Вечером Оттилия спросила родителей:

– Мама, папа, не могли бы вы стать друзьями Страхманов?

Оставался всего один день, и надо было испробовать все мыслимые и немыслимые пути решения проблемы.

– Мышка, боюсь, что не получится. Мы же не можем требовать от тебя, чтобы ты подружилась с Моной-Лизой.

– Во-первых, вы это делали, и не раз. А во-вторых, она противная, а Страхманы милые. Даже очень. И весёлые.

– Ну да, а ещё, согласись, довольно странные: дедушка жуёт сорняки, мама залпом выпивает целую бутылку вина, папа превращает колбаски в угли, девочка воет на луну и так далее – продолжать можно бесконечно, – улыбнулся герр Шмидт.

Мама Оттилии прыснула со смеху при мысли о том запоминающемся вечере. Отец, не выдержав, тоже захохотал.

– Что с ними нескучно – это правда, – признали родители.

– Ну вот! А ведь смеяться вместе – это в дружбе почти главное. Вот я никогда не смеялась с Моной, Лизой и Моной-Лизой. Зато они вечно смеются надо мной.

– Они? Над тобой? – забеспокоилась фрау Шмидт и, когда Оттилия кивнула, согласилась: – Действительно противные девчонки.

– И ты права: мы давно так не веселились, как с этими странными соседями. Куда Шиллерам до них!

– Тогда скажите Страхманам, что хотели бы встретиться с ними снова. Глядишь, и подружитесь, – настаивала Оттилия.

Мама прижала её к себе.

– Хорошо, мышка, мы подумаем, ладно?

Девочка кивнула.

– Только не слишком долго. Время слегка поджимает.

– В дружбе спешка ни к чему, – возразила фрау Шмидт.

Оттилия сокрушённо вздохнула, но потом решила не отчаиваться: её родители очень любят посмеяться, а значит, не всё потеряно. Только хватит ли времени на то, чтобы они и Страхманы стали друзьями? Потом мама и папа – это только два человека, их на всю семью не хватит. Оттилии становилось жутко при мысли о том, что срок истечёт и Страхманов, вероятно, заберут. Она сама могла помочь только кому-то одному. Кого же выбрать, если придётся?

Оттилия перешла через дорогу и позвонила в дверь дома № 13. Открыл Му – заметно повеселевший.

– У папы отличная идея! – воскликнул он.

– Мы всех приглашаем к себе. Всю улицу! Тогда все станут нашими друзьями! – пояснил Хольгер и высоко подпрыгнул от радости.

– Устроим праздник! – подхватила его жена. – Ах, как ты это замечательно придумал!

Оттилия посмотрела на Му и сглотнула. Если обыкновенные люди с их улицы придут в этот дом, им станет жутко. Во-первых, изнутри жилище Страхманов было гораздо больше, чем снаружи, а в нормальной жизни такое невозможно. Во-вторых, говорящие предметы из Универмага живых вещей… Тем не менее Оттилия кивнула. Вероятно, эта вечеринка была для необычной семьи последним шансом.

* * *

Подготовка к празднику шла полным ходом. Только леший сидел без дела перед домом № 2 со своим другом-полицейским, который больше не был полицейским. Они даже слегка покачивались в креслах – так им было приятно, что они нашли друг друга.

Остальные Страхманы наварили, напекли и нажарили море еды. Оттилия принесла несколько маминых рецептов и руководила готовкой. Кое-что пошло не по плану, и некоторые блюда получились не совсем так, как должны были, но в целом стол выглядел вполне прилично. Холл Страхманы украсили, а говорящую мебель убрали в другую комнату, чтобы гости не закричали от испуга, как только войдут.

Дети прошли по домам соседей и раздали приглашения, которые написали сами.

Наконец всё было готово. Хозяева принарядились и стали ждать гостей.

Но никто не шёл.

Часы показали половину седьмого, потом без четверти семь, потом семь. На торте медленно таял шоколад.

