25 Мая 1894 года.

Пятница

Буй — Славный город Костромской Губернии.

Вероника смотрела на танцующие пары и внутри разрасталась гулкая пустота. Молодой мужчина что последние три года был её смыслом жизни, танцевал с другой. Смеялся с другой. Улыбался её шуткам и самое страшное — он смотрел этой стерве в глаза. Смотрел так, как должен был смотреть только на неё. Вот только теперь, ей в глаза он не смотрел. Ни с теплотой как раньше, ни с той горечью с которой он смотрел на неё тогда, когда задал ей один единственный вопрос «Почему?». Её сбивчивые объяснения по поводу того, что случилось, и главное, как к этому всё пришло, он как будто бы пропускал мимо себя, ни на секунду, не давая ей выдохнуть. С каждым её словом в его взгляде гасло недоумение и загоралось понимание и самое главное злость.

Её жених, застывший напротив в напряжении, не стал долго слушать её сбивчивые оправдания. В его взгляде тогда было много чего — и растерянность и укор, и досада от всего происходящего. Только не было в нём теплоты и понимания. Лишь обида и злость. А затем он, взглянув на неё исподлобья в последний раз, просто развернулся и ушёл. Оставив её там одну. Раздираемую виной за содеянное, полную боли и жалости как к самой себе и самое главное — к тому что сегодня сломалось в их отношениях. Обессиленная от переживаний Вероника рухнула на пол прямо там, где стояла и сил не было даже утереть полившиеся слёзы. Она разрыдалась в захлёб, одинокая на грязном полу коридора. Винившая себя в том, что допустила случившееся, она не могла не винить Дмитрия за то как он легко отринул её объяснения и ушел, оставив её одну. Острый укол боли в груди стал лишь подтверждением всего произошедшего.

Утром следующего дня все попытки Вероники встретиться со своим женихом и хоть немного исправить ситуацию пошли прахом. От соседа Дмитрия по комнате ей удалось узнать, что он уехал домой, по семейным причинам. А еще через неделю пришло к ним домой официальное уведомление о расторжении помолвки. Без надлежащих объяснений. И уже ей пришлось объяснять родителям причину происходящего. Как же ей было стыдно и обидно объяснять всё произошедшее родителям. В отличии от не желавшего ничего слушать жениха, отец с матерями её выслушали. Нет, конечно её никто не похвалил за содеянное, но они её выслушали и даже приняли её объяснения по поводу того, что сподвигло её так поступить. На следующий день после пришедшего уведомления и разговора по душам, её отец, поступившись гордостью, ради её счастья переступив через себя уехал к Новиковым. Благо их усадьба была всего в нескольких часах неторопливой езды. И уже к обеду вернувшийся с совершенно мрачным лицом отец на все её вопросы лишь ответил, что помолка разорвана окончательно. И разговаривать больше не о чем. Три года, три года веры в то что всю оставшуюся жизнь они проведут вместе. Всё было стерто за один день. Да она совершила ошибку, она и сама это прекрасно понимала тогда, и понимает сейчас. Но разве три года совместных планов и мечтаний не стоили хотя-бы трех слов лицом к лицу?

А теперь здесь на его выпускном балу где они должны были быть вместе, он не то что не рядом с ней. Он даже не смотрит на неё. Вероника для него теперь просто пустое место. Чтобы она не совершила — разве она заслужила такое отношение к себе?

— Вот же тварь! — Кирилл в который раз вскочил и снова начал кружить по комнате что была рабочим кабинетом его отца.

— Сядь придурок и сиди спокойно. Хватит уже нервов твоих. Нанервничал итак выше крыши. — строгий голос сидящего в кресле мужчины осадил взбешенного подростка, заставив замереть на месте.

— Отец. Но почему? Он же напал. Влез к нам в компанию. Начал оскорблять. Как я мог не реагировать на это?

