– В реке? – переспросил я, вспомнив идиотскую реплику Уиппета. – Что, правда?

Батвик нервно хихикнул, и Лео хмуро взглянул на него.

– Ну… не совсем, – ответил Батвик. – Я шел наперерез через пустошь, споткнулся и свалился в канаву. У меня не было с собой фонарика. Я выбрался на дорогу, и сэр Лео весьма любезно меня подвез.

История казалась фантастической в свете луны, столь ярком, что можно было бы разглядеть газетный шрифт, уж не говоря о канаве, и я подумал, что Лео тоже должен был это заметить, но сейчас его интересовало только одно – оказаться на месте загадочного исчезновения трупа.

– Ничего-ничего, скоро вы будете дома, – обратился он к Батвику. – Пеппер вас отвезет. Примите горячую ванну, закутайтесь в одеяло, и все с вами будет в порядке.

– Э… спасибо, огромное вам спасибо, – откликнулся Батвик. – Пожалуй, так будет лучше всего. Считаю необходимым выразить…

Больше мы ничего не услышали, поскольку Пеппер-младший, несомненно разделявший желание своего хозяина как можно скорее оказаться на месте волнующего события, нажал на газ, увозя Батвика.

Мне было жаль с ним расставаться. Слишком уж он был ко мне дружелюбен, и это казалось далеко не самым подозрительным обстоятельством, связанным с его кратким появлением.

– Где вы его нашли? – спросил я у Лео.

– На нижней дороге. Едва не переехал. С ним все нормально, разве что вымок до нитки.

Лео возился с засовом калитки полицейского участка, и Батвик, похоже, его больше нисколько не интересовал.

– Это понятно, – отозвался я. – Но он покинул Хайуотерс примерно без четверти десять. Я думал, его подвезет до дома Кингстон.

– Так он и подвез. – Лео с облегченным вздохом открыл калитку. – Кингстон высадил его на углу возле «Белого амбара», и Батвик сказал, что доберется домой через пустошь. Там не больше пятисот ярдов. Но этот дурак свалился в канаву, растерялся и вернулся на дорогу. Все просто, Кэмпион. Никакой тайны. Идем, мой мальчик, идем. Мы теряем время.

– Но сейчас полночь. Не мог же он два часа выбираться из канавы?

– Вполне мог, – раздраженно бросил Лео. – Размазня, а не мужик. В любом случае какое нам теперь до него дело? Есть кое-что посерьезнее. Не нравится мне эта история с трупом. В нашем округе такое недопустимо. Просто кошмар, скажу я тебе, Кэмпион. Ага, а вот и Пасси. Есть что доложить, уважаемый?

Пасси и Лагг подошли вместе, и я сразу же заметил, что Пасси уже преодолел суеверный страх и скорее был озадачен, нежели потрясен.

– Воистину неприятный случай, сэр, – сказал он. – Что есть, то есть.

Он провел нас в сарай – Лагг, к счастью, молча держался позади – и подробно изложил, что ему удалось выяснить.

– Все окна были закрыты на засов изнутри, сэр, так же как и сейчас, а дверь заперта на замок. Без четверти одиннадцать я обошел участок, проверяя, все ли в порядке, и труп тогда был здесь. Потом я прошел в переднюю часть дома и пробыл там некоторое время, прежде чем подняться в спальню. Я уже собирался ложиться, когда появились мистер Кэмпион с молодой леди и мистером Лаггом, и мы пришли сюда, где и обнаружили отсутствие трупа, сэр.

Он замолчал и глубоко вздохнул.

– Ключ все время был при вас? – сердито проворчал Лео.

– Да, сэр.

Естественная реакция Лео на историю о некоем чуде – воспринимать ее как ложь. Я чувствовал, как он закипает рядом со мной.