Оттилия подошла к окну и оглядела переулок. Никого не было видно. Куда же все подевались? Ей стало совсем скверно. Она не могла заставить себя посмотреть в грустные и разочарованные лица Страхманов. Больше всего её мучил один вопрос: «Почему же не пришли её собственные родители?»

– Я потратила так много сил! – вздохнула Ольга и понуро оглядела стол, заставленный всем тем, что хозяева обычно предлагают гостям.

Мясные шарики, салат с лапшой, фаршированные яйца, бутерброды с лососем… Фрау Страхман так гордилась всем этим! И ей было так трудно отказаться от тех вкусных блюд, которыми она привыкла лакомиться в Тумане: фрикаделек с подливкой из желчи, спагетти с паучьими ножками, пудинга из слизи, торфяной каши и плесневого супа.

– Пойду-ка я подышу воздухом, – сказала Оттилия и кивнула Страхманам, но они от огорчения даже не слышали её слов.

Выйдя на улицу, девочка сделала глубокий вдох и выдох. Ей хотелось плакать. Остановившись перед своим домом, она посмотрела направо, потом налево. Что-то тут было не так. Стояла мёртвая тишина. Тупик совершенно обезлюдел. Странно… Оттилия медленно зашагала по переулку.

Вдруг послышались голоса. Они доносились из дома, где жила соседка Шмидтов фрау Кайзер со своей собачкой Куклой, точнее, из сада за домом. Там собралось много людей, которые что-то взволнованно обсуждали. Оттилия шмыгнула в калитку, прокралась по тропинке и спряталась за бочкой с дождевой водой, чтобы понаблюдать за происходящим. В саду фрау Кайзер собрались все обитатели тупика: Майеры, Егеры, Шиллеры, Шульцы, Мюллеры, Бауэры и так далее. Но только взрослые, без детей. Родители Оттилии тоже зачем-то сюда явились. Люди сидели на скамейках, стульях, табуретках и даже просто на траве, подстелив под себя что-нибудь. Кукла устроилась на хозяйских коленях и радостно махала хвостом. Очевидно, это собрание было устроено не просто так: обсуждался какой-то важный вопрос.

– Они должны съехать!

– Правильно! Они тут всем мешают!

– Они не такие, как мы!

– Я каждый раз покрываюсь мурашками, когда встречаю эту женщину на улице.

– А у её мужа такой нелепый вид, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться.

Хоть имён и не называли, Оттилия сразу поняла, о ком идёт речь.

– Их младшая девочка плохо влияет на нашего сына. Она подговорила его утопить наши бесценные кубки и медали в пруду! – пожаловался герр Майер.

– Нашей дочери нравится общаться с детьми Страхманов. Они хорошо ладят, – сказала фрау Шмидт, и сердце Оттилии слегка подпрыгнуло: она была рада, что мама вступилась за её друзей.

– Это, конечно, не моё дело, но для вашей девочки на безрыбье и рак рыба, – заметил герр Фишер из дома № 5.

Герр Шмидт побагровел:

– Что вы хотите этим сказать?

– Итак, кто за то, чтобы Страхманы уехали?! – крикнул герр Шульц и поднял руку.

Многие последовали его примеру. Оттилия посмотрела на родителей: они нерешительно ёрзали на стульях.

– Значит, решено. Идём к ним и говорим, что им тут не рады!

– Постойте! – воскликнула Оттилия, покинув своё укрытие.

Толпа удивлённо затихла. Девочка оглядела лица собравшихся и сглотнула. Садовый столик был завален приглашениями на страхмановский праздник. У Оттилии вдруг так пересохло во рту, что она, казалось, выпила бы целое море. Все взгляды были направлены на неё.

– Мышка! – прошептал отец из последнего ряда. – Что ты здесь делаешь?

Оттилия глубоко вдохнула и выдохнула. Сердце колотилось.

