Случай Быкова[47] – это когда человек действительно пытался.
Он любил эту свою мать, в смысле, эту Родину, он старался быть для неё самым лучшим.
Он выучил все её стихи, все её песни, все названия её лесов, полей и рек. Всех её сочинителей, провидцев, пиитов и пророков он будто бы знал лично, досконально, словно рос в их компании.
Он знал все её трещинки.
Он сделал всё, чтоб она его – признала. Он сделал втрое больше, чем «всё».
Он так искренне старался.
Господи, если б Ты знал, как он старался.
И она, эта тупая, старая, бессмысленная сука, – а он ведь давал ей шанс поумнеть, он был к ней по-настоящему снисходителен, – вновь полюбила кого-то не того.
Какого-то гопаря, тупаря, волдыря, колдыря. Какого-то то ли слесаря, то ли пахаря, то ли знахаря. Хрен знает кого, в общем, признала за сына.
А его – с его знаниями, с его мозгом, которого целое ведро (он ведь так и ходил по жизни: идёт сам – и тащит с собою всегда полное ведро мозга, потому что в голове не помещается), – его она не признала. Ни его, ни ведро.
«Вон, – говорит, – выплесни в овраг, а то пахнет из ведра. Чо ты там таскашь всё время?»
«Ах ты так, сука? – сказал Быков. – Я тебе, сука, устрою».
И он тихим, невозмутимым голосом (ему так казалось, что невозмутимым, хотя во рту всё-таки что-то лязгало), с глазами, почти вывалившимися из глазниц – до такой степени устал смотреть на человеческую глупость! – позвал всех, кого знал и ценил: актёра Зеленского, генерала Власова, и всяких там прочих – траченных молью, пахнущих мразью, марширующих блядским факельным строем, – чтоб те пришли и жестоко изнасиловали её.
Видит бог (его, особенный, не такой, как у вас, колдырей, бог) – он, Быков, хотел как лучше.
Но она добилась такого к себе отношения сама.
Он же хотел быть настоящим, а не приёмным сыном в проклятых штатах РСФСР. Он был согласен на многое – только б не проходить стороной, как косой дождь, а пройти посреди, обкрутившись в три оборота самолично перегрызенной пуповиной.
Его отпихнули.
Она, эта тварь, заслужила. Поделом ей.
…теперь он зачерпывает из ведра полную пухлую ладонь и кидает. Зачерпывает и кидает.
По пальцам течёт.
И это – не мозг.