– Смерть в результате несчастного случая, – безрадостно сообщил Сьютейн, оглядывая комнату. Он был бледен, озабочен и говорил совершенно автоматически. Даже миссис Джедрейк, которая встала и смотрела на него нетерпеливо-заискивающе, не сделала попытки завязать с ним разговор.

Войдя, Сьютейн лишь мельком взглянул на незнакомую даму, словно дело происходило где-нибудь в холле гостиницы, и, прислонившись к камину, стал ждать, устремив глаза с тяжелыми веками на дверь.

Хьюз и горничная, вошедшие через другую дверь, занимались сервировкой стола для чаепития, и в тишине раздавалось негромкое позвякивание.

Миссис Джедрейк опять уселась.

За дверью кто-то нервно хихикнул. Звук был дурацкий – сам по себе не редкость и даже неожиданно знакомый. В Белых Стенах, однако, совершенно неуместный.

– Проходите, миссис Поул, – донесся оттуда же фальшиво-сочувственный голос Конрада.

Они вошли вместе: он – грациозно, красиво ставя ноги и чуть склонив златокудрую голову; она – с застенчиво-торжественным видом, словно актриса-любительница, которая наслаждается главной трагической ролью в благотворительном спектакле.

Миссис Поул была небольшого роста, полная и не столько одета, сколько разряжена в траур. Черные оборочки украшали ее шляпу, платье и даже перчатки. Вся она, от туфель до шляпки, источала скорбь, самую что ни на есть прозаическую.

На фоне этого демонстративного страдания золотые кудри Конрада казались дурновкусием.

Следом вошел здоровенный угрюмый юнец. Черный костюм был ему слегка маловат. Парень жестоко страдал от смущения и с упрямым юношеским идиотизмом пытался замаскировать его мрачной злобой. Лицо, шея и руки у него так и пылали.

За ним брел Носок, усталый и встревоженный. Последними вошли Ив и Мерсер, причем Мерсер – весьма неохотно.

Конрад посмотрел на Линду так, словно хотел удостовериться, что она на месте, и тихо произнес:

– Миссис Поул, это миссис Сьютейн.

Невестка Хлои подняла вуаль и издала нервный смешок на всю комнату.

– Приятно познакомиться, – сказала она. – Как же это ужасно… – И снова жуткий смешок.

Дамы пожали друг другу руки, и Линда усадила гостью за чайный столик.

Миссис Поул попыталась заложить края вуали за уши на манер вывернутой наизнанку чадры, но вуаль все равно ей мешала, загораживая обзор, и тогда женщина просто закинула ее на шляпу, открыв круглое с решительным выражением лицо и покрасневшие от слез голубые глаза.

Новая гостья оказалась весьма говорливой. Несмотря на некоторую растерянность, она отважно старалась держаться в центре непривычного для нее внимания, и время от времени в лице ее проглядывала упрямая целеустремленность, которая, видимо, была ее основной чертой.

О миссис Джедрейк на время забыли. Она сидела в изящной позе на канапе посреди комнаты, и ее умные глаза смотрели на окружающих с увлеченным интересом, но, совершенно очевидно, без сочувствия. Словно зритель, с трудом попавший на интересное представление, она откровенно наслаждалась, позабыв обо всем на свете.

Миссис Поул огляделась.

– А где Бобби? – последовал резкий вопрос.

– Здесь я. – Роберт Поул протолкался к матери, словно через вражескую толпу, был представлен Линде и, насупившись, пожал ей руку.

Миссис Поул принялась за чай и бутерброды, а сын встал у нее за стулом с видом защитника. Конрад галантно предложил свои услуги. Он бегал взад-вперед с чашками и блюдцами, подносил сливки, и все это с такими жестами и манерами, точно исполнял роль.

Говорила миссис Поул громко и с местечковым акцентом, который был бы не так заметен, не делай она время от времени попыток его скрыть.

– Благодарю вас за чай, – сказала она. – Бедная Хлоя. – Миссис Поул всхлипнула и прижала к глазам платочек. – Это было такое потрясение. Знаете, мы ведь ходили посмотреть на нее в том шоу в субботу. Папа – то есть мой муж – уехал по делам, и я позвала соседку. Кажется, всю дорогу домой я только про Хлою и говорила. Представить не могла, что увижу ее такой. Вы ее видели, миссис Сьютейн? – Понизив голос, она упомянула некоторые страшные подробности и продолжила: – Хлоя прекрасно выглядела для своего возраста, правда же? На сцене иногда вообще казалась молоденькой девушкой. Но все же она постоянно была в сильнейшем напряжении. Стоило только присмотреться к ее лицу. И вот ее нет. Тело я заберу домой. Папа этого хотел бы. Я уже и с похоронным бюро связалась.

Миссис Джедрейк пересела поближе.

