— Вот дерьмо…

Очнулся я довольно быстро. По крайней мере, солнце не успело пройти по небосводу хоть сколько-то заметное расстояние, мана тоже толком восстановиться не успела… да и труп под моим телом едва-едва начал остывать.

Какой труп? Моего напарника, разумеется. Честно говоря, мне было крайне стыдно, но я даже имени его не запомнил, а ведь он, по сути, спас мне жизнь — сначала замедлил полёт, а потом собственным телом смягчил мне падение. Впрочем, сильно сомневаюсь, что это был его сознательный выбор. Чистая случайность. Учитывая, как нас болтало и крутило во время падения, ни о каком контроле там и речи не шло.

Увы, совсем без травм я обойтись не смог. Мягко говоря. Так-то человеческое тело — далеко не мягкая подушка. Не будь у меня прокачана каменная кожа, меня могло, например, проткнуть осколками костей напарника — я явно ощущал, как мне в бок упирается что-то острое, упорно пытаясь прорвать мою защиту. Рёбра, наверное. Не то чтобы это меня сильно интересовало, но посторонние мысли помогали хоть как-то отвлечься от вездесущей боли.

А болело у меня… ну, примерно всё. Но поднимать голову и хоть как-то шевелиться, чтобы оценить повреждения получше, я не рисковал. Во-первых, я и так прекрасно понимал, что состояние у меня хреновое — например, скосив глаза, я прекрасно видел изогнувшуюся под неестественным углом левую руку, смотревшую в небеса. Во-вторых, по ногам проходили волны нехороших мурашек, а поясницу-то и дело простреливало острой болью даже от медленного и спокойного дыхания. Спасибо Тинни и её урокам, вероятный перелом позвоночника я распознал пусть и с некоторым сомнением, но всё же предпочитал лишний раз не шевелиться. От греха подальше.

Наконец, спустя минут десять отдыха (ни о какой медитации тут и речи не шло), то и дело прерываемого вспышками боли, я сумел восстановить достаточно маны, чтобы перегрузить Восстановление сразу раза в четыре. Был соблазн подлечиться сразу, как откатится заклинание, но, поразмыслив, я решил лучше перестраховаться и влить маны с запасом: судя по самочувствию, навык деревянной плоти худо-бедно защитил внутренние органы, так что основная работа предстоит с костями. Боюсь даже представить, сколько у меня переломов и трещин, но это именно тот тип повреждений, с которым заклинание справляется хуже всего. Поэтому такое лучше лечить крупными рывками, а не понемногу-помаленьку. Особенно с учётом болезненных ощущений в процессе…

Отбросив лишние мысли, зажмурившись и стиснув зубы, я влил всё накопленное в Восстановление. Концентрировать в одном месте не стал — пускай лечится всё тело. Куда нужнее — туда поток и направится. Да и в целом, без понимания лучше не вмешиваться в работающее заклинание. Например, решу сначала на руке сосредоточиться, а у меня где-нибудь в животе внутреннее кровотечение и я вот-вот потеряю сознание… хотя это, конечно, маловероятно. Регенерация прокачана уже достаточно, чтобы выжить даже без внешнего лечения. Теоретически. При достаточном питании. Только вот регенерация не вправит мне руку, и неправильно сросшиеся кости потом придётся ломать заново. Да и еды у меня при себе толком нет, и вообще…

Последняя мысль прервалась влажным хрустом и вспышкой яростной боли в руке.

— М-м-м!

От того, чтобы завыть в голос, меня удерживала лишь бившаяся в голове мысль о том, что не так уж далеко мы улетели от гномьей армии. А коротышки сейчас должны быть очень, очень злыми…

Щелчок — и боль резко уменьшилась, заставив меня кое-как разжать сведённые судорогой челюсти и выдохнуть. Осторожно повернув голову, я поморщился. Ладно, одного заклинания, даже перегруженного в несколько раз, тут явно маловато. Рука, пусть и приняла положенную природой форму, выглядела весьма неаппетитно — синеватая, опухшая… да и пальцы шевелятся кое-как.

