У сильного всегда бессильный виноват:

Тому в истории мы тьму примеров слышим,

    Но мы истории не пишем,

А вот о том как в баснях говорят.

Ягнёнок в жаркий день зашёл к ручью напиться;

    И надобно ж беде случиться,

Что около тех мест голодный рыскал Волк.

Ягнёнка видит он, на до́бычу стремится;

Но, делу дать хотя законный вид и толк,

Кричит: «Как смеешь ты, наглец, нечистым рылом

    Здесь чистое мутить питьё

                    Моё

            С песком и с илом?

            За дерзость такову

            Я голову с тебя сорву». —

«Когда светлейший Волк позволит,

Осмелюсь я донесть, что ниже по ручью

От Светлости его шагов я нá сто пью;

        И гневаться напрасно он изволит:

    Питья мутить ему никак я не могу». —

            «Поэтому я лгу!

Негодный! Слыхана ль такая дерзость в свете!

Да помнится, что ты ещё в запрошлом лете

    Мне здесь же как-то нагрубил;

    Я этого, приятель, не забыл!» —

    «Помилуй, мне ещё и от роду нет году», —

Ягнёнок говорит. «Так это был твой брат». —

«Нет братьев у меня». —

                                         «Так это кум иль сват,

И, словом, кто-нибудь из вашего же роду.

Вы сами, ваши псы и ваши пастухи,

        Вы все мне зла хотите,

И если можете, то мне всегда вредите,

Но я с тобой за их разведаюсь грехи». —

«Ах, я чем виноват?» – «Молчи! Устал я слушать.

Досуг мне разбирать вины́ твои, щенок!

Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать».

Сказал – и в тёмный лес Ягнёнка поволок.