3-й год. Глава 17

Через три месяца пришло сообщение: «Приезжай в Сеул».

Ни думая ни секунды, я написала Коллину Фостеру и взяла неделю. Он лишь попросил быть в доступе, и отпустил. Самолет нашелся уже на следующий день, и я собрала минимум вещей для краткой поездки. Обратный билет я пока не брала, потому что не знала, насколько задержусь.

В ответ я послала номер рейса и время прилета. Сообщение было прочитано, но никакой реакции не последовало. Я не обиделась, но руки задрожали в ужасном предчувствии. Он бы не позвал, если бы не был крайний случай. Боже, как я хотела сейчас мгновенно переместиться и обнять любимого. Но вместо этого пошла и обняла дочку. Она сама позвонила Жанне, чтобы перекантоваться у нее пару дней, пока я буду в отъезде. Жанна согласилась, и мы стали собирать Еву в гости.

Ночь я спала плохо, все никак не могла успокоить поток неприятных мыслей. Зато с утра с удовольствием вскочила с постели, разбудила дочку и вызвала ей такси. В школу написала, что несколько дней дочка будет отсутствовать, чтобы не обременять подругу еще и вождением на занятия. И Жанна, конечно, была благодарна. Скорей всего она уже придумала, чем они займутся. А мне было приятно, что они были на одной волне, и я могла спокойно их оставить.

В аэропорту меня встретил водитель с табличкой. Он разговаривал только по-корейски, так что я не поняла ни слова и просто пошла следом на парковку. Только спустя час поездки я подумала, что не поприветствовала город, как это было с Дубаем, и возможно родина Ли Риана не будет ко мне так добра. Но постаралась отбросить негативные мысли. Мне хватало, что внутренний голос бил тревогу о предстоящей встрече.

Мы ехали долго, и возможно выехали за границы города, потому что в окне мелькали частные дома. Надо сказать, шикарные коттеджи. Мы остановились у одного такого особняка. Я ожидала, что меня высадят на улице, но водитель открыл ворота. Он высадил меня у парадного входа, а машина с моим чемоданом скрылась в подземном гараже. Далее меня провели в гостиную, где находилось несколько человек. По виду один из них был врачом и что-то с горечью говорил Ли Риану, а тот бледный и уставший молча кивал на только ему понятные слова.

Я не оторвала взгляд от любимого профиля, пока мое внимание привлекло громкое возмущение. Я огляделась и только сейчас заметила пожилую женщину, сидящую на кожаном диване. Она молодилась и красила волосы, но седина пробивалась у корней, так что я легко догадалась, что смотрю на тещу Риана. Она была одета в черный юбочный костюм, который подчеркивал стройность ее фигуры. Весь ее вид говорил о горе, но глаза выдавали полное равнодушие и на лице читалось облегчение, эмоция, контрастировавшая с тяжелой атмосферой. Мать Джиа сначала с неприязнью осмотрела меня с головы до ног и позвала Ли Риана. Со стороны казалось, что она сделала распоряжение своему слуге. В несколько резких движений он смог повернуться ко мне, и в его глазах промелькнула обычная искра радости. Однако он лишь встал с места и низко поклонился.

— Спасибо, что приехала. Позволь мне сопроводить тебя до покоев хозяйки, — сказал он монотонно. Он ни полуулыбкой не показал, что был рад меня видеть. Это было совсем на него не похоже.

Я не понимала, какой хозяйки и что вообще здесь делала, но понадеялась, что когда мы скроемся из виду, Ли сможет хоть что-то объяснить. И решила поддержать официальный тон.

— Спасибо, — сказала я по-корейски и поклонилась.

Действительно, когда мы сделали поворот в другой коридор, я увидела, что он немного расслабился. На середине пути он остановился и прошептал:

— Джиа пожелала поговорить с тобой перед смертью. Врач сказал, что анализы ухудшаются и предупредил, чтобы мы успели попрощаться и сказать все, что хотели, чтобы потом не жалеть об утраченной возможности.

— Хорошо, я поговорю, — я попыталась взять его за руку, но он спрятал обе в карманах. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Я почувствовала себя прокаженной и убрала руки, чтобы не нервировать его. — Куда?