– Должно быть, это стало для вас страшным ударом, – с заискивающей интонацией проговорила она.

Миссис Поул ответила благодарным взглядом и даже поставила чашку.

– Страшным, – согласилась она. – Вы ее знали? Хлоя с самого детства была такая талантливая. Мы считали ее просто гениальной. – И миссис Поул опять издала странное высокое хихиканье.

Вмешательство миссис Джедрейк в беседу привлекло к ней всеобщее внимание. Сьютейн смотрел на нее, словно только что увидел, и, наверное, так оно и было. Он вопросительно взглянул на жену. Однако миссис Джедрейк, казалось видевшая затылком, опередила Линду.

– Я все ждала, когда же вы меня заметите, мистер Сьютейн, – произнесла она с игривой улыбкой. – Я – Джин Джедрейк. Живу по соседству. Пришла выразить сочувствие вашей супруге.

Когда она заговорила, остальные умолкли, и Сьютейн, которого, как и любого мужчину, женская улыбка и откровенный взгляд не могли оставить равнодушным, был озадачен, но не рассержен.

– По поводу несчастного случая… – наседала дама. – Нелегко вам. В смысле, раз это случилось у вас.

Миссис Поул укоризненно шмыгнула носом и разразилась слезами.

– Ах, вы, конечно же, родственница? – мгновенно отреагировала миссис Джедрейк. – Тетя, наверное?

– Невестка! – выпалила миссис Поул, опасно сверкнув голубыми глазами, и вызывающе добавила: – Мы с ней были как сестры.

– Не очень-то часто она нас навещала. – Эти слова Роберт Поул произнес громче, чем намеревался, при этом побагровел и испуганно ссутулился.

Миссис Поул набросилась на сына:

– Навещала, глупый мальчишка! Разве мы все не были у нее в новой квартире? Разве я не вешала ей занавески? Ты что говоришь? Она нас очень любила. Наш папа, ее брат то есть, перед ней преклонялся. Мы так радовались, когда у нее наконец-то сложилась карьера.

Миссис Джедрейк сатанински-сладко улыбнулась.

– Не сомневаюсь, – промурлыкала она. – Значит, Хлоя не была, что называется, рождена для сцены?

Тут со спокойной решимостью вмешалась Линда:

– Миссис Поул, у вас был ужасный день. Не хотите ли пойти наверх и переодеться?

– Благодарю вас, нет, – недовольно ответила гостья.

Взгляд, которым она одарила миссис Джедрейк, ясно говорил, что она не собирается выслушивать всякие глупости от какой-то надменной деревенской клуши, сколько бы важности та на себя ни напускала; Линде она, конечно, благодарна, та хочет помочь, но она, миссис Поул, и сама может за себя постоять, даже в своей великой скорби.

– Отец Хлои был человек богатый, – с достоинством произнесла она, глядя покрасневшими глазами на миссис Джедрейк. – Ее учили танцевать чуть ли не с младенчества. Муж рассказывал, что в белых нарядах она была настоящей маленькой королевой. Когда девочка немного подросла, ее отдали в очень приличную детскую труппу, и она танцевала в пантомиме. А дальше выступала уже самостоятельно. Никто из нас и представить не мог, что мы будем сидеть на коронерском дознании и слушать, как старшина присяжных произносит вердикт: «Смерть в результате несчастного случая», принятый за отсутствием улик.

И Линда, и мистер Кэмпион быстро повернулись к Носку. Он лишь кивнул и устало отвернулся.

Миссис Поул все еще говорила. В ее манере держаться сочетались достоинство и вызов. Было совершенно ясно: эта женщина – с характером.

– Слишком поздно мы узнали, что она серьезно болела, бедная девочка, – у нее были больные надпочечники, и любое даже небольшое потрясение могло ее убить. А если бы мы знали, были бы к ней добрее и относились бы с пониманием к ее маленьким слабостям.

Линда присела рядом с миссис Поул.

– Я и не знала, что она болела.

– Ну конечно. Когда ее после смерти разрезали, бедненькую, то увидели. Я впервые услышала об этом в суде и пережила настоящий шок. Похоже, надпочечники у нее… – Понимая, что предмет беседы слишком личный, к концу фразы миссис Поул деликатно понизила голос до тихого бормотания.

Сьютейн с облегчением от нее отвернулся и посмотрел на миссис Джедрейк, которая продолжала улыбаться с плохо скрываемым злорадством.

– А почему мы вас раньше не видели? – вежливо спросил он. – Мы, конечно, здесь нечасто бываем – уж я-то точно, – и все же странно, что мы до сих пор не встречались.

Сьютейн включил свое обаяние на полную мощность, и гостья сразу подобрела и даже стала по-девически простодушна.

