скучала? Сказать, что зачеркивала дни на календаре? Но у меня вырвалось:

— Ужасно выглядишь.

— Спасибо, я всегда могу рассчитывать, что услышу от тебя только правду.

Он отставил кружку, и я притянула его к себе. Нет, не для поцелуя. Я положила его голову себе на ключицу и нежно обняла, как провинившегося ребенка.

— Не хочу говорить, — призналась я. — Хочу просто обнимать тебя.

Я облокотилась на боковую спинку, подложив под голову декоративную подушку. Риан закинул ноги на диван и подогнул в коленях, чтобы поместиться. Его руки оказались в районе моей талии и аккуратно ее обвили. Я слышала его ровное дыхание и чувствовала жар его тела, — только сейчас я осознала, насколько мне его не хватало. Просто иметь возможность поболтать с ним о буднях, увидеть вживую его улыбку, почувствовать его прикосновения. И все это свалилось на меня праздничным конфетти в единственный день, когда я планировала ничего не делать. Так лениться, мне нравилось еще больше.

Наверное, мы уснули, потому что когда я открыла глаза и потянулась за чаем — он уже остыл. Ли тоже сел прямо и потер лицо ладонями.

— Сбылась моя мечта, — довольно заявил он.

— Какая? — поинтересовалась я.

— Засыпать и просыпаться рядом с тобой.

Я рассмеялась.

— Я скучал по твоему смеху.

Он сказал это радостно, но эмоции вновь подошли комом к горлу. Я поняла, что если он выдавит из себя хоть слово, то снова заплачет, потому старается сдержаться.

— Знаешь, а я не скучала, — дерзко выдала я. И дождалась, пока на его лице появится тень обиды. — Да, мне было чем заняться! — я задумалась, вспоминая, куда я могла положить нужную вещь. — И даже покажу тебе чем.

Я сбегала в свою комнату и вскоре вернулась с картиной в руках. На квадрате пятьдесят на пятьдесят сантиметров был его портрет. Мне понравилась арт-терапия с Жанной и портрет покойного мужа, что я решила продолжить рисовать. Мне приходили разные образы, но чаще всего я рисовала того, кого мне не хватало больше всего. Эта картина мне удалась лучше остальных, поэтому я ее забрала с собой. Другие эскизы Жанна категорически отказалась отдавать и выставила в галерее своих учеников. За последний месяц ее занятия набирали обороты, и я шутила, что это именно мои картины приманили людей.

Да, это была моя лучшая попытка, но я нервничала, когда передавала ее в руки своего вдохновителя. Это был мой взгляд на него со стороны, и я не знала, насколько ему понравится.

— Уа-а. Какая красота! — он взял в руки холст и с милой улыбкой рассматривал каждый мазок. — Интересный стиль! Чем ты рисовала?

Я хитро улыбнулась и села рядом.

— Пальцами.

Он открыл рот и посмотрел на меня, а потом вернул взгляд к картине. Он провел пальцами по линиям, чтобы почувствовать неровности краски.

— Это потрясающе. У тебя золотые руки! Можно я его заберу себе?

— Конечно. Хотя этот портрет мне нравится больше всех. Ну ладно в ближайшие месяцы соберусь и нарисую себе еще один.

— «В ближайшие месяцы»? О чем ты? — удивился он.

— Ты же не думал, что я не заставлю тебя отбывать весь срок траура? — пояснила я.

— Полгода? Ты с ума сошла! Никто в современной Корее уже так не делает.

Я строго на него посмотрела.

— Мне найти этих людей, чтобы доказать тебе обратное?

Он сник и тихо произнес:

— Не понимаю, зачем нам так долго ждать?

Я смягчилась и положила руку на плечо.

— Для видимости! Ты должен соблюсти все правила. Ты знаешь, что с тобой сделают, если догадаются, что брак был заведомо провальным? Тебя разорвут на кусочки — а уж эти ваши несознательные девочки умеют подпортить жизнь. Поэтому прежде чем ты покажешь им меня, ты втиснешь все в рамки приличия.

— А я буду тебя ждать здесь. Время пролетит быстро — ты даже не заметишь. Кстати! Там и Рождество рядом.

— О, Рождество — наше золотое время.

— Наше любимое время, — подтвердила я. — Время счастья.

— Скорей бы, — он наклонился в мою сторону и поцеловал.

Под жаром его поцелуев я тысячу раз спросила себя, почему этого не произошло раньше. Почему мы так долго ждали близости, а не накинулись друг на друга на пороге? Признаю, что у меня был осадок от нашей последней встречи, да и было утро — я еще не успела толком проснуться. Но что остановило его? Неприятные мысли хлынули в голову, и мне было не справиться с их потоком. Я отстранилась и нехотя открыла глаза:

— Почему ты осмелел только сейчас?

