Сборы заняли три дня. Три бесконечных, суматошных, полных сомнений и смеха дня.

Я перебирала вещи, которые копились в этой маленькой квартирке годами: тётушкины кружева, старые книги с пожелтевшими страницами, чашки с трещинками, которые было жалко выбросить. Часть решила оставить — пусть порадуют кого-то из соседей. Часть — взять с собой. Самую малость. Самую важную.

Коробки громоздились у двери, сундук был забит под крышку, а я всё ходила по комнатам, проверяя, не забыла ли чего.

— Не волнуйся, если что-то забудешь, мы купим тебе новое… Да и сюда можно будет вернуться и забрать — ты ведь решила не продавать дом, — успокаивал меня мой теперь уже жених, подкрепляя свои слова поцелуями.

И я успокаивалась.

Но ненадолго, потому что вспоминала про великолепный винтажный чайничек, который не забрала из буфета.

Но главное испытание, конечно, ждало меня на стойке внизу.

Кофеварку я упаковывала дольше всего. Завернула в тетушкину шаль — самую мягкую, с длинной бахромой. Обложила подушками, чтобы не тряслась в дороге. Перевязала бечевкой и сверху пристроила записку: «Осторожно, магическая вещь!»

Она молчала, стоически принимая перемены, но, когда я погладила её медный бок, мне почудилось тихое довольное урчание.

Утро перед отъездом выдалось солнечным, почти по-летнему тёплым. Словно осень отступила на пару шагов, давая мне возможность уехать при хорошей погоде.

Я уже заканчивала завязывать ленту на последней коробке, когда в дверь постучали.

На пороге стояла Джейн.

Не бледная, не испуганная, как тогда в заброшенном домике. С румянцем на щеках. А за её плечом, смущенно переминаясь с ноги на ногу, топтался Томас.

— Беатрис! — Джейн шагнула вперед и обхватила меня руками так крепко, что я охнула. — Я так боялась, что вас не застану! А ведь мне просто необходимо было вас повидать, поблагодарить! Не знаю, что бы я делала, если бы вы меня не нашли.

— Ну… справедливости ради, через полчаса вас освободил бы королевский дознаватель…

— Полчаса! В моем тогдашнем положении каждая минута была важна!

Она нахмурилась, словно тучка набежала…

Ну уж нет, грустить мы не будем!

— Я смотрю вы вместе, — улыбнулась я, глядя на них с Томасом. — Что же, мэру пришлось внять вашему важному аргументу? Кстати, что это было? Я просто сгораю от любопытства.

Джейн почему-то покраснела, точнее, стала совсем пунцовой.

— Дело в том, что… что у нас с Томасом будет ребенок… Вот…

— Джейн… — выдохнула я. — Поздравляю! Поздравляю вас обоих!

— Ну вот… Я была уверена, что дядюшка, конечно, разозлится, но не захочет скандала, и не станет выдавать меня за Саймона. Но мистер Финч перехватил меня по дороге…

— И что же сказал мэр?

Томас, до этого молчавший, усмехнулся:

— Ох, много чего сказал! Вашей кофеварке и не снилось! Сначала кричал. Потом — молчал. А потом согласился, что свадьбе быть. И что если я, такой негодяй, посмею бросить Джейн… Представляете, бросить Джейн и ее малыша? Что за нелепые мысли приходят в головы некоторым людям!

— И когда же вы поженитесь? — спросила я.

— Через месяц, — Джейн сияла. — Вы же приедете? Обязательно приедете? Вместе с мистером Тарнелом?

— Обязательно! А Дороти, наверное, будет подружкой невесты? Кстати, как она?

Говоря откровенно, об этой девушке я очень волновалась. Влюбиться в такого напыщенного идиота, как Саймон, для любой девушки очень плохо.

— О, с ней всё хорошо, — махнула рукой Джейн. — Даже очень хорошо. И главная новость: она теперь встречается с Эллиотом.

Я чуть чашку не уронила.

— С Эллиотом? С тем самым, который пишет стихи? И вечно сидит в углу с блокнотом?

— С тем самым, — подтвердил Томас. — Оказалось, он всё это время писал стихи про неё. Про её волосы, про цветы в витрине, про то, как она улыбается. Сто раз хотел подойти, но стеснялся. А после всей этой истории набрался смелости.