– Я-то вас видела, – заявила она. – Всех. В деревне обычно замечаешь новых людей. Ведь интересных так мало. Я видела и вас, и миссис Сьютейн, и вашу сестру, и малышку. И вас тоже. – Дама широко улыбнулась Конраду. – Вчера я даже хотела с вами заговорить. Но вы меня не заметили.

Миссис Джедрейк говорила кокетливо и никакого драматического эффекта произвести не думала, но все в комнате, за исключением миссис Поул и ее сына, резко замерли, словно кто-то швырнул в них камень. Слышался только тихий голос миссис Поул:

– В детстве она была крупной, склонной к полноте. Ее это очень беспокоило. Она всегда…

Ее уже не слушали. Хотя никто не смотрел на Конрада, каждый думал исключительно о нем. Он стоял перед миссис Джедрейк, держа в руке чашку; одна нога чуть согнута, голова слегка наклонена. То была одна из его самых изящных и небрежных поз.

– Вряд ли вы меня видели, – покачал головой Конрад.

Дама совершенно не замечала, какую произвела сенсацию. Ее голос радостно гремел на всю комнату:

– Но я видела! На дорожке, примерно… когда же? В десять часов!

Конрад рассмеялся. Смех получился натянутым.

– Я ни в чем не виновен, мадам. Это был не я.

– Нет, вы, – настаивала она, довольная, что оказалась в центре внимания. – Я прошла всю дорожку. Наш дом на нижней дороге, а я пошла к почтовому ящику. Посмотрела на дорожку – страшно хотелось кого-нибудь из вас увидеть – и сразу заметила. Ой, наверное, я вас разоблачила? Только не говорите, что за кем-то ухлестывали, как выражаются в деревне. Ну вот вам доказательство: могу напомнить, как вы были одеты – желтый пуловер и красивые белоснежные брюки. Я права?

Миссис Джедрейк обвела всех вопросительным взглядом. Она инстинктивно определила, что именно Бенни Конрад здесь наименее популярная фигура, вот и поддразнивала его, желая с помощью этой нехитрой и неудачной уловки снискать расположение остальных мужчин.

Конрад отпрянул от нее словно ужаленный, и вид у него стал мрачнее некуда. Он ничего не сказал, и Сьютейн решил как-то спасти положение.

– Отлично, миссис Джедрейк, он уличен. Расскажите, чем вы здесь вообще занимаетесь?

Вопрос, заданный спокойным и любезным тоном, разрядил обстановку, но, пока миссис Джедрейк разглагольствовала о своих повседневных занятиях, упирая на то, как они скучны, Сьютейн не сводил темных глаз с Бенни Конрада. Ив и Носок тоже смотрели на него, как и мистер Кэмпион.

Герой клуба «Темп» вяло ретировался в сторону камина и расположился напротив него. Ему было явно очень не по себе.

Во время повествования миссис Джедрейк другая гостья вдруг стала замечать, что теряет аудиторию. Она поставила чашку, вытерла пальцы влажным от слез платком и стала натягивать тонкие черные перчатки.

– На похороны отправимся из нашего дома, – сообщила она Линде, самим своим тоном призывая всех присутствующих к порядку. – Я дала вашему мужу адрес, цветы лучше присылать туда. Так в конечном итоге будет удобней. Я понимаю, что огласки не избежать, но готова с этим смириться. У Хлои было много поклонников, и, естественно, ее друзья с обеих сторон рампы захотят прийти и отдать последний долг. Будьте уверены, я все сделаю в лучшем виде. Мне пора идти, хочу успеть до семи в канцелярский магазин, купить приглашения. Их нужно сразу же разослать. Боже мой, боже мой, какой удар!

Хлоину родственницу опять захлестнули чувства, и она стала тереть глаза.

– Не могу удержаться, – обратилась она к Линде срывающимся голосом. – Бедняжка была одна-одинешенька на свете, несмотря… несмотря на всё.

То, о чем миссис Поул, спохватившись, говорить не стала, очевидно, считалось в ее семье больной темой, и она тут же пустилась в оправдания:

– В конце концов, Хлоя ведь была своего рода актриса. Все знают, что актрисы – не такие, как обычные люди. Прежде всего, у них больше соблазнов. Мужчины за ними ухаживают, дарят подарки, а им приходится терпеть, потому что это часть их работы. Она была славная девушка, я уверена, по крайней мере, ее семья всегда так считала, а теперь в любом случае нужно проявить милосердие, ведь бедняжка лежит мертвая.

Такое обесценивание того, что было для Хлои Пай главным делом и основным мерилом успеха, прозвучало словно вынесенный временем приговор, и наиболее чувствительные из слушателей содрогнулись. Лукавая и игривая Хлоя Пай – мертва. Как будто задвинули ящик комода, в котором пылится прошлогодняя шляпка.

