Ида поглядела на себя в зеркало. Длинное черное кружевное платье без рукавов село прекрасно, подчеркнуло хрупкую фигуру и тонкую шею. Довольная, она слегка надушилась ароматом амбры, в последний раз провела щеткой по длинным черным локонам, мягко спадающим на плечи, и положила шелковые перчатки в сумочку.

Затем посмотрела на часы. Почему Раффаэле до сих пор нет?

В последнее время такое случалось нередко, и это ее беспокоило.

После недолгих колебаний она прошла в гостиную. Повернула ручку выключателя, и поток света залил пространство комнаты, окруженное высокими шкафами, полными книг. Ида направилась к столу красного дерева, подняла увесистую темную трубку и набрала номер. В такое время в конторе уже никого не бывает, но попробовать стоило.

К ее удивлению, муж поднял трубку.

– Ида? – удивился он.

– Дорогой, ты что, не помнишь, что мы приглашены на ужин к чилийскому послу?

– Точно, извини. Тяжелый день. Боюсь, что я никак не смогу.

– Но я не могу идти одна. – Голос ее стал глух, стих почти до шепота. В нем сквозило разочарование.

– Это еще почему? Конечно, иди. Тебе полезно отвлечься.

– Отвлечься? Ты на что-то намекаешь?

– Нет, совсем нет.

Раздосадованная, Ида повесила трубку. В душе закопошилось сомнение, назойливое и тягостное.

Она вернулась к туалетному столику и, глядя на себя в зеркало, задумалась о прошлом. Вспомнила о довоенном времени и о той блондинке, которой тогда увлекся Раффаэле. И о том, как она все узнала. Как стала подозревать, как подолгу ждала мужа, как он вечно опаздывал, недоговаривал и как, наконец, она увидела их у двери в контору, заговорщически улыбающихся друг другу. После того как удивление и чувство унижения сменились злостью, Ида потребовала у него объяснений. Несколько дней она думала, что нужно разойтись, она собирала и вновь разбирала чемодан, но каждый раз все менее уверенно. Наконец постепенно, сделав над собой немалые усилия, охваченная сожалением, она помирилась с Раффаэле, поскольку он сказал, что раскаивается, и на его лице читалось чувство вины. Однако через несколько месяцев после окончания войны все повторилось снова. Это новое открытие ранило ее уже не так больно, как первое. А третье – и подавно, так что она даже ничего не сказала. С тех пор Ида уверяла себя, что для мужа это всего лишь развлечение. Она даже убедила себя в том, что эти чужие сменяющие друг друга женщины укрепляют их брак. Она дошла до того, что даже пыталась находить в этом положительную сторону: измены избавляли ее от необходимости удовлетворять физические потребности мужчины, в постели с которым она никогда не чувствовала себя свободно. Но было и кое-что другое. Наконец-то ей тоже было за что укорить мужа, и теперь она могла смотреть ему прямо в лицо и чувствовать, что ей не в чем себя винить.

Так постепенно ее обида сошла на нет, и, к собственному удивлению, она приняла такое положение вещей и даже оправдывала его.

Затем понимание сменилось привычкой.

Однако в последние два года Раффаэле вел себя так, что казалось, будто он решительно намерен спасти их брак. Они снова сблизились, и, хотя по привычке спали в разных комнатах, в их отношениях появилось теплое чувство близости.

Но что же такое произошло? Несмотря на то что жизнь все время подкидывала разные неожиданности и Иде не раз приходилось сидеть и ждать, все же не в обычаях Раффаэле было бросить ее вот так, в последнюю минуту, даже не предупредив. Или отправить на прием одну. За много лет такое случилось впервые.

Ида вздохнула.

Напрасно она сомневается. Должно быть, муж и в самом деле сильно загружен работой.