— И Дороти?..

— А Дороти наконец поняла, что красота — это не главное, — закончила Джейн. — Что Саймон, при всей своей внешности и богатстве, пустое место. А Эллиот — добрый, настоящий. И стихи у него чудесные.

Я представила эту парочку: рыжеволосую цветочницу и вечно взъерошенного поэта. И улыбнулась. А ведь кофеварка когда-то сказала ему: «Если будешь смелее — всё получится». И правда получилось. Просто не сразу.

— А что же будет с мистером Финчем? — спросила я, решившись.

Томас хмыкнул. Джейн вздохнула, но без прежней горечи.

— Он ждет суда… И пишет дядюшке прошения, чтобы тот посодействовал и попросил суд назначить ему исправительные работы в черте города. Говорит, что жаждет приводить в порядок городской парк, красить скамейки, собирать мусор и даже мыть тротуары… Что от него будет много-много пользы вверенному мэру населенному пункту.

— И что же мэр?

— Пока ничего. Ругается и топает ногами, а потом велит растопить его прошениями камин! Но что бы там ни назначил суд, — уборку городских парков или рудники — мэр лично будет следить, чтобы Финч не отлынивал от работы!

Пожалуй, нашего злодея можно пожалеть… Но вряд ли нужно.

Джейн и Томас ушли, сияющие и счастливые, а я ещё стояла посреди комнаты, пытаясь вспомнить, все ли уложила, когда в дверь снова постучали.

На пороге, величественная и румяная, с корзинкой дорожных гостинцев в руках, стояла миссис Уэтерби.

— Ах, я так рада, что вы уезжаете! — она просто сияла.

— Да? — только и смогла вымолвить я. Вот уж не ожидала такого… — А почему?

Я никак не могла припомнить, когда же успела так обидеть миссис Уэтерби, что она теперь рада моему отъезду.

— Потому что я тоже уезжаю!

— В самом деле? Куда же?

— В столицу, милочка! Представляете? Тот самый сад камней, который я оформляла для мэра, увидела одна важная особа, приезжавшая в город по делам. Оказалась женой тамошнего банкира. Она пришла в такой восторг, что немедленно предложила мне переехать и взяться за оформление ее собственного сада. А потом сада ее лучшей подруги, и ее свекрови, и… еще кого-то, я уже запамятовала. — Миссис Уэтерби прищурилась с довольным видом. — Сады камней, милочка, теперь в большой моде.

Мне эта мода была не очень понятна, но если кому-то нравится…

— Как же я рада за вас! — искренне воскликнула я.

— А я рада за нас обеих, — наставительно произнесла она. — Вы, я слышала, тоже собираетесь открыть кофейню в столице?

— Да, — кивнула я. — Как только устроимся, займусь. Элрис уже распорядился, чтобы подыскали подходящее помещение.

— Вот и отлично! — Миссис Уэтерби решительно взяла меня за руку. — Вы только дайте знать, где именно. Я так рада, что у меня будет и кофе, и предсказания. И всем своим клиентам о вас расскажу.

— Конечно, дам знать!

— Ну, мне пора. Не буду вас задерживать, дорогая. Встретимся в столице!

С этими словами миссис Уэтерби выплыла за дверь, оставив после себя аромат духов и твердую уверенность, что в столице моя кофейня без клиентов не останется.

Дверь тут же снова открылась и на пороге появился Элрис. Сердце пропустило удар. Значит, уже пора уезжать?

— Беатрис… — Он шагнул ко мне, достал из кармана маленькую бархатную коробочку и открыл. Внутри блестело кольцо — изящное, с прозрачным камнем, который переливался в утреннем свете. — Твоя кофеварка уже объявила меня твоим женихом, а тебя — моей невестой… Но я хочу спросить: ты выйдешь за меня?

Я смотрела на кольцо, на Элриса, и словно всё встало на свои места.

— Да, — выдохнула я. — Конечно, да.

Он надел кольцо мне на палец, и оно оказалось в самый раз — словно всегда здесь было..

— Ну что, — прошептал он мне в волосы, — едем в столицу, будущая миссис Тарнел?

Я улыбнулась, чувствуя, как к горлу подступает счастливый комок.

— Едем!