Волк ночью, думая залезть в овчарню,

                Попал на псарню.

    Поднялся вдруг весь псарный двор.

Почуя серого так близко забияку,

Псы залились в хлевах и рвутся вон на драку;

    Псари кричат: «Ахти, ребята, вор!»

        И вмиг ворота на запор;

        В минуту псарня стала адом.

            Бегут: иной с дубьём,

                Иной с ружьём.

«Огня! – кричат. – Огня!» Пришли с огнём.

Мой Волк сидит, прижавшись в угол задом.

    Зубами щёлкая и ощетиня шерсть,

Глазами, кажется, хотел бы всех он съесть;

    Но, видя то, что тут не перед стадом

        И что приходит наконец

        Ему расчесться за овец,

            Пустился мой хитрец

                В переговоры

И начал так: «Друзья! К чему весь этот шум?

        Я, ваш старинный сват и кум,

Пришёл мириться к вам, совсем не ради ссоры:

Забудем прошлое, уставим общий лад!

А я не только впредь не трону здешних стад,

Но сам за них с другими грызться рад

        И волчьей клятвой утверждаю,

        Что я…» – «Послушай-ка, сосед, —

        Тут Ловчий перервал в ответ. —

        Ты сер, а я, приятель, сед,

И волчью вашу я давно натуру знаю;

            А потому обычай мой:

    С волками и́наче не делать мировой,

        Как снявши шкуру с них долой».

И тут же выпустил на Волка гончих стаю.