Ида уже собиралась снять туфли на каблуках, но передумала. В одном Раффаэле прав. Сегодня ей нужно развеяться, а водитель, должно быть, уже ждет внизу. Поэтому она поспешила добавить помады на губы, подхватила плащ с воротом из темного бархата, поправила шляпку со светлой вуалью и закрыла за собой дверь.

Она прошла по длинному коридору, выложенному белым мрамором и устланному толстыми коврами, разглядывая лепнину, украшавшие стены большие полотна, вазы, полные белых гортензий.

Темноволосая женщина в бордовом платье чуть ниже колен и с большим страусиным пером в волосах устремилась ей навстречу. Ида смутилась. Ее ведь пригласили как спутницу Раффаэле, известного хирурга.

– Дорогая госпожа Браски, – приветствовала Иду хозяйка дома, – как мы вам рады! – Она огляделась по сторонам. – А где же ваш муж?

– Он задержался в клинике, – соврала Ида, уверенно глядя на хозяйку и широко улыбаясь.

– Очень жаль, – женщина была заметно разочарована. – Как я вас понимаю! Работа супруга для нас, женщин, – наказание похуже измены.

Ида сглотнула. Сомнения вновь охватили ее, и, хотя она никогда не пила, все же машинально протянула руку к подносу с шампанским, который предложил официант. Она почувствовала, как сердце забилось быстрее, и отпила из бокала, раздумывая об отступлении. Затем повернулась к даме, стоявшей справа от нее. Блондинка была выше Иды и говорила так, как говорят люди из окрестностей Болоньи. Ее голос был знаком Иде. Она посмотрела женщине в лицо, и ей показалось, что она очнулась от долгого сна.

Женщина смотрела на нее, словно не веря собственным глазам. Смущение продлилось не дольше вздоха.

– Джулия! Джулия Берни! – прошептала Ида.

Ее как будто отбросило на много лет назад. Она старалась выглядеть равнодушной, меж тем еще раз невольно пригубила шампанского. Несмотря на то что прошло шестнадцать лет, ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы узнать ее. Соперницу, по вине которой Ида провела не одну бессонную ночь; женщину, изменившую всю ее жизнь, присвоившую себе любовь всей ее жизни. Ее улыбка сияла как прежде, и лишь несколько мелких морщинок вокруг глаз напоминали о необратимом беге времени.

Ида увидела, как вспыхнули голубые глаза Джулии, и машинально разгладила ладонью платье, подчеркивающее ее хрупкую фигуру. Похоже, смутилась только Ида. Джулия и виду не подала, словно та старая история, что отдалила их, ее нисколько не касалась, и непринужденно направилась навстречу Иде.

– Ида! Ида Клементи! Глазам не верю! Скорей рассказывай, как ты здесь оказалась?

– Я давно живу в Турине. Приехала вместе с Раффаэле.

– Доктор Браски! Как же, я отлично помню, как он заезжал за тобой на виа Панисперна на прекрасном черном автомобиле. А где же он? – Джулия оглянулась по сторонам.

– К сожалению, он не смог прийти. У него много работы, – вновь солгала Ида.

– Как жаль! Было бы приятно снова его увидеть, – заметила Джулия. – Ну, расскажи мне, ты была с тех пор в библиотеке?

– По правде говоря, нет. Я давно оставила ту работу. После войны пыталась устроиться в общественную библиотеку здесь, в Турине. Но проработала всего несколько месяцев. Книги и запах старых бумаг там были, но мне очень не хватало всего остального. Нашей компании, жажды знаний, духа открытий… В общем, не было людей, которые создавали атмосферу на виа Панисперна.

– Да, тех лет никогда не забыть!

Повисла пауза.

– Помню, что ты вечно таскала в сумке какой-нибудь роман и позолоченный ножик для бумаги.