Риан приоткрыл дверь и пригласил меня внутрь. Естественно, он со мной не вошел. Комната вкусно пахла пачули, ванилью и нотками лаванды, но запахи лекарств и смерти все равно пробивались в общий букет. Окна комнаты выходили на внутреннее патио и открывали красивый вид на небольшой садик. На кровати, отодвинув полупрозрачный палантин, сидела девушка и смотрела на ухоженный цветник. Она не дернулась от скрипа двери и не повернула голову, но заговорила на хорошем английском:

— Каждое движение причиняет боль, и мне уже сложно поворачиваться. Ты не могла бы подойти к свету, чтобы я тебя рассмотрела.

— Конечно.

Я обошла большую кровать и увидела мягкий стул, который будто ждал меня. Я решила сесть, чтобы оказаться на уровне глаз девушки. Страх мой ушел, когда я увидела лицо страдалицы. На нем не было отпечатка физической или душевной боли. Да, в глазах было отчаянное желание поскорее освободить бренное тело, но это совсем не отражалось в чертах лица.

Ее глаза метнулись в мою сторону и подробно рассмотрели. Так обычно мы чувствовали себя на медосмотре в школе, где противно лапали все части тела. После тщательного сканирования ее глаза вновь вперились в окно.

— Я думала, ты другая.

— Какая же?

— Легкомысленная, инфантильная, драматичная.

— О, я драматичная. Еще какая! Но почему легкомысленная?

— Потому что ты должна была быть полной противоположностью мне. Риан так говорил. Вот я и подумала, что ты должна быть поверхностной и ветренной. Тем более, отношения в командировке не говорили о тебе ничего хорошего.

— Это правда. Я до сих пор корю себя за такое поведение. Но какая же я по-твоему?

— Сильная, страстная, целеустремленная, а еще заботливая и верная. Последнее — это вывод из того факта, что ты приехала так быстро. Бросила все ради его спокойствия. Сейчас ты тоже изучаешь меня, потому что даже не спросила, зачем летела через полмира.

— Мы через столько прошли — нам не нужны причины. Если ему нужно, чтобы я приехала, значит, я еду. Он не попросил бы просто так. А когда найдет силы, он все объяснит. Я не против подождать.

— Похвально, столько доверия и любви. Но в твоих глазах есть оттенок смерти. Почему?

— Ты наблюдательна, — отметила я.

— Положение обязывает.

Лицо девушки никогда не меняло выражение, но я была уверена, что сейчас она шутила.

— Мы с мужем попали в аварию. Я выжила, а он — нет.

— Риан не говорил, что ты вдова.

— Он многое не говорит.

— Тоже верно. Но это хорошо, что ты вдова, ты поймешь, что делать, когда меня не станет.

— Знаешь, когда я пришла в себя после аварии, мне казалось, что я приношу всем только несчастье. Даже если не я направила руль, то могла своим поведением навлечь на нас кару свыше. «Ты не достойна его, и я у тебя его заберу!» — сказала я более низким голосом. — А потом все ждала, что получу второй удар за Ли, но он все не приходил и не приходил, и я перестала бояться.

— Несущая смерть, значит, — сказала Джиа вслух. — Как мы все-таки похожи. Но я изначально никого к себе не подпускала. И не сразу поняла, как получилось, что Риан подобрался так близко. Я все пыталась узнать, что же могло так сильно на него повлиять, но он так и не признался.

— Я всего лишь сказала ему правду. Ту правду, в которую верила тогда.

Джиа медленно подняла левую руку, нащупала стол с письменными принадлежностями и придвинула к себе. Минут пятнадцать она что-то выводила на бумаге, периодически чиркая и исправляя иероглифы. А я воспользовалась моментом и огляделась. Комната была обычной. Здесь не было гобеленов или дорогой мебели, как я ожидала изначально. Но внутренний дворик потрясал воображение. Кроме подстриженных кустов и красиво оформленных клумб, здесь начинала зацветать сакура.

— Знаешь, — скрипнуло колесо передвижного столика, и девушка заговорила, — одно время я думала, что действительно ему нравлюсь. Он появился на встречах клуба такой понурый, будто его снесло поездом. Он воскрешался, только когда начинал рассказывать о тебе — именно тогда у меня сложилось мнение о роковой блондинке, женщине-вамп, что подчиняла волю мужчин и бросала их.

Я усмехнулась, но она не обратила на меня внимания и продолжила.