– Как плохо было бы жить в мире, – начала она, – где все люди нормальные, такие, как вы, и не дают ни малейшего шанса тому, кто немножечко от них отличается! Человек совершил ошибку, значит, он должен исчезнуть? Но кто не ошибался? Разве есть здесь, в этом саду, такие люди? Кто хотя бы раз не был смешным? Готова поспорить: у каждого из вас есть какое-нибудь свойство, увлечение или ещё что-нибудь, что не совсем нормально. Вы просто боитесь открыться. Для этого нужно мужество, которого у вас нет.

А ещё каждый хоть раз оказывался в незнакомом месте и чувствовал себя одиноким, чужим. В такой ситуации человеку нужно протянуть руку, нужно его поддержать. Страхманы, может, и не умеют вести себя, как полагается, зато сердце у них там, где и должно быть. Вот в этом-то и дело. Они тут никого не судят. Принимают вас такими, какие вы есть. То есть стрёмными. – Оттилия повысила голос почти до крика. – Вы только поглядите на себя!

Вот, например, вы, фрау Шульц, спите в бигуди, потому что волосы у вас прямые, а вам хочется иметь кудрявые. А у фрау Вагнер они вьются, и она их каждый день выпрямляет. По-вашему, это нормально? Герр Хубер носит полицейскую униформу, хотя уже давным-давно не служит в полиции. Герр Майер только и делает, что полирует кубки своего сына, хотя мог бы вместе с ним заняться чем-нибудь более интересным и приятным. Каждый из вас не такой, как все, и каждого можно назвать смешным. Вы окружаете себя высокими заборами, чтобы отгородиться от остальных. Но разве не лучше, не веселее было бы жить всем вместе? Фрау Мюллер любит собирать пазлы, а герр Байер – играть в шахматы. Они могли бы иногда встречаться и решать какие-нибудь головоломки.

Фрау Мюллер обернулась и посмотрела на герра Байера. Они улыбнулись друг другу.

– А фрау Кайзер, – продолжила Оттилия, – обожает готовить, но ест всегда в одиночестве. Она могла бы помочь с готовкой семье Егеров, где трое детей, а родители работают. За это герр Егер починил бы её кран.

– Откуда ты знаешь, что он у меня протека… – начала фрау Кайзер, но Оттилия подняла руку: она, мол, ещё не закончила.

– Страхманы – действительно очень необычная семья. Они совершенно непохожи ни на кого из вас. Но они не сделали вам ничего плохого.

– Ну конечно! А во что их старик превратил мой садик? – подала голос фрау Гурфинкель-Сурепка.

– Во-первых, он всё исправил, а во-вторых, он хотел как лучше. Для него нет ничего прекраснее, чем разросшийся кустарник и дикие травы. А у нас кто-то когда-то решил, что сныть – сорняк и в саду ей не место. Значит, теперь мы все должны считать её уродливой? Почему? Одуванчик, например, тоже сорное растение, но для меня это самый красивый цветок на земле.

– В детстве я их тоже любила. Дула на белые шапочки и смотрела, как летят семена, – вспомнила фрау Мюллер с улыбкой.

Оттилия улыбнулась в ответ.

– А я всегда готовил своим куклам суп из маргариток, – сказал герр Байер.

– Мы ели маленькие беленькие цветочки яснотки. Они вкусные, – добавила фрау Шнайдер.

– Ну вот видите? Бывает не только правильное или неправильное. Что для одних плохо, для других иногда хорошо, и наоборот, – снова заговорила Оттилия.

Герр Шмидт смахнул слезу. Жена взяла его руку и сжала её. Родители лопались от гордости за дочку.

– Итак, начнём с начала. Кто за то, чтобы встретить Страхманов по-дружески, помочь им освоиться на нашей улице? – спросила Оттилия и подняла подрагивающий палец.

До сих пор ей не доводилось произносить таких длинных речей. Да и вообще никаких. Это далось ей тяжело, и она надеялась, что повторять в ближайшее время не придётся, тем более так, как сейчас, – без подготовки. Подобные выступления едва ли могли стать её хобби. Уже закончив говорить, она всё ещё дрожала всем телом.