Не спеша принимать сидячее положение, я продолжил осторожно крутить головой, чтобы худо-бедно осмотреть и себя, и местность вокруг. Ну, на первый взгляд — мне повезло. Мы рухнули не посреди равнины, где были бы видны на километры вокруг — трава ещё не выросла достаточно высоко, чтобы скрыть наши бездыханные тела. Не в одной из десятков рощиц, раскиданных вокруг Цагатта — пусть там мы были бы прикрыты от случайного взгляда, но и приземление могло оказаться куда более неудачным. Представив, как наши тела с огромной скоростью нанизываются на случайный сук или верхушку дерева, я невольно поморщился: от такого и каменная кожа не факт, что спасла бы.

Но… пронесло. Мы упали в крохотном овражке, промытом весенними ручьями. С месяц назад при некоторой толике неудачи мы могли приземлиться ровно в такой ручей и захлебнуться в нём — пусть без сознания я провёл совсем немного времени, но этого бы вполне хватило. Но сейчас внизу осталась лишь подсохшая грязь, сквозь которую кое-где пробивалась трава. Думаю, эта грязь добавила нам ещё немного шансов выжить — всё ж таки падать в неё было помягче, чем на сухую землю.

Ещё десять минут (на этот раз я смог худо-бедно помедитировать и высосать остатки маны из накопителя), ещё одна доза Восстановления — и я осторожно расстегнул набухшие и заскорузлые от крови кожаные ремешки. Скатившись, наконец, с трупа напарника, кое-как поднялся на четвереньки, стараясь не опираться на ещё не зажившую толком руку. Бросив взгляд на бездыханное тело коллеги, я вздохнул и невольно передёрнул плечами. Мда… у бедолаги не было шансов. Судя по состоянию тела, на физические характеристики и защитные навыки он явно не налегал. С другой стороны, в определенном роде ему повезло — вместо болезненной и не самой быстрой смерти от кучи травм и переломов, он умер практически мгновенно, воткнувшись головой в склон оврага и банально свернув себе шею.

На ноги я вставать не рискнул — уж больно крохотной был этот овражек. Считай, извилистая ямка в земле. Мне по пояс, не больше. Выглянув наружу, оглянулся и невольно крякнул. Гномов в округе видно не было. Ни одного. А вот в стороне Цагатта, помимо мельтешения крохотных точек, то и дело что-то вспыхивало всеми цветами радуги. В основном, конечно, красно-оранжевым. Шум битвы с такого расстояния я не слышал, но и без того было понятно, что оставшиеся гномы, видимо, плюнули на поиски разлетевшихся диверсантов (тем более что большая часть должна была успешно вернуться к основной армии) и поспешили на помощь своим зеленокожим союзникам.

Немного расслабившись, я отполз немного в сторону от начинающего попахивать трупа и вновь улёгся на землю, выбрав место посуше. Смысла куда-то двигаться сейчас попросту не было. Раз меня активно не ищут, то можно спокойно долечиться, восстановить ману — и уже тогда направиться в сторону разгорающейся битвы. Учитывая её масштабы — часок-другой точно потерпят. Да и не то чтобы я горел желанием туда идти, на самом-то деле. Сломанную руку припекало равномерной, зудящей болью, а в поясницу то и дело стреляло яркими, болезненными вспышками (слава богам, что хотя бы мурашки и онемение в ногах прошло). И с каждой такой вспышкой в голове усиливался предательский шепоток — мол, ты на сегодня своё уже отлетал, остальные и без тебя справятся. Пожалуй, этот голос мог бы даже одержать победу, если бы не тот факт, что в той стороне сейчас сражается брат… и Энигма… и ребята-гварды… да и много кто ещё. За прошедшие недели я успел неплохо поладить с множеством достойных людей среди защитников Лепестка — ничто так хорошо не сближает, как общий враг и совместная работа плечом к плечу.