– Привычка читать никуда не делась. Не проходит и дня, чтобы я не купила новую книгу. Дома их уже некуда ставить, приходится раздаривать. – Ида вздохнула. Ей не хотелось, чтобы о ней думали как о богатой женщине, не знающей, чем себя занять, и потому добавила: – Во время войны я пошла волонтером в Красный Крест, водила машину скорой помощи, а сейчас работаю в Центре женской взаимопомощи. Рада, что занимаюсь этим. – И, сама не желая того, зачем-то добавила: – Но в сердце я так и осталась той девочкой, что работала в библиотеке на виа Панисперна. Я как будто зависла между прошлым и настоящим.

Разум подсказывал ей, что лучше замолчать, и ей захотелось уйти. Иде стало страшно. Она боялась узнать новости об Альберто, боялась его увидеть. Увидеть его рядом с Джулией. Но любопытство взяло свое. Она глубоко вдохнула и быстро спросила:

– А как ты?

– Я живу в Афинах. Здесь проездом, только что вернулась из поездки по Южной Америке. Перу, Аргентина… Езжу повсюду за мужем.

За мужем? Почему бы не назвать его просто Альберто?

– Так вы живете в Афинах? – не скрывая удивления, спросила Ида. – И ты больше не занимаешься ядерной физикой?

– Как можно чем-то заниматься, когда у тебя семья? Это исключено. – Смягчив тон, она осторожно добавила: – Ведь на мне двое детей.

– Жаль. Ведь ты так долго училась.

Ида потупила взгляд, но Джулия будто бы ничего не заметила.

– Я стараюсь об этом не думать. Все мы прекрасно понимаем, что после свадьбы жизнь радикально меняется. Появляются обязанности. Послы ведь постоянно в разъездах по миру.

На этот раз Ида задержала дыхание.

Послы?

Сердце ее бешено забилось, меж тем собеседница продолжала:

– Артуро – невероятный мужчина. – В глазах Джулии мелькнула гордость.

– Ар-ту-ро? – медленно произнесла Ида по слогам.

Казалось, Джулия смутилась.

– Да, Артуро Легати. – Она замолчала и слегка прищурилась. – Что-то не так? Ты же не думала, что…

Тут Джулия широко распахнула глаза. Ида кивнула. Ее сердце ушло в пятки.

– Ты что, думала, я вышла за Альберто? Да нет, что ты! – Она понизила голос: – Ида, спустя столько лет я хочу быть честной. Поначалу я была безумно влюблена в Альберто, мне казалось, что у нас все прекрасно, но, когда я вернулась из Парижа, он будто стал другим человеком. Вечно витал где-то далеко. И знаешь почему? Да потому, что он думал только о тебе и о том, что между вами было, хотя ты тогда уже была замужем. Мне постоянно казалось, что я борюсь с призраком.

У Иды закружилась голова. Она не могла понять смысла сказанного. Она прекрасно знала, что Альберто забыл ее. Даже хуже того. Он бросил ее тогда, когда она нуждалась в нем больше всего. Эти ненужные слова грозили вновь всколыхнуть боль, которую она с таким трудом похоронила в себе. Она уже пожалела, что вообще пришла на этот ужин, но даже не успела что-то сказать или предпринять, а Джулия тем временем продолжила:

– Не то чтобы он сам это сказал. Он не желал говорить о тебе вовсе, но кое-что иногда просто видно. Меня раздирало от ревности. И тогда, через несколько дней после исчезновения Майораны, Альберто вдруг решил уехать и попросил меня не ехать с ним. Одним словом, он меня бросил. Я ужасно страдала… Но Артуро лучше не знать о том, что мы здесь обсуждали. – Она подмигнула Иде, но затем вдруг снова посерьезнела: – Так даже лучше. Для всех. У нас не было будущего. Мы были бы несчастливы вместе.

Помолчав несколько секунд, Джулия снова заговорила:

– Тридцать восьмой вообще лучше и не вспоминать. Какое счастье, что Сегре и Понтекорво смогли выехать за границу до введения расовых законов. Профессор Ферми с женой тоже успели вовремя.

