Молчание было просто шикарным.

Кажется, я слышала, как за дверью дышит Веньмин, как из зала доносится музыка и редкие взрывы смеха, едва сюда долетающие.

А мы всё ещё играли в гляделки, уставившись друг на друга, как два идиота.

Становилось неловко.

По всем дорамным сценариям в такие моменты герой должен сдаться, драматично прошептать «ты сводишь меня с ума» и накинуться с поцелуем…

Но, глядя на Шенли, я прекрасно видела: он сейчас действительно борется с желанием — только явно не тем, о котором пишут в романах. Скорее с желаниемменя придушить.

Я смотрела на него и судорожно пыталась вспомнить, где он оставил свой меч.

Так, поиграли — и хватит. Признаю, перегнула.

Я, не делая резких движений, попробовала отступить назад, аккуратно поправила отворот его одежды, который так неблагородно дергала. Признаю, виновата. Только, пожалуйста, не нервничай, ага?

Кажется, он всё-таки дышит. Я выдала слабую примирительную улыбку.

— Ты… — он явно подбирал культурные слова.

— Я по… — хотела сказать «пошутила».

Но в этот момент за дверью раздалась возня и громкие мужские голоса, потом — лязг оружия.

Нас что, уже обнаружили?

Я растерянно посмотрела на Шенли и мысленно прокляла тот момент, когда решила именно сейчас устроить это представление. Сейчас он как передумает меня спасать — и всё, конец сезона.

Я умоляюще глянула на него, потом на окно, вспомнила, что мы на втором этаже, потом снова на него.

Он же как будто, наоборот… резко успокоился. Ладони на моей талии стали стальными: он буквально силой усадил меня к себе на колени.

Я дёрнулась, пытаясь вырваться. Нам бежать надо, ты чего??

— Я согласен… — выдал он.

От неожиданности я даже перестала дёргаться.

— Что? — мой мозг не успевал за происходящим.

Сейчас? Серьёзно?

Я уже не понимала, что происходит. Дверь вот-вот вылетит, а он тут свои клятвы верности озвучивает.

— Я буду слушаться тебя, — спокойно добавил он. И взял мою голову в ладони, разворачиая к себе.

Он псих? Ему что, мало адреналина, он ещё и свидетелей хочет?

Мне всё-таки удалось повернуть голову. Двери как раз распахнулись. Там стояли мужчины с оружием. Их было много. Очень много.

Веньмина держали под руки и с размаху швырнули на пол перед нами.

И да, это были люди князя. Я сразу узнала старшего сына — по лицу, на котором сейчас отражались ненависть, злость и неверие, как будто он не мог поверить в то что сейчас происходит, на его глазах.

Стало по-настоящему страшно.

Я вспомнила, как меня душил первый принц, и очень ясно осознала: здесь не шутят — тут сначала убьют, а потом уже решат, за что именно.

— Нужно бежать, — прошептала я самой себе. Потому что надежды на Шенли уже не было: он, кажется, окончательно сошёл с ума.

Он снова повернул меня к себе, наклонился к самому уху и тихо, с улыбкой, сказал так, чтобы слышала только я:

— Хорошо.

Что «хорошо»? Кто «хорошо»? Где «хорошо»??

И в следующий миг он резко притянул меня и поцеловал.

И не просто «чмокнул для вида», а вполне себе по-настоящему, с демонстрацией всех недавно приобретённых навыков.

Я дёрнулась. Что он творит?!

Где его целомудрие, где его священные правила «мужчины и женщины должны держать дистанцию на длину меча»?

Что за цирк он устроил — и главное, для кого?

И резко отпустил. Поцелуй обрубило так, будто кто-то ножницами воздух перерезал.

Шенли вскочил, задвинув меня за спину. Судя по лицам публики в дверях, в шоке была не только я.

Ещё целуя меня, он успел ногой швырнуть стол в проход. Я инстинктивно дёрнулась вперед, он — наоборот, рванул меня назад, прикрывая собой, а дальше, как цирковой акробат с лицензией на убийство, начал ногами и руками отшвыривать всех, кто к нам приближался.

О да. Это было страшно.

Исовсемне так красиво, как пишут в романах и показывают в дорамах.

Я такого никогда в жизни не видела.

Максимум, что я когда-либо наблюдала из драк, — это школьная потасовка в девятом классе: я выглядывала из-за угла спортзала, вытягивала шею и пыталась понять, кто кого пнул первым. Или разборка двух бомжей у мусорных баков возле магазина — они орали матом, делили пустые бутылки и пару раз толкнули друг друга в грудь, но до настоящих ударов так и не дошло.

А здесь…

Здесь всё было по-настоящему. Шенли бил так, чтобы противник даже теоретически не мог подняться.

Казалось, ему просто лень долго драться — зачем тратить время и силы на лишние движения, если можно одним точным, выверенным ударом вынести человека из игры навсегда? Или хотя бы на ближайшие несколько часов (а то и дней).

