Арест виновного возложили на инспектора Таннера, но законную силу он обретал не раньше, чем коронер завершит процессуальные формальности с присяжными и подпишет ордер. Поэтому Таннер терпеливо ждал в углу приемной, не препятствуя Джону и мистеру Скраби общаться с подсудимым.

Майк стоял, глядя на обоих невидящими глазами. Он был бледен, морщины на лбу стали глубже. Однако поза по-прежнему казалась непринужденной, и он сохранял привычное ленивое спокойствие.

Разразившаяся над ним катастрофа, которой он никак не ожидал, опалила его, словно вспыхнувший газ. Внешне Майк вроде бы оставался почти прежним, но к знакомым чертам добавилась уязвимость. Сознавая эту перемену, он намеренно отстранился от обоих, чьи слова и мысли находились по другую сторону невидимой черты.

Джон был на грани истерики. Дряблая кожа у него на шее покрылась красными пятнами, а глаза лихорадочно блестели.

– Нужно сохранять хладнокровие, – повторял он, до боли сжимая своими костлявыми пальцами руку мистера Скраби. – Нам нельзя терять голову. Произошла чудовищная ошибка, и мы это знаем. Коронер превысил свои полномочия. Такое ему даром не пройдет. Он получит взыскание и будет отстранен от следствия. Но случившееся получило ужасную огласку. Этот ущерб не возместишь ничем.

– Мистер Уиддоусон, мистер Уиддоусон… – робким, умоляющим голосом произнес мистер Скраби. – Сейчас не время. Об этом надо будет говорить потом, когда выработаем наилучшую стратегию действий. А пока я хочу заверить мистера Веджвуда, что мы сделаем все для его защиты. К вам придет человек из моей конторы, и с ним вы обсудите линию защиты, – торопливо проговорил мистер Скраби, обратившись непосредственно к Майку. – Будьте уверены: мы сделаем все, что в наших силах.

Майк смутно сознавал: эти слова обращены к нему и это обеспокоенное, сочувственное лицо тоже обращено к нему, но смог лишь кивнуть в знак благодарности.

Джон вперился взглядом в обоих. У него тряслись складки на шее, а губы беспомощно шевелились:

– Это был несчастный случай. Просто несчастный случай. Я знаю, произошла трагическая случайность…

– Несомненно, – кивнул мистер Скраби и с неожиданным проворством добавил: – Нам лишь остается это доказать. В данный момент мне, разумеется, неведомо, какую линию поведения изберет защита. Это решать адвокату.

Джон вдруг рухнул на одну из скамеек, стоявших вдоль грязных светло-зеленых стен. Выглядел он дряхлым стариком.

Мистер Скраби задумчиво посмотрел на него, затем вновь обратился к Майку.

– Вряд ли вы нуждаетесь в моих советах, и все же… – вполголоса произнес он. – В вашем положении воздержитесь от разговоров с кем-либо, пока я или кто-то из моих сотрудников не посетит вас. Держитесь как можно бодрее и… – Не договорив, он резко обернулся.

Инспектор Таннер разговаривал с кем-то у двери. После долгого перешептывания он отошел, пропуская в приемную мистера Кэмпиона, а затем Джину и мисс Керли.

Инспектор был настроен сочувственно.

– Скоро все разойдутся, – доверительно сообщил он Кэмпиону. – Вы ведь попросили вашего спутника подогнать машину к выходу на Чекерс-стрит? Правильно. Через пару минут можно будет без труда вывести женщин отсюда. Сегодня там только газетные фотографы. Зевак нет. Те и не появятся до суда. – Таннер заговорил тише, потом совсем замолчал, убедившись, что все его услышали.

Он вернулся в свой угол, а когда сержант Пиллоу пришел сменить его, отправился в зал суда за ордером.

При появлении Кэмпиона и женщин мистер Скраби отошел в сторону и теперь своими кроткими глазами, ставшими вдруг проницательными, следил за встречей Джины и Майка. Трагические эмоции не добавляют обаяния ни одной женщине, какой бы красивой она ни была, однако некоторых кризис делает привлекательнее. Теперь, когда худшее уже случилось, Джина держалась с холодным самообладанием. Ее лицо приобрело почти фарфоровую белизну, сделавшись суровее. Она взглянула на Майка. Их глаза встретились.