— Реагировать? — голос мужчины перешел на рык — Да ты отреагировал как ослепленный яростью бык! Бросился сам на него с кулаками. Мало того, что бросился первый на младшего и неинициированного, так и еще бездарно просрал всё. Да он тебя одним ударом уложил. Ты как какая-то тряпка валялся у его ног. Теперь отмыться от этого позора как? Я тебя щенок спрашиваю, как?

Сказать, что Глава семьи Настеновых был в ярости — значит ничего не сказать. Была бы сейчас его воля и не был стоящий напротив него парень его старшим сыном, убил бы с радостью идиота, что умудрился сегодня так опозориться у всех на виду. Судя по тому как, его сын отшатнулся в испуге в сторону, все его желания были написаны у отца идиота на лице.

— Завтра же ты убываешь в Тулу, в Военную Академию сопляк. Может там тебя научат уму разуму — раз я не смог. — Настёнов старший устало откинулся в кресле и махнул рукой в сторону своего непутевого сына, также как отгоняют назойливых мух — Все распоряжения я отдал. Вон с моих глаз. — последние слова были уже не произнесены, а скорее с презрением брошены разочарованным отцом.

Лидия была счастлива, как может быть счастлива только юная влюбленная девушка в сердце которой цветёт уверенность в том, что её чувства не безответны. Взгляды Максима сегодня. Его руки, что держали её во время вальса. Да даже сам факт того что они танцевали вместе, кружились, улыбались — смотрели только друг на друга в этот момент. Это было по-настоящему волшебно.

Наверное, поэтому счастливая улыбка не сходила с её губ весь вечер. И сейчас сидя за общим трапезным столом на семейном ужине, на неё бросали взгляды украдкой как младшие сестры и братья семьи, так и прямо как отец с матушками или сидящий во главе стола глава их Рода. Вот только если младшие представители семьи бросив взгляд на витающую в облаках Лидию, лишь переглядывались между собой и хихикали, прячась от взрослых. То взгляды взрослых были не все одобряющими её состояние. Леонид Игоревич, периодически останавливая взгляд на двоюродной сестре лишь поджимал губы, но молчал. Но даже это его молчаливое неодобрение не ускользнуло от внимания остальных. Ни от его главного помощника Анатолия, нахмурившегося после увиденной пантомимы. Ни собственно от отца Лидии, приходившегося главе Рода родным дядей. А уж от женской части семьи скрывать отношение Леонида к состоянию Белых младшей и вообще не имело никакого смысла. Женщины такие моменты чувствуют на интуитивном уровне. Если конечно сами не ослеплены чувствами. Но за столом по этому поводу никем не было сказано ни слова. Леонид Игоревич молчал, а желающих поднимать эту тему, что так явно не нравиться Главе никто естественно не стал.

Уже позже, когда остальные домочадцы разошлись в кабинете главы собрались четверо. Леонид Игоревич восседал во главе за столом. А на добротном кожаном диване сидели два его двоюродных брата. Анатолий, который занимал должность начальника службы безопасности рода и его младший брат Александр, младше старшего на семь лет, он только закончивший Академию во Владимире еще не принял какую-либо ответственную должность и лишь учился у своего отца управлять активами Рода.

Сергей Васильевич, расположившись в отличии от своих сыновей в глубоком кожаном кресле с высокой спинкой возле стола за которым восседал Леонид. То, что он в своё время не препятствовал сыну своего старшего брата наследовать Род за рано почившим отцом лишь укрепило их родственную связь и теперь он выступал в роли Старейшины Рода, к чьему мнению Леонид всегда старался прислушиваться. Вот и сейчас Леонид внимательно вглядывался в своего дядю и раздумывал как начать не очень удобный для них обоих разговор. Наконец он заговорил, стараясь говорить тоном ровным и спокойным, по-семейному, но о серьёзном. Уж слишком опекал Сергей Васильевич свою старшую дочь, зачастую балуя её и потакая мелким капризам.

— Сергей Васильевич, я хотел бы попросить тебя. Не приказываю — не в том ты возрасте чтобы я тебе приказывал. Но прошу чтобы ты внимание обратил на поведение Лидии.

Сергей Васильевич вскинулся, как обычно когда разговор заходил за его дочурку.