Вдруг фрау Шнайдер подняла руку. Родители Оттилии тоже. Девочка сразу воспрянула духом. Постепенно все жители переулка проголосовали «за». Все, кроме фрау Гурфинкель-Сурепки.

– Ну и чего же мы ждём? – сказал герр Бауэр, вставая. – Идёмте готовить приветственный праздник для новых соседей.

Оттилия просияла.

* * *

Ну а Страхманам сейчас было не до улыбок. Все они сидели в холле, на ступеньках, под провисшими гирляндами из криво нарезанных флажков. Ольга махала кухонным полотенцем, безуспешно пытаясь отогнать мух от погрустневшего стола.

– Никто не пришёл, – вздохнул Му.

– Ни один человек, – шмыгнула Шмыг.

– Ни одна свинья, – угрюмо добавила Вольфи.

Вдруг раздался звонок в дверь.

– Это всего лишь Оттилия, – определила девочка-волк, понюхав воздух.

Ольга вяло подняла руку и щёлкнула пальцами. В её глазах вспыхнула искорка, и дверь открылась.

– Ну и где же вы? Все вас ждут! – сказала Оттилия, широко улыбаясь приунывшим Страхманам.

Её щёки пылали.

– Никто нас не ждёт, – возразили ей.

– Это мы ждём Никого, потому что Никто – так зовут единственного человека, который может к нам прийти, – всхлипнул Хольгер.

– Никто и Ни Один – уже двое, но они оба не пришли, – констатировала Шмыг и, подойдя к столу, сунула в рот кусок подтаявшего шоколадного торта.

Оттилия закатила глаза.

– Идёмте со мной, – сказала она и потянула Ольгу за руку.

Страхманы побрели к двери, ссутулив плечи, но резко выпрямились от удивления, как только переступили порог.

– Добро пожаловать на нашу улицу, соседи! – хором прокричали жители тупика.

До сих пор Страхманы никогда не видели столько дружелюбных лиц, обращённых к ним. Через весь переулок был растянут плакат с приветственной надписью, гирлянды с флажками трепетали на ветру, из многих столов составили один – длинный-предлинный. Герр Шмидт, стоявший у гриля, помахал щипцами.

– Колбаски готовы! – крикнул он.

Тут Вольфи не удержалась: подбежала и вмиг проглотила сразу две штучки. Потом Страхманы уселись среди нормальных соседей, которые на самом деле, вероятно, были менее нормальными, чем хотели казаться. Вся улица веселилась так, как никогда раньше.

Только окна дома № 11 были наглухо закрыты. Лишь изредка между полосками жалюзи возникала щёлка. Приглядевшись, можно было заметить, как два глаза недоверчиво наблюдают за происходящим.

* * *

Герр и фрау Шмидт погладили Оттилию по голове.

– Твоя речь была просто великолепна! – прошептал гордый отец.

– И всё-таки, мышка, ты должна нам кое-что объяснить, – сказала мама. – Откуда ты знаешь про наших соседей столько всего? Ты же никогда ни с кем из них не разговариваешь.

Оттилия широко улыбнулась:

– Молчаливые дети самые наблюдательные, потому что глаза у них открыты шире, чем рты.

Тут подошла бабушка Шмидт.

– Какая внучка у меня растёт! – сказала она и крепко прижала Оттилию к себе.

Когда Швабра побежал за Куклой, Шмыг радостно крикнула:

– Так вот где у него голова!

Впрочем, она не учла, что необычный пёс умеет очень быстро бегать задом наперёд.

Через некоторое время после начала праздника дверь дома № 3 приоткрылась и на улицу вышла девочка, одетая во всё чёрное. Сердце Му от радости подпрыгнуло аж до горла. Он подбежал к маленькой вампирке, взял её за руку и подвёл к столу.

– Это Пиявка или просто Пия, моя подруга! – гордо сказал он и вдруг подумал, что эти слова могли огорчить Оттилию. Тогда он торопливо прибавил: – Ты, конечно, тоже моя подруга, и даже лучшая, но Пия…

Оттилия склонила голову набок и улыбнулась:

– Друзей много не бывает.