Поэтому я лежал и медитировал, то и дело выходя из транса и прислушиваясь: мало ли, вдруг часть гномов таки отправили прочесывать округу? Слегка восполнив резервы, пусть и едва на треть (мой резерв уже начал приближаться к девяти сотням единиц), и ещё пару раз скастовав Восстановление, я, наконец, решил заглянуть в интерфейс. Системных сообщений после удара мне насыпало огромную кучу, но на тот момент мне было вот вообще не до них. Да и навряд ли там оказалось бы что-то полезное — скорее всего, лишь десятки уведомлений о получении опыта, как и всегда при применении Шторма. Ну, может ещё получение нового уровня где-то там затесалось… но навряд ли. До следующего мне было ещё далековато.

Однако реальность сумела меня удивить. Крайне неприятно.

Вы приняли участие в убийстве Морриса Кир Наус, обладающего Даром «Жертвы». Ваш баланс чжэн-ци пересматривается (согласно балансу убитого и вашему вкладу в убийство). Ваш баланс уменьшается на 358 единиц.

Конан недоволен вашим действием! Отношение Конана −4!

Гаррет недоволен вашим действием! Отношение Гаррета −3!

…

Креол, покровительствующий убитому, разъярён вашим действием! Отношение Креола −12!

Фортуна недовольна вашим действием и разочарована в вас! Отношение Фортуны −7!

На вас накладывается малое божественное проклятие. Все базовые характеристики снижены на пять единиц. Скорость восстановления маны снижена на 5 %. Все заклинания ослаблены на 5 %. Срок действия проклятия — месяц.

Я закрыл интерфейс и стиснул зубы. А я-то думал, что немного путающиеся мысли и лёгкая слабость, оставшиеся даже после трёхкратного лечения — это результат ранений. Потеря крови, все дела… но, судя по всему, не только. Все наложенные штрафы — это, конечно, не особо много, но это ведь, по сути, неполноценное проклятие. Тем более — для моих текущих характеристик. Скорее… это способ богов показать своё недовольство. И намекнуть, что «малое» при дальнейшем нехорошем поведении может трансформироваться в «среднее», а то и «большое».

— Недовольны они, — прошептал я, сжав кулаки и глядя в небо. — Ну так вмешайтесь! Прекратите войну, покажите своё «недовольство»! Не мне покажите — остальным!

Небо надменно промолчало в ответ.

Зло втянув воздух носом, я постарался успокоиться. Хорошо… хорошо. Убивать обладающих нельзя. Вообще нельзя. Никак. Приму это как факт и постараюсь… что постараюсь? Обходить их на поле боя? Так поди пойми, кто там мой невольный коллега по Дару в мясорубке! Не швыряться массовыми заклятиями? Ну, Шторм всё равно в откате, так что в этой битве уже и не покидаюсь. А что ещё я могу сделать? Отойти в сторону, боясь проклятия? Я бы и рад, но Риман и остальные всё ещё там…

Я замер, ухватившись за случайную мысль. Боязнь проклятия… хм… а только ли мне следует его бояться? Или обычным разумным тоже? Медленно моргнув, почесал менее пострадавшей рукой подбородок. Скорее всего да, иначе это было бы странно и совсем несправедливо. Но почему тогда до сих пор никто ни разу про это самое проклятие не говорил? Предположения были, но чётких доказательств и очевидцев — ни одного. А ведь это ещё более странно. Ладно я, ладно вояки Лепестка — у орков, насколько я понял, обладающих было немного, и нам могло просто повезти ни разу ни одного из них не грохнуть. Но неужели никто из людей никогда раньше этого не делал? А если делал — почему об этом не знал ни Риман, с его доступом к сведениям Щита и Кинжала, ни Альт с Сильфией, с их прямым доступом к верхушке аристократии и чуть ли не самому императору?

