Глава 25 Амарис

После того, как Натаниэль ушел, я попыталась снова заснуть, но это было бесполезно. Вместо этого я решила попрактиковаться в магии. Поскольку гримуары находятся в склепе, я решила прогуляться по кладбищу и практиковаться там.

Я чуть не побежала обратно в дом, когда услышала голос из леса за домом, но узнала Натаниэля. Я раздумывала, не заняться ли своим делом, но любопытство взяло верх. Если он хотел провести тайную встречу, ему стоило сделать это где-нибудь в другом месте, а не за моим домом с каким-то парнем, которого я никогда раньше не видела а.

Я перевожу взгляд с него на высокого черноволосого парня в черной куртке, стоящего в нескольких метрах от него.

— Это Оникс. Мой лучший друг.

— Привет. Я Амарис, — застенчиво говорю я.

— Привет. — Его голос резок, и он даже не смотрит на меня. Вау, какой холодный.

— Я пойду внутрь. Увидимся позже. — Я пытаюсь вырваться из объятий Натаниэля, но он сильнее обнимает меня. Я смотрю на него умоляющим взглядом.

— То, о чем мы с Ониксом говорим, касается и тебя, Амарис. Позволь мне объяснить.

— Разве ты не собирался к отцу? — Его лицо бледнеет, и он смотрит на часы.

— Черт. Да, и я чертовски опаздываю. — Он смотрит на Оникса, и они обмениваются взглядами.

— Нет, чувак, ни за что, блядь.

— Пожалуйста.

— Ты у меня, блядь, в долгу, Натаниэль. — Я смотрю на них, пытаясь понять, какого черта происходит. Натаниэль смотрит на меня.

— Оникс останется с тобой, пока я не вернусь. Он расскажет тебе все, о чем мы говорили. — Он смотрит на Оникса. — Расскажи ей все.

Я не хочу слышать это от постороннего человека. Я хочу услышать это от него. Прежде чем я успеваю возразить, он уже убегает прочь. Я несколько секунд смотрю ему вслед, а потом поворачиваюсь к Ониксу. Во что меня втянул Натаниэль? Парень не хочет здесь находиться.

— Эм, может, зайдем внутрь? Становится холодно. — Он ничего не говорит, проходя через калитку и ожидая, пока я присоединюсь. Это будет весело. Выдохнув, я захожу внутрь, запираю калитку и направляюсь к дому, Оникс следует за мной в неловком молчании.

Когда мы добираемся до заднего крыльца, я открываю дверь, жестом приглашая его войти, и следую за ним. Он оглядывается с таким видом, будто только что вошел в дом дьявола. Я закатываю глаза.

— Никто не выскочит и не убьет тебя. — Он поворачивается ко мне и пожимает плечами. О, ради всего святого. Я скрещиваю руки и бросаю на него многозначительный взгляд.

— Я знаю, что ты не хочешь здесь находиться, так почему же ты здесь? Ты не обязан делать то, что говорит Натаниэль. — Он отвечает полной тишиной. Я ворчу и прохожу мимо него на кухню. Если я собираюсь пережить все это, мне нужно выпить. Схватив бокал, я иду к холодильнику, наливаю себе половину бокала вина и отпиваю глоток. Я не пью, но бокал не помешает.

— Я возьму полный стакан того же, что и ты. — Мне не стоит с ним связываться. Он не из тех, кто ведет себя мило, но, вопреки своему нежеланию, я наливаю ему бокал вина и протягиваю. Оставив его на кухне, я иду в гостиную и сажусь на диван. К моему удивлению, он следует за мной, несколько секунд оглядывается и садится в кресло, расположенное подальше от меня.

Оникс прочищает горло, и я вздрагиваю. Он смотрит на меня так, будто хочет что-то сказать, но не знает как. Что, по его мнению, я с ним сделаю? Оторву ему голову, если он заговорит?

— Выкладывай, Оникс, — резко говорю я ему и тут же жалею об этом.

— У меня нет ничего лично против тебя, Амарис. Я не имею ничего против тебя лично, Амарис. То, что нам говорили и чему нас учили верить, вырезано в моем мозгу. Это нельзя стереть за одну ночь.

Я киваю.

— Я могу это понять.

— Спасибо. — Он оглядывается. — Я не так представлял себе дом Каллторпов.

— А чего ты ожидал? Камеры для пыток, паутину на каждой поверхности, трупы в каждом углу, кровь, стекающую по стенам?

Он смеется.

— Нет, ничего подобного. Я даже не знаю, что я себе представлял, но я не ожидал чего-то настолько обычного. — Он вздыхает, делая паузу, прежде чем продолжить. — Натаниэль не плохой человек, Амарис. Мне нужно, чтобы ты это поняла. Он хочет многое изменить, когда сменит своего отца, и для этого ему нужна поддержка других основателей.