— Мы все видели, как она смотрит на молодого Николаевского. И видели это не только мы. У нас с ними нет никакого договора. И насколько я помню решений по Лидии, именно из-за твоей позиции мы не принимали о возможном замужестве. Но её поведение с ним уже на грани приличий.

— Леонид — горячо воскликнул задетый за живое дядя. — Мы это обсуждали не раз. Лидия сможет иметь решающее право голоса при выборе будущего мужа. Я дал ей слово, и не собираюсь его менять или более того забирать назад.

— Я не прошу тебя менять своего слова или выступать деспотом для дочери. Просто будь внимательней к происходящему. Сам знаешь её характер.

Некоторое время в кабинете провисела тишина. Которую не спешили разбить ни Леонид, ни его задумавшийся над сказанными словами дядя, ни тем более два Сергеевича — старательно делавшие вид сидя на диване что им интересно всё кроме происходящего разговора. Дав достаточно времени дяде на обдумывание своих слов, Леонид перешел ко второй части своего разговора.

— Сергей Васильевич, а что ты можешь сказать о молодом Белове?

— Что я могу сказать о молодом Белове? — протянул старейшина, давая себе время чтобы перескочить мыслями со своей дочурки на звезду сегодняшнего бала.

— Я конечно с ним близко не сталкивался, в отличии от вас двоих. Но насколько помню из наших бесед и высказанного ранее, ты был о нем весьма высокого мнения. И скажу тебе так — я сегодня убедился, что ты был абсолютно прав в своих выводах. Явно неглуп, умеет быстро реагировать. А уж как горазд кулачками махать — любо дорого посмотреть.

Сергей Васильевич на миг замолчал, как обычно если посещала его мысль и теперь он старался её сформулировать пологичнее из промелькнувшей догадки.

— Он кажется со стороны горячим и бездумно вспыльчивым. Но мне сегодня показалось что у него всё было рассчитано. Он так красиво макнул молодого Настёнова в дерьмо, что тому век не отмыться. Если бы не знал точно, что не мы его учили действовать — подумал бы что он специально уничтожил репутацию парня. Вообще очень странный парень. С кем только он уже не поссорился. Да даже с нашим родом у него был конфликт.

Дядя поджал губы и нахмурился, вспомнив что после прошлого раза ему пришлось пороть свою кровиночку, что в тот раз зарвалась в своём поведении по самое не могу.

— Да согласен. Он как вепрь снес уже столько охотничков, что желали его пощипать — любо дорого смотреть. С нами вопрос мы решили миром. А вот Борисовы пострадали не слабо — Леонид довольно хохотнул — Да теперь и Димитровым тоже попало.

— А ведь отец его еще был Белых, нам бы такой ратничек не помешал — вздохнул Сергей Васильевич. — Григорий Молитвинский оказался в итоге редкой дубиной, такого кадра выбросил за просто так.

— Ну посмотрим, как жизнь повернётся — загадочно проговорил Леонид, переглянувшись быстрым взглядом с Анатолием.

— Неужели мы не можем ничего с ним поделать? — Алексей смотрел на своего отца, являвшегося Главой Рода Борисовых с той тоской, которая бывает у детей, когда их любимая игрушка остается забытой в поезде или дома, а вспомнили о ней уже через долгие часы пути.

— Сейчас нет сын. Уже наделали ошибок. Надо всё обдумать и крайне осторожно решить с ним, и желательно вообще чужими руками. По крайней мере до его совершеннолетия нам придется ждать. Ты же не хочешь, чтобы твой дружок Василий лишился дворянства, а мы денег? — Иван Георгиевич внимательно наблюдал за сыном. Прекрасно понимая его мотивы, и еще лучше понимая почему сейчас нельзя поддаваться эмоциям.

— А Димитровы? — Алексей Иванович, что старательно сейчас перенимал от отца науку управления Родом задал, казалось бы, очевидный вопрос, но натолкнувшись на кривую улыбку отца сник.