Поразмыслив, я пришёл к двум более-менее логичным вариантам. Либо боги не карали за убийство слабых обладающих, и каким-то чудом раньше убивали только таких… либо до какого-то момента не карали вообще. Например, до «отсева». Учитывая, что последний был относительно недавно — это звучало хоть немного правдоподобно. Теперь оставался лишь вопрос — что мне делать с учётом новой информации?

* * *

К битве я опоздал. Чтобы двигаться быстро, требовалась мана, а ману я берёг и копил для возможных стычек по дороге… да и вообще, думал, что сражение затянется. Люди не стремились к победе любой ценой — первоочередной задачей было скорее снизить напор на Лепесток и дать защитникам передохнуть. У орков же имелась относительно удобная позиция, остатки стен Цагатта и развёрнутые защитные купола — в защите они могли просидеть достаточно долго. Если бы захотели.

Но орки и защита — понятия не особо совместимые. К тому же часть лагерей была вынесена за пределы города, эвакуировать их было бы слишком долго, а людская армия должна была быть измождена после долгого перехода… в общем, судя по всему, орки решили принять бой в чистом поле. И вот, спустя примерно час пути, я, присев в кустах, смотрел на это… некогда чистое поле. Сейчас чистым его не назвал бы даже самый отъявленный оптимист.

Земля была перепахана, обожжена, обморожена, опалена светом и побита градом. Воронки от взрывов, рвы и ямы, созданные магами Земли, вмятины от чего-то наподобие воздушных кулаков… каждый кусочек поля боя при пристальном рассмотрении мог поведать о каком-то интересном заклинании. Вот большой, в несколько метров диаметром, круг из серого праха — судя по всему, здесь бахнули чем-то серьёзным из школы Смерти. Вот огромные, с кулак, градины, покрытые кровью и отблескивающие металлом. Вот яркий, выбивающийся из мертвого окружения, кусок зелени — но не травы, а чего-то вроде толстых лиан, связанных друг с другом в единую, подозрительно правильную сеть. И, судя по едва заметным с такого расстояния шипам и десятку трупов, застрявших в этой сети — растеньица далеко не простые.

Честно говоря, представшая передо мной картина вызывала больше вопросов, чем давала ответов. Почему битва завершилась так быстро? Почему трупов так мало? Ну, в масштабах армий, конечно. Примерно в пределах тысячи с каждой из сторон, не больше… скорее даже меньше. И кстати, почему эти самые трупы никто не убирает? Обе армии просто… разошлись в разные стороны, будто в смятении. Орки вернулись в город, люди же немного отошли и начали обустраивать лагерь в нескольких километрах от стен.

Бросив взгляд в сторону города, я вновь убедился, что золотистый купол защиты всё ещё сияет над Лепестком, а его обстрел практически прекратился. Значит, о Римане и остальных можно пока не волноваться. Помявшись в раздумьях, я всё же нырнул в тень и помчался в сторону людской армии. Если кто-то и сможет ответить мне на вопросы — так это они. В замке, скорее всего, никто ничего не знает. Не у орков же спрашивать?

Потратив немного времени на объяснения с патрульными и часовыми, то и дело попадающимися по пути, я заодно выведал направление к шатру графа Лессерского. Туда и направился. Сначала думал по дороге узнать хоть что-то у простых солдат, но… все вокруг были будто мешком пришибленные. Разговаривать со мной никто не горел желанием, отвечали односложно, а вместо ожидаемого гула, ругани и грубых шуток, сопровождающих любое большое скопление солдат, в лагере царило необычное молчание. Все обустраивались и работали… ну, не в мёртвой тишине — всё равно шума было достаточно. Стоны раненых, окрики и разговоры были слышны с разных сторон. Но почти всё — исключительно по делу. Лишь в нескольких местах я заметил негромко обсуждающие что-то группки воинов, но и те быстро прекращали болтовню и брались за работу (ну или хотя бы имитировали это), стоило мимо пройти случайному офицеру.