Ида глубоко вздохнула:

– Да, лишь Этторе не удалось спастись.

Грусть читалась на ее лице.

– Ты о Майоране? Да почему вы тут, в Италии, так уверены, что он мертв?

– Что ты хочешь сказать?

Джулия взяла ее под руку и, отведя от других гостей, зашептала:

– В Буэнос-Айресе я познакомилась с одной женщиной, женой известного писателя из Гватемалы[2]. Фамилию никак не припомню… – Она потерла пальцем висок. – Но когда она услышала, что я посещала занятия по физике на виа Панисперна, что я училась в Париже у Жолио-Кюри, она рассказала мне, что много раз видела Майорану в доме сестер Кометта-Мандзони.

– Что еще за сестры?

– Две сестры, вроде бы потомки известного писателя, устраивают культурные вечера и держат салон в Буэнос-Айресе.

– Но при чем тут Этторе?

– Одна из них занимается математикой. Кажется, они дружны.

– Ты его видела? Ты с ними знакома?

– Я? Этторе? Нет. Что до сестер… Признаюсь, у меня не было времени расспросить об этом. Я должна была отплывать в Европу уже на следующий день.

– Джулия, Этторе не может быть жив!

– Отчего же? Ты же прекрасно знаешь, что его тело так и не нашли.

– Конечно, знаю. Я долгое время верила, что он просто уехал. Я была почти что уверена, но потом…

Его разыскивала вся Италия, и Ида не осталась в стороне. У нее была целая папка с вырезками из газет, она писала всем, кто его знал: Амальди, Ферми, Лучано, брату Этторе. Никаких следов. С тех пор как Майорана отплыл из Палермо в Неаполь на пароходе «Тиррения», его следы испарились.

– Никто ни разу не получил от него весточки, – печально подытожила она.

– Понимаю твою печаль. Вы так дружили. Альберто мне рассказывал.

На губах Иды мелькнула улыбка.

– Если с таким закрытым человеком вообще можно было дружить.

Ида замерла, раздираемая противоречивыми чувствами. В ней боролись надежда и сомнения. Она пыталась уложить в голове все услышанное. В какой-то момент даже закралась мысль – уж не собирается ли Джулия расквитаться с ней за прошлое, не затеяла ли она какую-то игру? Но, посмотрев ей в глаза, Ида поняла, что Джулия вполне откровенна.

– Отчего же тогда он так и не дал о себе знать? Его мать ждет его до сих пор!

– Я лишь передаю то, что мне удалось узнать. Женщина, с которой я говорила, была в этом совершенно уверена. Ты же знаешь Этторе. Он всегда был такой странный. Как все гении.

Ида кивнула. Она уже собиралась попрощаться, но что-то ее удерживало. Спросить или нет?

Наконец она сдалась:

– А что с Альберто? Ты что-то о нем знаешь?

Джулия понизила голос и пристально посмотрела на Иду.

– Ты тоже подумала, что его отъезд в такой момент был совсем не случайным, правда? Когда он мне об этом заявил, я ничего не поняла. Я еще не знала о Майоране. Но потом… Такое совпадение показалось мне не случайным, поэтому, когда та женщина рассказала, что видела Этторе, я спросила, не слышала ли она имени Альберто Гварнери. Одна знакомая услышала наш разговор и сказала, что знает одного инженера, которого зовут именно так. Он тоже посещал этот салон.

– Так они были вместе? – спросила Ида, затаив дыхание.

– По крайней мере, их видели в одном месте. Ты уверена, что с тобой все хорошо? – поинтересовалась Джулия. – Ты так побледнела. Я сболтнула лишнего?

Она снова посмотрела на Иду. Потом запустила руку в сумочку и вытащила визитку.

– Вот мой номер. Через неделю я возвращаюсь в Афины.

Ида неуверенно кивнула и отошла, поклявшись себе, что никогда не наберет этот номер.

Никогда.

Только не этот.