– Пасси, я всегда считал вас весьма опытным полицейским, – с угрожающим спокойствием начал полковник, – но вы хотите, чтобы я поверил в сказку? Если труп не покинул это помещение через окно, он покинул его через дверь, и если у вас имелся единственный ключ…

Пасси откашлялся.

– Прошу прощения, сэр, – заговорил он, – но мы с мистером Лаггом тут кое-что обнаружили. Это здание строил мистер Генри Ройл, у которого контора на Мэйн-стрит, и мы с мистером Лаггом заметили, что несколько других строений в этом дворе были возведены в то же время и в них во всех одинаковые замки.

Гнев Лео сменился любопытством.

– Какие-нибудь еще ключи пропали?

– Нет, сэр, но, поскольку в последнее время тут у мистера Ройла хватало работы, вполне вероятно… – Он не договорил.

Лео выругался, и ему, похоже, стало легче.

– Ладно, тут мы все равно ничего больше не выясним, – буркнул он. – Удивительно, что вы вообще считаете за труд хоть что-либо запирать, Пасси. Чертова халатность. Типично для всей страны, – еле слышно добавил он для меня.

Но Пасси еще не закончил. С немалой гордостью он провел нас по нескошенной траве мимо сарая к просмоленному забору, отмечавшему границу полицейского участка. Три доски были выбиты, и за ними виднелся проход к узкой дорожке.

– Раньше этого не было, – сказал он. – Появилось сегодня ночью.

Поверхностный осмотр дорожки ничего не дал. Сквозь плотно утоптанную грязь пробивались клочья травы. Пасси высказал общее мнение:

– Тот, кто унес труп, должен был это сделать не раньше чем без четверти одиннадцать и не позже чем в одиннадцать двадцать пять. Скорее всего, у него имелась машина или какая-нибудь тележка. Покойник был тяжелым. Думаю, лучше всего будет дождаться утра, если позволите, сэр, а потом расспросить всех, кто живет поблизости. Вряд ли нам удастся что-то сделать, пока темно.

В конце концов на этом и порешили. Пеппер-младший забрал Лео, я отправил Лагга назад вместе с машиной, Пасси пошел спать, я же направился по поросшей травой дорожке за сараем. Луна уже заходила, и на востоке брезжил рассвет. Похолодало, и мне хотелось домой.

На некотором протяжении дорожка вела между высокими живыми изгородями. Пасси четко объяснил, как снова выбраться на шоссе, и я шел не спеша, размышляя о случившемся. Лео и Пасси явно были вне себя. Убийство в немалой степени их потрясло, но столь кощунственное обращение с мертвецом возмутило их куда больше.

Мне вдруг пришло в голову, что данное событие многое меняет. Хотя я знал, что никаких доказательств у меня нет, мне показалось, что оно полностью исключает из игры странную компанию приятелей Лео, собравшихся вокруг Поппи с ее проблемами. Любой из них мог с легкостью подстроить достаточно нелепый несчастный случай, убивший Свина, но я не мог представить, чтобы кто-то из них без всякого смысла таскал туда-сюда его труп.

Я перебирал оставшиеся варианты, в основном размышляя насчет Батвика, когда дорожка вывела меня на луг, поднимавшийся по склону холма. Я знал, что мне нужно обогнуть этот луг и пройти через еще один, чтобы оказаться на шоссе, не тратя лишнюю пару миль.

Подножие холма было почти полностью погружено во тьму, и, пока я брел вперед, погруженный в раздумья, до меня внезапно донесся звук, который явно издавал человек, и вместе с тем он поверг меня в такой ужас, что я почувствовал, как у меня волосы встают дыбом. Это был кашель Свина. В ночной тишине отчетливо слышался хриплый скрежет в гортани, всхлип и даже последовавший за ним вздох.

На мгновение я замер, скованный смехотворными детскими страхами, а затем побежал вверх по склону. В ушах свистел ветер, сердце отчаянно колотилось.