Каждый удар был как расчётливый щелчок: короткий, экономичный, без красивых замахов и театральных разворотов. Кулак, локоть, колено, рукоять меча — что под рукой, то и в ход. Но всегда в одно место: туда, где боль максимальная, а сопротивление минимальное. Подбородок — и челюсть в сторону. Солнечное сплетение — и дыхание вышибает напрочь. Колено в бедро — и нога подкашивается, как сломанная ветка.

Это не была ярость. Это была эффективность. Холодная, почти скучающая. Будто он делал не драку, а рутинную уборку: вот этот мешает — убрать. Этот тоже — убрать. Следующий — убрать. Быстро, чисто, без лишних эмоций.

Я стояла за его спиной и смотрела, как тела падают — одно за другим, как сбитые кегли. И каждый раз думала: «Боже, сценарист, ты точно не переигрываешь? Это же не боевик, где герой всех выносит за тридцать секунд под эпичную музыку. Это реально происходит. И он даже не запыхался».

Внутренний голос, который обычно стебётся над клише, на этот раз просто молчал. Только тихо повторял: «Это не кино. Это не дорама. Это его обычный понедельник».

А я… я просто стояла и пыталась не трястись. Потому что понимала: если он решит, что я тоже «мешаю» — мне конец за один удар. Но пока что он меня защищал. Пока что я была в списке «не трогать».

И от этой мысли становилось ещё страшнее.

Потому что список мог измениться в любой момент.

Впереди проход уже почти очистился. Остались всего несколько стражников и Любэй — старший сын князя. Он смотрел на Шенли с такой ненавистью, будто мысленно уже копал ему могилу.

— Ты не имеешь права её забирать!! — заорал Любэй.

Шенли молниеносно ударил его в подбородок, впечатал спиной в стену и прижал рукой с мечом. Меч так и остался в ножнах — видимо, достать его было бы слишком большим усилием для такой мелочи.

Любэя буквально трясло от злости и бессилия. Он переводил взгляд с Шенли на меня и обратно, будто решая, кого убить первым. Потом снова на меня:

— Фэнфан, ты должна пойти со мной. Ты не можешь остаться с ним!

Ещё один взгляд на Шенли — и в глазах Любэя что-то щёлкнуло. Он собрался с духом, со всей дури оттолкнул его и шагнул ко мне.

— Ты должна знать, что…

Договорить не успел.

Шенли просто заехал ему рукоятью меча по челюсти — хлёстко, доходчиво, без лишних слов. Любэй осел, как мешок.

К нему тут же подскочил Вэньмин, дёрнул Шенли за рукав и торопливо, почти шёпотом:

— Ваше высочество, нужно уходить. Сейчас придёт подкрепление от князя…

Шенли быстро оглянулся, ища меня взглядом. В одну секунду оценил: моё лицо, моё состояние, всю эту картину — тела на полу, кто-то без движения, кто-то тихо стонет, кто-то притворяется мёртвым (очень убедительно, кстати).

Он резко подошёл ко мне.

А я… сделала шаг назад.

Умом я всё понимала. Дикий древний мир. По-другому отсюда не уйти. Наверное, так и надо. Но внутри… внутри я не могла с собой договориться. Мне было просто страшно. Очень страшно.

Он быстро перекинул меч из правой руки в левую и мягко взял меня за руку. Я уставилась на наши сцепленные пальцы — как в романтической дораме, только фон из стонов и запаха крови. Вяло дёрнулась, пытаясь вырваться — но это было больше для вида, дохлое трепыхание. Силы на настоящее сопротивление не осталось.

— Ты хотела уйти отсюда, — он наклонился, заглядывая мне в лицо, пытаясь поймать мой взгляд. — Идём?

И осторожно потянул к выходу.

Я, как сомнамбула, побрела за ним. Чуть не споткнулась о лежащего без сознания (или уже окончательно всё) стражника. Уставилась на него, пытаясь понять: он вообще дышит? Грудь поднимается? Или это просто одежда так топорщится?

Краем уха услышала, как Шенли тяжело выдохнул — почти с раздражением. Потом просто подхватил меня на руки и быстро вынес из комнаты. Я уткнулась носом в его шею, зажмурилась так крепко, будто могла стереть из памяти последние пять минут, и вцепилась ему в шею, как клещ на последнем издыхании.

— Быстрее уйдём отсюда, — прошептала я, сама не зная, прошу я или приказываю.

Умом понимала: он сейчас — моя единственная защита. И одновременно человек, кто может снести мне голову одним точным ударом, если вдруг решит, что я стала обузой.

Мысли в панике носились по кругу, как хомяк в раскалённом колесе: как отсюда выбраться, желательно живой? И главный вопрос — а оно мне точно надо, ТАКОЙ защитник? И ещё важнее: зачем я вообще нужна ЕМУ?

Конец первой части!!!