Затем она подвинулась и усадила Пию рядом с собой.

– Меня зовут Оттилия, и, если что, это не уменьшительное.

При последних словах она подмигнула младшим Страхманам. Те прыснули со смеху, вспомнив своё знакомство с ней.

– Как поживает головастик? – спросила Шмыг, нерешительно приблизившись к Роланду, который сидел рядом с родителями.

Мальчик явно обрадовался ей.

– Он превратился в лягушку, и я потихоньку выпустил его в пруд Мюллеров. Можем как-нибудь нанести ему визит, если хочешь.

Шмыг кивнула, с надеждой подумав, что, вероятно, они с Роландом всё-таки смогут дружить. Она робко посмотрела на герра Майера.

– Только руки прочь от кубков, – сказал тот и, как показалось девочке, слегка улыбнулся: – Я тебе кое-что принёс.

Роланд достал из кармана какой-то блестящий предмет и приколол его на платье Шмыг.

– Что это?

– Награда лучшей кладоискательнице из всех, кого я знаю.

Призрачная девочка чуть не лопнула от радости. Роланд наклонился к ней и прошептал:

– Может, устроим новую экспедицию?

Шмыг кивнула.

* * *

Мама Оттилии с улыбкой подошла к Ольге.

– У вас очень необычный стиль одежды, – сказала она, оглядев наряд дамы-джинна – длинное серое платье с кружевами. – Может, как-нибудь пройдёмся вместе по магазинам?

Ольга удивлённо раскрыла глаза:

– Вы имеете в виду как подруги?

Катя Шмидт кивнула:

– Ах, мне очень жаль, но у меня уже есть один друг.

Фрау Страхман указала на своего коллегу, сидевшего неподалёку. Он подмигнул ей. Франк оказался на празднике случайно: его пригласили за общий стол, когда он пришёл, чтобы извиниться перед Ольгой и предложить ей сохранить приятельские отношения.

– Ну и что? Многодружество сейчас в моде, – улыбнулась фрау Шмидт. – Правильно говорит моя мудрая дочь: друзья лишними не бывают.

– Правда?

– Конечно!

* * *

На праздник, устроенный для Страхманов, пришёл и кое-кто ещё – Карл-Фридрих.

– Значит, вот как ты выглядишь без косметики и ленточек! – сказал он, улыбнувшись Вольфи.

Она кивнула.

– Так лучше или хуже?

– Лучше. Гораздо. И мне кажется, мы могли бы опять послушать вместе какую-нибудь страшную аудиокнигу. Если ты не боишься, конечно.

Девочка-вервольф энергично покачала головой:

– Знал бы ты, как непросто меня напугать!

– Значит, договорились? – прошептал Карл-Фридрих. – Встретимся завтра у меня в шкафу?

– Завтра у тебя в шкафу, – повторила Вольфи, сияя от радости.

* * *

Вот так Катя Шмидт подружилась с Ольгой Страхман, Феликс Шмидт стал другом Хольгера Страхмана, а дедушка Страхман молчал душа в душу с полицейским, который больше не был полицейским. У Шмыг появился Роланд, у Вольфи – Карл-Фридрих. Му теперь дружил с Пией, а Швабра – с Куклой, собачонкой фрау Кайзер из десятого дома. Ну и само собой, у всех Страхманов была Оттилия. Потому что друзей много не бывает.

Когда в переулок явились герр Дьяболус и герр Амфибия из Института не таких, как все, веселье было в самом разгаре. Никто даже не заметил этих господ, одетых во всё серое и стоящих в тени дома. Они посмотрели на ворону: выражение её клюва очень напоминало смущённую улыбку. Похоже, птицу слегка мучила совесть. Герр Дьяболус и герр Амфибия сначала ничего не поняли, но потом, вникнув в происходящее, поставили в сером списке друзей шесть галочек и исчезли так же незаметно, как появились.