– Похороны назначены на пятницу, потому что в субботу ведь дневные представления. – Миссис Поул поднялась. – Завтра у меня встреча с ее поверенным. Бобби, поднимись наверх, принеси ее чемоданы. Их можно сразу и забрать. Думаю, ключ от ее двух комнат мне отдадут. Бедная девочка, всегда ей не хватало… Потом еще, конечно, ее украшения. Этим займется поверенный.

Миссис Поул накрыла влажной ладонью руку Линды.

– Не осуждайте меня за хлопоты, миссис Сьютейн. Сейчас век практичных людей. Поэтому я отчасти рада, что нахожусь здесь сама, а не муж. Он бы просто сидел и страдал. Мы все так могли бы, но те, на чьи плечи ложится самое неприятное, понимают: если нужно делать дело, некогда предаваться скорби. Бобби, иди уже. Нечего стоять разинув рот.

Носок вывел молодого человека из комнаты, а миссис Поул снова вытерла глаза, готовясь опять упрятаться от мира под своей жуткой вуалью.

– Вы все были очень добры, – сказала она таким тоном, будто вдруг решила сделать комплимент. – Вам не нужно переживать, мистер Сьютейн. Вы просто не успели затормозить, а если бы и успели, это не помогло бы. Бедняжка была уже мертва. Доктор все объяснил. Он, наверное, ваш хороший знакомый?

– Нет, вовсе нет. Мы его раньше и не знали. Слуг лечит его коллега, а у нас свой доктор в городе, – виновато оправдывалась Линда в ответ на намек гостьи.

Миссис Поул, напоминавшая в тот момент огромную черную поганку, покивала:

– Он, кажется, вполне порядочный старик. Это там Бобби с чемоданами? А как отсюда добраться до станции?

Сьютейн решительно шагнул вперед:

– Мой водитель ждет вас в машине.

Миссис Поул, от искренней благодарности почти утратившая дар речи, стала пожимать всем руки.

– Я каждому пришлю приглашение, – пообещала она уже с порога. – Вы мне дайте имена и адреса, какие вспомните. Спокойной ночи, и да хранит вас Господь!

Роберт и Носок двинулись за ней к машине.

Когда рокот мотора замер вдали, миссис Джедрейк встала, собираясь уйти, впрочем не слишком охотно.

– Я рада, что мы наконец подружились. – Она говорила совершенно искренне. – Надеюсь, вы придете нас навестить, когда все это закончится. Такое испытание! До свиданья, миссис Сьютейн, до свиданья.

Женщина весело глянула на Конрада, который старался на нее не смотреть.

– Я уверена, у вас есть какая-то тайна, – радостно произнесла она, – а значит, и причина скрывать, что вы были вчера на дорожке. Ну вы же на меня не сердитесь? – Миссис Джедрейк протянула руку, и Конрад неохотно ее взял.

Сьютейн рассмеялся. Для гостьи, которая его раньше не знала, то был естественный и приятный смех, но для других – сигнал опасности.

– Давайте проясним, – сказал он. – Уже почти стемнело, правда?

– Нет, не совсем. А он личность заметная, правда? – Миссис Джедрейк обрадовалась возможности продолжить разговор. – Я отлично его разглядела, когда шла домой. Я была на нижней дороге, а он в самом ее начале.

Конрад смотрел на нее, и его бледность сменилась жарким румянцем.

– Это был не я, – выдавил он. – Все, что я могу сказать. Вы ошиблись. Может, вы меня видели в другой вечер.

– Нет, вчера, – со смехом настаивала миссис Джедрейк. – Вы меня не собьете, я надежный свидетель. Чем же вы там занимались, озорник эдакий?

Конрад слегка задрожал и уже собирался ответить, но тут Сьютейн мягко взял гостью за локоть.

– Очень мило с вашей стороны, что вы наконец к нам зашли, – промурлыкал он, ласково направляя ее к двери.

С их уходом в комнате наступила тишина, и Конрад, опустив голову, двинулся к дверям. Ив шагнула ему навстречу. Глаза у нее сверкали, лицо, обрамленное темными волосами, казалось совсем юным.

– Что вы там делали? – спросила она. – Подглядывали за кем-нибудь?

Конрад замер. Прямое нападение придало ему сил. Он легко рассмеялся, и Кэмпион вдруг вспомнил, что перед ним актер.

– Дорогая моя, у этой женщины не все дома, – усмехнулся Бенни. – Не было меня вчера на дорожке. Она меня видела в другой вечер, а теперь просто интересничает. Незачем волноваться безо всякой причины. Пойду-ка переоденусь. Не будьте ребенком.

Говорил он очень убедительно, и девушка отступила с дороги.

Позднее, вспоминая тот момент, Кэмпион гадал: будь Ив понастойчивей, помогло бы это предотвратить другие смерти?