— Подумай сам. И ответь на вопрос. — Иван Георгиевич не торопил отпрыска, гораздо важнее то к каким выводом придёт Алексей сам, своим разумом.

— По факту Димитровым не за что мстить. А если они попробуют отомстить, то в глазах всех они будут выглядеть с отвратительной стороны. Настёнов младший напал сам и при всех. Так что получил за собственную глупость. А сейчас если Димитровы протянут ему руку, то испачкаются в этом позоре сами, и намного больше чем оставшись над этим скандалом.

Иван Георгиевич одобрительно улыбнулся.

— Вот теперь ты думаешь. Думать и ждать — это сейчас то что нам предстоит. Своё с этого байстрюка мы возьмём. Но в нужное время и в нужном месте.

2 Августа 1894 года.

Четверг

Буй — Славный город Костромской Губернии.

По прошествии всего нескольких часов от момента инициации парня, за которым в последнее время многие тщательно присматривали, присматривали многие, и по совершенно разным мотивам — Леонид снова сидел в своём кабинете задумчивая рассматривая бюллетень, что буквально несколько минут назад принёс ему вернувшийся из Костромы Анатолий.

— Как это возможно? — хмуро спросил Глава.

— Я не знаю, но это точные данные. Он однозначно одарён. — Анатолий устало вытянул ноги сидя в кресле.

— Одарён, но насколько?

— Этого я пока не узнал. Но судя по тому, что говорит мой источник явно сильнее Адепта.

— Сильнее Адепта. Интересно. Что ни будь ещё удалось узнать?

— Ничего точного, ты же знаешь, как в Магической канцелярии стерегут свои данные как зеницу ока. Что точно известно, так это то что, когда он был внутри, мой человек издали видел всполохи золота. Больше с того места откуда он наблюдал увидеть было трудно.

— Но почему он уверен, что сильнее Адепта? Он не мог ошибиться? — не то чтобы Леонид не доверял данным полученных братом, но сам факт одаренности Белова и так сам по себе был удивителен. А тем более то что он мог в своем потенциале перейти уровень своего деда.

— По его словам, Белова после инициации повели на оформление в помещение куда совсем слабых не водят.

— Не знал, что вообще водят по разным комнатам. — вот теперь Леонид был удивлён не меньше чем тогда, когда узнал, что у Белова есть магические способности.

— Я тоже удивился, но человек говорит, что у них так заведено. Традиция что-ли такая. Когда девятый и восьмой ранг, а тем более если у проверяемого десятый, то их ведут в большие залы, где особо не церемонятся. А нашего паренька отвели в другое помещение. И туда, по его словам, ведут лишь когда у инициируемого уровень седьмой и выше. Отдают почёт дару как он сказал. Ничего серьезного, просто внутренняя традиция.

— Значит всё-таки Маг. Жаль, что золотой. Хотя в защите такие хороши, и с его то умениями кулаками махать это может быть очень полезно в дальнейшем. Из него получиться просто замечательный боец дружины. Сильный и не глупый. А если еще и обучить достойно, то прибыток с него может быть по-настоящему хороший. Да еще и жену ему подобрать преданную Роду, чтобы закрепилась верность. Что думаешь? — Леонид замолчал, ожидая ответа от своего начальника службы безопасности.

— Что думаю? — Анатолий усмехнулся — Лёня я уже давно понял, что ты хочешь прибрать его к рукам. Так что думаю надо пробовать. Тихонечко и вежливо. А то сам знаешь — характер у него еще тот. Если передавим, то взбрыкнёт.

— Ну тогда действуем. А там как кривая выведет. — Вердикт Леонида дал старт тому что они задумали еще три месяца назад, и теперь решение было окончательным. Белова надо привязать к Роду, пусть и мягкими методами, но настойчиво.

p. s. Подписаться на автора сего жизнеописания не очень юного Алексея Николаевича Белова.

https://author.today/u/evgenynikitin/works

Начало дарованного судьбой второго жизненного пути Алексея Белова здесь:

«Последний из младшей ветви.»

https://author.today/work/495976