Мистер Кэмпион и мисс Керли донимали Джона своими замечаниями, не особо слушая друг друга. Мистер Скраби оставался единственным зрителем встречи Джины и Майка.

Губы Джины шевелились, но слова так и оставались непроизнесенными. Наконец она сказала то, о чем ее мозг отказывался думать с тех пор, как нашли тело Пола. Слова вырвались у нее с трудом, голос звучал неестественно.

– Значит… случилось, – произнесла Джина.

Самообладание Майка на мгновение дрогнуло, обнажив сердце, лишенное защитной брони. Глаза вновь стали выразительными, и неверие в реальность произошедшего смешалось в них с другими чувствами. Однако он тут же взял себя в руки, и на его губах впервые с момента оглашения вердикта появилась улыбка.

– Ох это женское тщеславие! – воскликнул он и отвернулся.

Удар достиг цели. Лицо Джины вспыхнуло, от недавней уверенности не осталось и следа, и она превратилась в нескладную, застенчивую девочку-подростка.

На мгновение всем стало не по себе. Затем дверь снова открылась, и сержант Пиллоу впустил в приемную юного разносчика телеграмм, который подошел к Джону и протянул ему сообщение.

Разворачивая телеграмму, руки у Джона тряслись, как у дряхлого старца, и он был не в силах остановить эту дрожь. Следуя давней привычке, выработавшейся за долгие годы, он прочитал сообщение вслух:

НЕМАЛО УДИВЛЕН ЧТО МНЕ НЕ СООБЩИЛИ ТЧК

ВАША НЕОБЪЯСНИМАЯ ХАЛАТНОСТЬ ЧРЕВАТА

НЕВООБРАЗИМЫМИ БЕДАМИ ТЧК НИКАКИХ

МАНЕВРОВ ДО МОЕГО ПРИЕЗДА ТЧК БАРНАБАС

– Да благословит Господь мою душу! Кузен Александр… – с искренним удивлением пробормотал Джон. – Я и подумать не мог… Нет, мальчик, ответа не будет. Мисс Керли, дайте ему шестипенсовик.

Мистер Скраби нерешительно приблизился к Джону.

– Тот самый Александр Барнабас, адвокат? – не то с почтением, не то с робостью спросил он.

– Да, – кивнул Джон, мельком взглянув на него. – Мой двоюродный брат. Единственный сын дяди. Уже немало лет, как королевский адвокат. Насколько могу судить, большой дока в уголовных делах. Безупречная репутация…

– Понимаю, – смиренно пролепетал мистер Скраби. – Имею честь его знать.

Тишина, воцарившаяся в приемной, была нарушена возвращением инспектора Таннера.

– Сэр, можете беспрепятственно проводить дам к машине, – многозначительно сообщил он, обратившись к мистеру Кэмпиону, и тот, понимая, что дальнейшее ожидание ничего не даст, вопросительно посмотрел на Джину.

Та охотно и даже с каким-то облегчением вышла вместе с Кэмпионом. Мисс Керли, дружески похлопав Майка по руке, шепотом передала сержанту послание для Джона, поглощенного разговором с мистером Скраби, и тоже покинула приемную.

У двери Джина ненадолго задержалась, но не оглянулась, и новоиспеченный арестант, подняв голову, мельком увидел ее миниатюрную фигурку в черном, склоненную голову и прядь каштановых волос, выбившихся из-под черной шляпы.

Возле одной из задних дверей суда стояла новенькая «лагонда» – недавнее приобретение мистера Кэмпиона. На месте водителя этого сверкающего великолепия восседал гордый и хмурый мистер Лагг. Когда дверь открылась, он с неожиданным для своей комплекции проворством выпрыгнул наружу и довольно бесцеремонно усадил обеих женщин на заднее сиденье.