Добравшись до вершины, я вдруг увидел какой-то силуэт на фоне серого неба. От неожиданности я остановился, уставившись на треногу с чем-то, сперва напомнившим мне маленький пулемет, но это оказалась старомодная подзорная труба.

Я осторожно двинулся к ней и уже подошел совсем близко, когда передо мной, будто из-под земли, возникла мужская фигура. Незнакомец стоял против слабого света, и я мог различить лишь его невысокий силуэт.

Остановившись, я, за неимением лучшего, произнес самую большую глупость из всех возможных в данных обстоятельствах:

– День добрый.

– И вам хорошего дня, сэр, – ответил самый неприятный голос из всех, что я когда-либо слышал.

Он направился ко мне, и я облегченно вздохнул, узнав его по своеобразной семенящей походке.

– Наверное, я больше рад нашей встрече, чем вы, сэр, – произнес он. – Вы мистер Кэмпион?

– Да. А вы – мистер Хэйхоу.

– Похоже на то. – Он слегка неестественно рассмеялся. – Похоже на то. Я собирался сегодня с вами поговорить, сэр, и думал, как бы нам встретиться наедине. Так что, можно сказать, случилась весьма приятная неожиданность. Не предполагал, что кто-то в вашем возрасте будет бродить на рассвете по округе. Большинство молодежи в наши дни предпочитают проводить лучшую часть времени в постели.

– Вы и сами, смотрю, с самого утра на ногах, – сказал я, взглянув на подзорную трубу. – Ждете восхода солнца?

– Да. – Он снова рассмеялся. – И не только.

Подобная беседа на холме в два часа ночи выглядела совершенно идиотской, и у меня промелькнула мысль, что он, вероятно, один из тех модных любителей природы, что мотаются по стране, опознавая птиц. Однако вскоре мои иллюзии развеялись.

– Как я понимаю, вы расследуете смерть того несчастного Харриса? – спросил он. – В таком случае, мистер Кэмпион, я могу быть крайне полезен. Хочу сделать вам предложение. За разумную сумму, о величине которой мы с вами договоримся, я сообщу некие крайне интересные сведения, которые вам пришлось бы очень долго собирать самому и которые могут привести к успешному завершению дела. Ваша профессиональная репутация только вырастет, ну а я, естественно, останусь в тени. Скажем, если речь пойдет о…

Боюсь, что я рассмеялся ему в лицо. Подобное мне предлагали неоднократно. Я вспомнил услышанный мной кашель.

– Харрис, полагаю, был вашим родственником? – спросил я.

– Племянником, – ответил он, слегка напрягшись, – и к тому же не слишком почтительным. Он, знаете ли, был достаточно богат, а я… что ж, как вы догадываетесь, я не из тех, кто обычно проводит свободное время в жалком рабочем бараке или шатается по вечерам по бесплодным полям и лугам.

Старикашка показался мне довольно жутковатым, но я был рад, что наконец выяснил загадку кашля.

И тут я кое-что вспомнил. В конце концов, пока что я был единственным, кто связывал Ролли Питерса с Освальдом Харрисом, не считая разве что Эффи Роулендсон, у которой имелись лишь смутные подозрения.

– Погодите, – пробормотал я, – вы ведь про вашего племянника Роуленда Питерса?

К моему немалому сожалению, он отверг мое умозаключение.

– У меня не один племянник, мистер Кэмпион, вернее, был не один, – с притворным достоинством ответил он. – Не хотелось бы на вас давить, но я рассматриваю наш разговор как деловой. Сперва условия, если не возражаете. Скажем, пятьсот гиней за полное и конфиденциальное объяснение всего случившегося? Могу, конечно, разделить эту сумму на несколько частей.

Пока он говорил, я размышлял, и на меня вдруг снизошло вдохновение.

– Мистер Хэйхоу, а что насчет крота? – спросил я.

– Ого! – С его губ сорвался короткий возглас, но он тут же сдержался. – Крот? Так вы и про это знаете? – осторожно и уважительно проговорил он.