Он опять застонал, а потом и вовсе вскочил с дивана.

— Да потому что! Я не знал, примешь ли ты меня вообще.

— Почему я не должна была тебя впускать?

— Может, потому что ты уже нашла кого-то другого. Я же вижу, какая ты: яркая, сильная, мудрая. А здесь столько богатых одиноких людей, что я удивляюсь, что ты еще не завалена подарками.

Я не сдержалась и посмеялась над его праведным гневом.

— Хочешь знать мой секрет?

Он кивнул.

— Я надеваю обручальное кольцо. Самые близкие знают, что это обман. А остальные видят лишь то, что я замужем, и мгновенно теряют интерес, — я подмигнула. Но потом радость сошла с лица. — Ты ведь, знаешь, что значит потерять дорогого человека. Представь, как мне больно было смотреть на других мужчин. Ты — другое дело. Ты из прошлого, ты давно стал частью меня. Но новым знакомым я всегда сразу показывала границы дозволенного. Мне даже пришлось ходить на терапию, чтобы как-то прийти в себя. От того я пошла на танцы, на рисование, меня лечили расслабляющими массажами и вибрирующими звуками. Я провела огромную работу над собой, чтобы просто смотреть на окружающих меня мужчин. А ты говоришь, чтобы я кому-то что-то обещала? Категорически нет. Ты исключение.

Я разнервничалась. Раскрывая душу, я почувствовала, как наливаются слезы и дрожат руки. Мне захотелось вина. Я порылась в шкафах и нашла бутылку красного.

— Ты будешь?

— Нет, спасибо, я напился за эти два месяца.

— Оу, точно. Прости. Я тогда тоже не буду.

Я поставила все обратно и наполнила тарелку финиками. Лакомство пришлось Ли по вкусу, а мне удалось немного расслабиться.

— Я уже не помню времена, когда не было тебя, — разоткровенничался он после долгой паузы. — Очень хочется скорее забыть этот кошмар и прошлую жизнь и начать просто жить. Только сейчас я понимаю, как много не хватало в моей жизни. Влюбленности помогали испытывать обновление чувств и снова писать песни о любви. Но наши отношения просто переворачивают все с ног на голову. Старые слова обретают новый смысл, и мне хочется переписать половину песен, оставив лишь настоящее чувство.

— Ты как всегда строг к себе. Ты можешь только увидеть собственный путь, но не должен его осуждать.

— Почему?

— Потому что именно он привел тебя ко мне, — сказала я и поцеловала его в лоб. — Именно он привел меня к тебе. Все твои песни мгновенно западали в душу, и твоя улыбка заставляла сердце биться чаще. Так что можешь думать что угодно, но при мне о себе ты можешь говорить только положительное. Иначе ты выставляешь мой выбор мужчины в нелестном свете.

— Ха-ха! Вот это ты закрутила. Теперь я и вправду не смогу ничего плохого сказать, потому что обижу тебя, хотя буду метить в себя.

Я подмигнула и вернулась в объятья. Больше не хотелось говорить, только чувствовать его рядом, быть частью его. И все же он не выдержал тишины:

— Что нам делать дальше?

— План простой: найти друг для друга время и пространство, — отреагировала я.

— А нам это удастся?

— Конечно! Нам еще и не такое удавалось.

— Это точно! — подмигнул Ли Риан.

Он взял мою руку и поцеловал, а затем не отпустил. Как не отпустил меня в самую первую встречу. Как не отпустил возможность завоевать и соблазнить меня любыми средствами. Как не отпустил мысли обо мне в другие месяцы года, когда мы не были рядом. Как не отпустил желание прожить оставшуюся жизнь вместе.

Я понимала, что у него есть всего несколько дней, что он потом надолго уедет в тур и писать новые песни, сниматься в клипах и раздавать интервью. Но разлука теперь не казалась непримиримой, не казалась убийственно тяжело, когда приходилось вырезать из сердца чувства и воспоминания, чтобы жить нормальной жизнью. Потому что теперь все изменилось навсегда. Мое сердце освободилось от тяжелого прошлого, крылья были снова расправлены, и у меня была поддержка самого главного человека — дочери.

А дальше рисовались такие радужные перспективы, что дочка станет совершеннолетней и выберет свой путь, в который нельзя будет вмешиваться, а только наблюдать и восхищаться. Все-таки она взяла лучшее от своих предков. И тогда мы с Ли Рианом останемся вдвоем. Я смогу ездить к нему в любую страну, где он будет задерживаться хотя бы на несколько дней. А потом станет настолько невыносимо жить раздельно, что мы наконец купим совместный дом.