– Давайте-ка сматываться отсюда, пока нас не застукали, – хрипло прошептал он, обратившись к владельцу машины.

Мистер Кэмпион разделял мнение слуги, хотя и руководствовался менее эгоистичными соображениями. Он уселся за руль, и большой автомобиль тронулся с места.

Когда они влились в поток машин, едущих по Холборну, Кэмпион оглянулся назад и сказал:

– Джина, если не возражаешь, я на полчасика отвезу вас с мисс Керли ко мне домой. Эти газетные фотографы на редкость пронырливы и упрямы. Сейчас они наверняка дежурят у дверей твоего дома. Думаю, ты вряд ли захочешь столкнуться с этой оравой.

Джина не ответила, зато из сумрачного пространства донесся энергичный, деловитый голос мисс Керли.

– Мистер Кэмпион, я так рада, что данная идея пришла вам в голову. Я тоже подумывала об этом, но не осмеливалась предложить. – Она понизила голос и обратилась к Джине: – Дорогая, опустите голову пониже. Вам станет легче.

– Я нормально себя чувствую, – невыразимо усталым голосом отозвалась Джина.

Единственным, кому это предложение не понравилось, был мистер Лагг. Увидев его недовольную физиономию, отражавшуюся в ветровом стекле, Кэмпион неожиданно для себя улыбнулся.

Вечер был сырым и холодным. В этот час люди возвращались с работы, и прошло немало времени, прежде чем «лагонда» достигла Боттл-стрит.

В свете тусклых фонарей отражались мокрые тротуары и лужицы на проезжей части. Взяв Джину под руку, Кэмпион повел ее к входной двери, над которой горел яркий фонарь, бросая отсветы на соседнюю дверь отделения полиции. Мисс Керли шла следом, а в обязанности Лагга входило поставить машину в гараж.

Когда Кэмпион со спутницами поднялся на площадку своего этажа, с единственного стула перед дверной нишей встала женщина и шагнула ему навстречу.

Ее облик был смутно знаком Кэмпиону. Кажется, недавно он ее где-то видел. Эта женщина чем-то выделялась; чем-то неуловимым, что он мог объяснить себе как горе, переживаемое глубоко внутри. Она была средних лет, одетая довольно модно, но без элегантности, присущей Джине. Пожалуй, она принадлежала именно к той категории женщин, которую поколение его отца считало красивыми. В ее движениях ощущалась робость.

– Простите, не вы ли будете мистер Кэмпион? – спросила она. – Если это вы, не могли бы мы немного поговорить?

Речь женщины, удивившей Кэмпиона, не была грубой или безграмотной, однако в интонациях, претендующих на утонченность, улавливалось что-то наигранное.

– Да, конечно, – кивнул мистер Кэмпион, откликаясь на просьбу женщины. – Сейчас открою дверь.

Он открыл дверь и включил свет в прихожей. Мисс Керли провела Джину внутрь, и, когда та оказалась в полосе света, незнакомка сдавленно вскрикнула. Мистер Кэмпион повернулся к ней. Женщина смущенно и сокрушенно глядела Джине вслед.

– Это ведь миссис Бранд? – спросила незнакомка. – Я поначалу ее не узнала. Мистер Кэмпион, простите, что потревожила вас. Хорошего вам вечера.

Две последние фразы она произнесла уже на ходу, направляясь к лестнице.

– Может, вы хотя бы назовете свое имя? – растерянно спросил он, сознавая весь идиотизм сцены.

– Нет, это лишнее. Я допустила ошибку. Это не имеет ни малейшего значения.

Женщина торопливо спускалась, стуча высокими каблуками черных кожаных туфель. Перегнувшись через перила, мистер Кэмпион обратил внимание, как колышется лисья горжетка на ее полных плечах.

Испытывая легкое недоумение, он прошел в гостиную и спросил Джину, видела ли она эту женщину.

– Да, видела, – устало отозвалась Джина, устроившаяся в большом кресле. – Но мне она незнакома. Никогда раньше ее не встречала. Что она хотела?

– Это одному Богу известно, – пробормотал мистер Кэмпион.