Он делает глубокий вдох и мгновение смотрит на меня.

— Он не ожидал тебя. Ты должна знать кое-что, прежде чем мы ввяжемся в эту неразбериху: проклятие погубило каждую женщину, которая влюблялась в мужчину из семьи Блейкли. Они не способны испытывать настоящую любовь.

От его слов у меня сжимается сердце. Он не может чувствовать настоящую любовь. К чему это нас приведет? Бессмысленно пытаться строить с ним какие-то отношения, если мои чувства к нему не взаимны.

— Просто знай, я не ненавижу тебя за то, что ты Каллторп. — Он делает вдох и залпом допивает остатки вина. — В конце концов, каким бы лучшим другом я был, если бы ненавидел истинную пару своего лучшего друга? — Он наклоняется вперед и смотрит мне в глаза, не осознавая, что только что сказал. Воздух вырывается из моих легких, как будто кто-то ударил меня в живот. — Ты будешь в его жизни, а я не планирую уходить в ближайшее время, так что я могу смириться с этим.

— Что ты только что сказал? — Спрашиваю я, мое сердце бьется так громко, что я слышу его стук в ушах.

Он приподнимает обе брови.

— О какой части речь, Амарис? Я много чего сказал.

— Ты сказал, что я истинная пара Натаниэля? — Он бледнеет от моего вопроса, и на его лбу выступает пот.

Он сглатывает, прежде чем ответить.

— Черт. Я и мой длинный язык. Думаешь, ты сможешь забыть об этом и сделать вид, что я ничего не говорил?

— Нет, — говорю я ему, и мой голос звучит на октаву выше обычного. Я резко вскакиваю, от чего он вздрагивает на своем месте. — Ты, блядь, шутишь. Он не моя истинная пара. — Он не может говорить это всерьез. Натаниэль не может быть моей истинной парой. Это сильно все усложняет. У вселенной, блядь, отличное чувство юмора. Его семья ненавидит меня, его отец пытается меня убить, а моя семья прокляла его. Почему, черт возьми, он мне не сказал? Как давно он об этом знает?

— Это разговор, который тебе нужно вести с ним.

— Это ты проговорился, Оникс, а его сейчас здесь нет, — резко бросаю я ему, и его щеки краснеют.

— Прости. Ты права. Я не должен был ничего говорить. Я не хотел. Это вырвалось. — Он серьезен.

Он не шутил. Натаниэль — моя истинная пара. Я не могу дышать. Грудь словно сжимается. Дыхание становится тяжелым, тело начинает дрожать, а сердце бьется еще сильнее, создавая ощущение, будто оно вот-вот вырвется из груди. Я прижимаю руку к груди и сажусь на стул, пытаясь успокоиться.

Теплая рука на моем плече заставляет меня вздрогнуть.

— Амарис, что случилось? — Я не отвечаю. Я не могу. Я дышу так тяжело, что у меня начинает кружиться голова.

Когда это прекратится? Одно событие следует за другим. Истинная пара — это вишенка на торте, последняя капля, переполнившая стакан. Я истощена морально и физически.

— Амарис, дыши. Дыши ради меня, пожалуйста. — Холодный ветер проносится по комнате, набирая силу, и мои волосы развеваются во все стороны. Бумаги разлетаются по всей комнате, кажется, что комната дрожит, и вещи падают на пол. Я являюсь причиной этого?

— Успокойся, Амарис, или ты разрушишь дом. — Это действительно я.

Дыши.

Я делаю то, что говорит голос. Я вдыхаю и выдыхаю, пытаясь взять себя в руки. Когда я выдыхаю, я говорю себе, что все будет хорошо. Через несколько минут тряска и ветер прекращаются. Мое сердцебиение возвращается к нормальному ритму. Я слышу, как Оникс громко выдыхает и с громким стуком опускается на стул. Я открываю глаза и смотрю на него. Его волосы растрепаны, куртка брошена в угол, глаза широко раскрыты и насторожены.

— Прости. — Это все, что я могу ему сказать. Больше нечего сказать. У меня была паническая атака, но в свою защиту скажу, что на меня обрушилось столько всего, что это было неизбежно. Каждый человек может выдержать лишь определенное количество. Мне следовало понять это раньше. Магия сильнее всего, когда эмоции на пределе.

— У тебя есть сила, Амарис. Я слышал, что Каллторпы были сильны, но видеть, как ты почти разрушила свой дом, практически не имея знаний и подготовки, доказывает, насколько сильна твоя династия.