— Я как никто знала, если смертельная болезнь поразила тебя, то поможет либо чудо, либо ничто. Риану вряд ли бы помогло, если бы я начала поносить тебя в наших разговорах, чтобы очернить твой образ в его глазах. Поэтому старалась лишь подчеркнуть, сколько он сделал после встречи с тобой, сколько песен написал и раздал знакомым артистам. Он на самом деле еще много чего написал, просто пока не готов показать это миру. Потом, почувствовав родственную душу, я открылась ему, что тоже люблю писать стихи. Он почитал и прочувствовал. Так мы и зацепились — показывали друг другу самое сокровенное и находили понимание и поддержку. И когда он плакал над моими стихами, потом успокаивался и уже с улыбкой говорил, что они прекрасны, я так надеялась, что он полюбил мою душу, и осталось совсем чуть-чуть, чтобы полюбил и тело.

— Это было жестоко, — безапелляционно вставила я.

— Да. Только когда меня хватил первый серьезный удар, я поняла, что мне осталось недолго, и если он влюбится, то я усугублю его травму, и он может не оправится никогда, — она остановилась.

Я слушала ее историю и тоже завороженная смотрела на молодую зелень сада, но сейчас повернулась к ней и увидела слезы. Ее голос при этом не дрогнул, но крик души обдал холодом. Я пересела и приобняла.

— Так не больно? — уточнила я, чтобы не причинять ей больше того, что она испытывала.

— Нет.

Я вытерла ей лицо салфеткой, которую нашла на тумбочке рядом с кроватью, и затихла, чтобы она смогла продолжить.

— Он заходил ко мне в больницу, и тогда я решилась рассказать ему, что все это время не пыталась спасти его, а только глубже заманивала в сети. Я плакала и прятала от стыда глаза, но он только поблагодарил меня за то, что какой бы ни была причина, я все же держала его наплаву. И поэтому он сделает мне сюрприз, когда я выйду из больницы. Я стала слушаться врачей, строго следовала диете и режиму, и быстро вернулась в строй. Он попросил моих родителей, чтобы именно он забрал меня из больницы. Но повез не домой, не сразу. Он повез меня в издательство, которое заинтересовалось моими стихами. Мы подписали договор, который юрист Ли Риана уже просмотрел и удивился, что условия были очень выгодные. И я подписала. Также издательство попросило высылать все, что я напишу за последние месяцы жизни. Эти коробки, — указала она пальцем в правый угол от нас, — это все для них. Попроси Ли Риана проследить, чтобы они попали в издательство.

— Конечно. Только ты пока не смей покидать его.

— Я ему больше не нужна. А он — единственное, что меня держит на этой земле.

Я хотела возразить «Нет! А как же мама! И друзья!», но она слишком страдала от болезни, чтобы заставлять ее мучаться дольше. И я погладила ее волосы.

— Теперь, когда я могу передать его судьбу в твои руки, я уйду спокойно. К сожалению, ему придется носить траур полгода, но потом вы сможете наконец быть вместе. Ты же дождешься его? — Я сделала вдох, чтобы ответить, но она опередила меня. — Конечно, дождешься. Что-то я глупость сказала.

Теперь и у меня лились слезы.

— Я бы с удовольствием смотрела на вашу прекрасную пару на экране. Вы так подходите друг другу — талантливые поэты, красивые, молодые, из одного мира, нашедшие друг друга. Но я встала между вами — и болезнь, да, но вдруг случилось бы то самое чудо? И вы были бы вместе. Ты бы родила ему детей и даже если бы ушла раньше него, оставила бы частичку себя в нем навсегда, и он бы смог жить ради детей дальше. Ради детей так просто жить. Я сама только за дочь и держусь.

Джиа усмехнулась.

— Я бы все отдала, чтобы хотя бы часть того, о чем ты говоришь, сбылось. Но моя роль в его жизни совсем другая. Вы скоро поймете этот дар.

— Не говори так! Ты не можешь сдаваться так рано! Ты еще можешь пойти на поправку. И у вас все будет хорошо. А что я могу ему дать? Я уничтожила мужа, сломала Риана — я действительно не должна ни к кому приближаться… У него, может, и получится пережить и продолжать, а вот я боюсь, что не смогу взять на себя такую ответственность.

— Ты теперь обязана. Я как узнала, что он вновь тебя встретил, поняла, что у меня другая роль в его жизни.

— Я жалею, что судьба свела нас с Ли три месяца назад. Получается, тебе стало хуже из-за меня. Если бы я не влезла между вами, то не довела бы тебя до полного изнеможения.