— Ты думаешь о чем-то очень приятном, — шепнул он.

— Как узнал?

— «У тебя есть тайная улыбка и ты показываешь ее только мне…» (You've got a secret smile and you use it only for me — группа Semisonic песня «Secret smile»).

Я засмеялась и зарылась в его объятьях. Эти старые песни, которые мы все слушали в девяностые годы и верили каждому их слову, всегда умели точно выразить эмоцию момента. Сейчас, когда по большей части музыка стремилась к отражению движений народных масс, Корея все еще давала надежду на сохранение классических стилей популярной музыки, и рядом со мной был один из ее гениев.

На разных такси мы ездили, чтобы сходить в кино и погулять по магазинам. Мы просили в ресторанах закрытые места для влюбленных. Купались только после заката на разрешенных пляжах под пристальным светом фонарей и взглядом спасателей. Мы вместе готовили, и уже не было ни напряжения, ни страха. Я угощала его блюдами русской кухни, а он меня — корейской. Мы вместе засыпали и просыпались. Мы будили друг друга поцелуями, страстными взглядами и горячими объятьями. А потом в душе смывали страхи, что это неправильно, что это временно. И вновь тонули в глазах друг друга.

Я познакомила его со своими подругами. Ясмину мы перехватили на прогулке с детьми. Она выбирала красивые безлюдные места, и нам с Рианом подходила такая атмосфера. Юля позвала нас на предварительное открытие ресторана — открытие для своих — и кормила нас невероятными яствами. А новые десерты были умопомрачительными. Риан сказал, что никогда так вкусно не ел, и я впервые увидела, как Юля смущается. К Оливии в студию мы не пошли, но специально для нас она устроила выездные танцы, и мы полночи танцевали на набережной. А потом пошли гулять по центру, как делали раньше. Все было закрыто, и мы порадовались своей удачи в прошлый раз.

Ева почти все время проводила в студии, чтобы не мешать нашей идиллии, за что я ей была по-человечески благодарна. Но в один день мы поехали с ней. Жанна тут же закрыла свою галерею и при нас дернула ручку, чтобы удостовериться, что закрыто на замок. Она казалась такой счастливой, что тут же подхватила Риана под руку и повела на экскурсию. Он посмотрел основную экспозицию и много удивлялся красоте полотен. Он дошел до угла помещения и хотел было развернуться, но что-то в гигантском холсте показалось ему интересным. Он обернулся на меня и встретился со смущенным и тяжелым взглядом.

Жанна пришла на выручку:

— Это как раз сеанс арт-терапии был, и Аврора нарисовала покойного мужа.

Он тут же подтвердил, что узнал мазки пальцами, как на его портрете, и Жанна восхитилась его наблюдательностью. Затем произошло то, что никто не ожидал. Ли опустился на колени перед картиной, несколько раз глубоко наклонился и вслух поблагодарил нарисованного Вадима за то, что тот все эти годы заботился обо мне — теперь и Риан берет на себя полную ответственность за мои жизнь и счастье. Я была растрогана, а Ева неожиданно подбежала к нему и обняла. Видно, он сказал что-то созвучное ее мыслям.

Мы хотели выпить чаю с видом на патио, но мы пошли через мастерскую и тут же остановились. Жанна выставила все портреты Ли Риана, написанные мной за прошедшие недели. Первой мыслью было сбежать, но потом я вспомнила, что уже показала свою лучшую картину, и стала искать ей замену.

А потом пять дней прошли, и я впервые боялась его отпускать. Раньше я хотела, чтобы мы больше не встречались никогда, и наваждение покинуло голову и тело. Но теперь, когда я так страстно желала, чтобы он вернулся в мою жизнь, как можно было расставаться? И страх отразился на лице.

— Как ты можешь бояться после всего, что с нами было? — он показал тату на безымянном пальце. — Судьба все за нас решила, помнишь? Что бы ни произошло, мы всегда встретимся здесь. Когда-нибудь.

Я кивнула и обняла крепко, чтобы он хорошенько запомнил на ближайшие месяцы чувство домашнего уюта. Он немного набрал вес, и теперь тело его стало мягче на ощупь. Я почувствовала поцелуй на лбу. Тревожность ушла, оставив только тепло и нежность. Я не хотела видеть, как он уезжает, поэтому не спустилась с ним вниз. Но все равно смотрела в окно. Наверное, он догадался об этом, потому что поднял голову и помахал на прощанье. Сердце вырывалось из груди к нему, не понимая, почему руки отпустили самого дорого человека. Я открыла ставню и закричала, что есть мочи, чтобы мои слова точно достигли его ушей:

— До встречи в Дубае!

Он нарисовал руками сердце и скрылся в такси.