В шатёр генерала меня пустили не сразу. Спасло лишь то, что парочка его телохранителей запомнила моё лицо. Ну и, возможно, ещё кое-что — уж больно странно на меня начали коситься, когда эта парочка пояснила сослуживцам, что я обладающий…

— Привет, — Антуан с усталым видом быстро что-то писал за шатающимся и неудобным походным столиком. Перо так и летало над небольшими кусками бумаги, оставляя на каждом такое же незначительное количество текста. Пара слов, иногда небольшое предложение, и размашистая подпись. Записки-приказы? Судя по тому, что каждый кусок отправлялся в отдельный конверт и тут же выдавался одному из десятка курьеров, скромно выстроившихся в уголке — скорее всего. Подмахнув очередную бумагу, граф поднял голову и прищурился, явно пытаясь вспомнить моё имя. — Ммм…

— … Грегори, ваша светлость.

— Привет, Грегори. Не знаю, зачем ты искал встречи именно со мной, но ты не особо вовремя. Я и так уже опаздываю на военный совет…

— Я всего лишь хотел узнать насчёт битвы. Что произошло, почему она так быстро закончилась, какие дальнейшие планы… — быстро произнёс я. — Но вам не обязательно рассказывать это лично… ваша светлость.

— Да, — генерал рассеянно почесал белёсый шрам на подбородке. — Но ты обладающий, да ещё из Лепестка, так что тебя тоже было бы неплохо притащить на совет… а значит, нам всё равно по дороге. Вот что, подожди пару минут, я тут закончу и по дороге на совет тебе всё объясню.

Я промычал что-то невразумительное и следующие пару минут лихорадочно соображал — за каким демоном меня надо тащить на совет с высшими офицерами. Вариантов было много — от прекрасных до откровенно хреновых, но, к счастью, последних я успел придумать не сильно много. Времени не хватило. Спустя буквально минуту-другую Антуан сгрёб часть бумаг в неаккуратного вида стопку, сунул её одному из телохранителей, поманил меня за собой и вышел из шатра.

— Давай так, ты парень вроде умный, — криво улыбнулся Антуан, на ходу обернулся к помощнику и вытащил из стопки бумаг один из верхних листов. — Прочитай и попробуй догадаться, что именно произошло. А там уже и начнёшь конкретные вопросы задавать. А то рассказывать долго придётся.

Я осторожно взял в руки небольшую записку и бегло проглядел её:

* * *

1 л-п-3-о-м-б (312 чел.)

— 182 чел. с. о. б.

— 58 чел. малое б. п

— 7 чел. среднее б. п

— 65 чел. без последствий

* * *

Я молча протянул бумагу обратно и уточнил:

— «С. о. б.» — это «снижение отношений с богами»?

— Догадливый, — хмыкнул граф. — Спрашивай дальше.

Пожав плечами в некотором затруднении, я с толикой неуверенности сказал:

— Ну, на самом деле, это многое объясняет. Если судить по полю боя — задело только магов?

— В основном, — кивнул Антуан. — Остальные части толком не успели вступить в бой, так что большая часть пострадавших — маги, наносившие прямой урон. Но по касательной задело и отряды магической защиты, и фортификаторов… и, увы, командование. Последних — почти поголовно.

— …

— Да, меня тоже, — хмуро дёрнул плечами граф, отвечая на невысказанный вопрос. — К счастью, обошлось малым проклятием.

— А орки…

— Насколько мы можем судить, у них то же самое. По крайней мере, отходили они так же торопливо, как и мы.

— Потрясающе, — я развел руками, даже не зная, что еще спросить — в голове царил настоящий сумбур. — И что теперь делать?

Вопрос был довольно риторическим, так что генерал лишь поморщился и ничего не ответил. Дальнейший путь прошел в тягостном молчании.

В одном я был уверен: так, как раньше, уже точно не будет.