— Глупости, — перебила она меня и отринула от моих объятий, чтобы посмотреть в глаза. — Это был знак, что мне пора уходить. Теперь твоя очередь поддерживать в нем огонь творчества. «Мы ответственны за тех, кого приручили», — и ты должна полностью отдаться новой миссии — сделать Риана счастливым. Теперь только ты можешь это сделать. Да, в первый раз ты его чуть не сломала, но ведь ты сломала себя, правда? — я кивнула. — Значит, в ваших мирах должны были произойти эти изменения, чтобы вы поняли, что созданы друг для друга. И вообще общий статус «вдовы» и «вдовца» делает вас просто идеальной парой для прессы.

— Я тоже об этом подумала, — призналась я.

— Значит, ты уже идешь в нужном направлении. Позволь прошлому остаться в прошлом и с легкой душой иди в будущее — я заберу с собой все твои грехи, все твои страхи.

И после этих слов она накинулась на меня, будто не обнять хотела, а высосать без остатка. Ее объятья казались жесткими, костлявыми, кожа казалась искусственной, а оболочка совершенно пустой, и только сердце все также пылало чувствами, что согревали ее мрачные мысли, что приводили ее последние нервы в ужас.

Она расцепила руки.

— Позови сначала Ли Риана, а потом маму, пожалуйста. Тебе придется покинуть мой дом сразу, потому что мама не потерпит тебя, — и я вспомнила ненависть в глазах пожилой женщины. — Но не уезжай из страны пока — мне осталось совсем чуть-чуть, и я хочу, чтобы ты была рядом с ним, когда он начнет обвинять себя в том, к чему отношения не имеет. Я обо всем уже распорядилась. Еще три месяца назад. Но я должна была встретиться с тобой.

— Как жаль, что я не могу узнать тебя лучше. Ты была бы идеальной женой для него. Единственной достойной, к кому я бы не посмела ревновать, а только радоваться. Как жаль, что я не могу для тебя ничего сделать.

— Можешь! — и тут я ожидала фразы «сделай его счастливым» или «роди ему детей» или еще что-то в этом роде. Но она попросила помочь ей прилечь. — Чтобы ты знала, я ненавижу просить о помощи, и даже при сильных приступах не позволяю кому-то делать что-то за себя. Но ты полна заботы и с потерей мужа у тебя перекрыта часть чакры любви и заботы. Ты ведь чувствуешь стеснение в груди? — я удивилась и кивнула. — Я скажу Ли Риану, чтобы он сводил тебя к моему массажисту. Он откроет все каналы для восприятия космической энергии, энергии вселенной. Да ему и самому надо, но он все находит причины не ходить. Ты полна заботы, и мне хочется ее почувствовать, прежде чем она полностью перейдет Риан. — Я помогла ей прилечь и накрыла одеялом. — Это оказалось так хорошо — позволять людям заботиться о себе. Почему я раньше не позволяла им этого? — она усмехнулась. — Спасибо тебе за эти минуты. Я не зря ждала встречи с тобой. А теперь зови остальных.

И закрыла глаза.

Я вышла, совсем не чувствуя своего тела. Как в тумане прошла по коридору и не сразу вышла в нужно ответвление. Передо мной появился Ли Риан. Я не могла рассмотреть его эмоции, потому что сама еле держалась на ногах. Я показала ему на дверь и сказала: «Она тебя ждет». И продолжила путь. Я летела сюда, чтобы заключить в объятья любимого и подарить ему свою заботу, но сейчас мне казалось, что если я его обниму, то оставлю свой запах, Джиа учует его, и ей станет еще хуже. Я не могла так поступить с ним, не могла так поступить с ней, и с болью в сердце, с дрожащими от желания руками я повернула в гостиную.

На диване все в той же позе оставалась мать Джиа. Я поклонилась и сказала, что Ли Риан позовет ее к дочери. И направилась на выход. Шофер уже ждал меня с открытой дверью. И увез в какой-то отель. Он помог донести чемодан до ресепшен, где его перехватил молодой удалец. Когда мне выдали ключ от номера, тот повел меня к лифтам.

Я приняла душ — я чувствовала, что мне нужно смыть последние сутки, чтобы расслабиться и попытаться уснуть. А затем повалилась в кровать и, стараясь не думать, закрыла глаза. Лишь на секунду я вернулась в сознание, чтобы написать дочери, что долетела нормально и уже отдыхаю в отеле. Удивительно, но мне удалось мгновенно провалиться в сон. На приходящие сообщения я уже ответить не могла.