У кухни под окном

    На солнышке Полкан с Барбосом, лёжа, грелись.

        Хоть у ворот перед двором

    Пристойнее б стеречь им было дом;

        Но как они уж понаелись —

        И вежливые ж псы притом

        Ни на кого не лают днём, —

    Так рассуждать они пустилися вдвоём

    О всякой всячине: об их собачьей службе,

        О худе, о добре и наконец о дружбе.

    «Что́ может, – говорит Полкан, – приятней быть,

        Как с другом сердце к сердцу жить;

        Во всём оказывать взаимную услугу;

        Не спить без друга и не съесть,

        Стоять горой за дружню шерсть,

        И, наконец, в глаза глядеть друг другу,

        Чтоб только улучить счастливый час,

Нельзя ли друга чем потешить, позабавить,

И в дружнем счастье всё своё блаженство ставить!

        Вот если б, например, с тобой у нас

        Такая дружба завелась:

                        Скажу я смело,

Мы б и не видели, как время бы летело». —

                «А что’ же? Это дело! —

                Барбос ответствует ему. —

Давно, Полканушка, мне больно самому,

Что, бывши одного двора с тобой собаки,

        Мы дня не проживём без драки;

    И из чего? Спасибо господам:

        Ни голодно, ни тесно нам!

        Притом же, право, стыдно:

Пёс дружества слывёт примером с давних дней,

А дружбы между псов, как будто меж людей,

            Почти совсем не видно». —

«Явим же в ней пример мы в наши времена! —

Вскричал Полкан. – Дай лапу!» —

                                                            «Вот она!»

        И новые друзья ну обниматься,

            Ну целоваться;

Не знают с радости, к кому и приравняться:

«Орест мой!» – «Мой Пилад!» Прочь свары,

                                                        зависть, злость!

Тут повар на беду из кухни кинул кость.

Вот новые друзья к ней взапуски несутся:

    Где делся и совет и лад?

    С Пиладом мой Орест грызутся, —

    Лишь только клочья вверх летят:

    Насилу наконец их ро’злили водою.

    Свет полон дружбою такою.

Про нынешних друзей льзя молвить, не греша,

Что в дружбе все они едва ль не одинаки:

Послушать, кажется, одна у них душа,

А только кинь им кость, так что’ твои собаки!