Старик Компсон молчал почти месяц. Вроде и не очень долго, ведь для него это дело не срочное. Мало ли когда, наконец, подвернётся случай вспомнить в беседе солидного мастера по замкам. Это же надо, чтобы нужный человек находился рядом, тема разговора подходящая возникла, да ещё и дед вспомнил при этом именно меня. Да, попытка взлома — событие, стоящее рассказа, но всё равно не первостепенной важности. Строительство вдоль Шестьдесят шестой, новая угольная шахта в Гэллапе, виды на урожай — вот что занимает джентльменов гораздо больше.

Вызов пришёл в моё отсутствие. Так всегда: стоит сходить пообедать в ресторанчик по соседству, возвращаешься, а тебе секретарша, миссис Торнтон, выдаёт список желавших пообщаться как минимум из трёх пунктов. Хотя до этого полтора часа телефон молчал. Я пробовал хитрить: переносил время обеда, пытался есть в офисе — ничего не помогает. У меня уже появилась теория о невидимом наблюдателе, который сигналит об отсутствии мистера Моргана всем заинтересованным лицам. Участие миссис Торнтон не подтверждено: такая фигня творилась и до того, как она пришла ко мне работать.

Глянул на список — вроде ничего выдающегося. Ни одной знакомой фамилии. Причины все, как под гребёнку: желание обсудить заказ. Не знаю, почему некоторые уверены, что пообщавшись со мной лично, они внезапно получат какие-то преференции. У меня секретарша не только варит сносный кофе, но и готова проконсультировать заказчика по всем вопросам, согласовать время и составить предварительную калькуляцию. А я? Скажу, мол, да, готовы исполнить любую прихоть за ваши деньги и сообщить, что специалист свяжется совсем скоро.

— Соединяйте по очереди, — вздохнул я. — Нет, заварите мне сначала чаю.

— Как обычно, большую кружку и покрепче? — поинтересовалась секретарша.

— Как всегда, — уточнил я. — Других рецептов не признаю.

Я пошёл в свой кабинет, снял пиджак, повесил его в шкаф на плечики, бросил на полку шляпу и сел за начальственный стол. Можно работать дальше.

Нужный звонок был третий в списке, предпоследний. Я засёк фамилию, но зачем торопиться? Миссис Торнтон — славная женщина и отличный специалист, но на кой ляд давать ей повод для размышлений о вещах, её совершенно не касающихся? Ей уже почти сорок, дочка на выданье, сына надо пристроить в колледж — забот куча и без размышлений о звонках босса. Пусть всё идёт своим чередом.

— Мистер Колдфилд? — наконец, услышал я из приёмной фамилию племянника Компсона. — Вы готовы говорить с мистером Морганом? Соединяю.

* * *

После нотариуса мы вернулись в гостиницу. Михаил, проходя мимо портье, остановился, что-то сказал ему, тот кивнул и сразу потянулся к телефону.

— Ну, отпразднуем? — спросил я уже в номере.

— Пока не знаю, — ответил Миша. — Сейчас скажут.

И правда, телефон зазвонил тут же. Напарник поднял трубку, послушал, буркнул «окей».

— В Чикаго давно не был? — поинтересовался он. — Вот, появилась возможность освежить воспоминания. Отпразднуем в поезде. Портье звонил, билеты заказал.

— Даже не думал никогда, что попаду туда.

— Ну вот, расширишь кругозор. Вместе со мной. Собирайся, через три часа уезжаем.

— Да мне собираться — пять минут с перекуром.

— Обрастёшь ещё барахлом, не переживай.

— Слушай, я отлучусь. Буквально на полчаса.

— Лёня, ты и здесь музейщицу завёл? Не ожидал. Когда хоть?

— Очень смешно, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Нет, никого у меня здесь нет.

— Только прошу, не опаздывай, а то билеты придётся сдавать.

Вот же… душу растравил. Я старался о Лидии вспоминать пореже, загонял память о ней в дальние углы, но она всё равно прорывалась наружу. Как бы хотелось просто посидеть в её комнате, лицом друг к другу, за чашкой чаю. Чтобы между нами стояла розеточка с мелкой щербинкой на краю, с непременным вишнёвым вареньем, из которого не вытащили косточки. Ничего, Миша, я доберусь до твоих воспоминаний. Не может такого быть, чтобы жить рядом и не проболтаться. И тогда тоже полосну по живому. Ждать я умею.

От гостиницы до Четвёртой авеню далековато, в полчаса не уложусь, даже быстрым шагом, но назад можно и на такси уехать. Не бежал, но близко к этому. Спина точно мокрая. Я остановился у нужной витрины и с удовольствием заметил, что там ничего не изменилось.

Зашёл внутрь, навстречу поднялся из-за прилавка молодой парень, студент, наверное. Вон, перед ним явно какой-то учебник с формулами. Он поздоровался, я кивнул. Щёлкнул пальцами, вспоминая слова, потом показал на томик Чехова в витрине.

— Зыс ван. Хау мач?

* * *

Я поднял трубку, и голос на той стороне представился:

— Мистер Морган? Меня зовут Николас Колдфилд. Мне о вас рассказал дядя, вы у него замки недавно чинили. Томас Компсон, помните?

— Да, конечно.

— У него о вас только превосходные отзывы. Давно не слышал от дяди таких оценок. Старик обычно более сдержан. Извините, что отвлекаю. Мы могли бы встретиться? У меня для вас деловое предложение.

— Да, конечно, мистер Колдфилд.

— Сегодня в пять, сможете?

— Да.

— Буду ждать вас в «Антиквити», это на Ромеро-стрит, в районе Западного парка.

— Спасибо, мистер Колдфилд. До встречи.

Я еле удержался, чтобы не закричать что-то победное. Дождался, блин. И ресторан племянник выбрал, в который не всякого пустят, а не забегаловку. Надо будет заехать домой, переодеться в костюм поприличнее.

На место прибыл минут за пять до назначенного времени. Бросил ключ от машины мальчику, стоящему у входа, и подошёл к швейцару.

— Леопольд Морган. У меня встреча с Николасом Колдфилдом.

— Добрый вечер, мистер Морган. Сейчас вас проводят.

Я шёл за метрдотелем и смотрел по сторонам. Хорошее место, солидное. Стены толстые, как у крепости. Здесь и летом не очень жарко. И никаких новомодных штучек. Столы такие, что за ними и сейчас можно спрятаться и отстреливаться, если придётся.

Колдфилд ждал меня не в отдельном кабинете — всё же мы не миллиардную сделку обсуждать собрались. Но из того угла в небольшом зале посторонний тоже вряд ли сможет много услышать.

Племянник Компсона внешне ничем не выделялся. Типичный белый южанин с грубоватым, чуть надменным лицом. Запросто можно представить его на лошади, едущим с винтовкой поперёк седла по собственной плантации.

Когда стало понятно, что я иду к нему, Колдфилд встал из-за стола и протянул руку.

— Добрый вечер, мистер Морган. Рад встрече. Я ещё не заказывал ничего, так что давайте сделаем это вместе.

Ага, пальцы тонкие, длинные, как у музыканта, не вяжутся с образом. И очки, которые он достал из внутреннего кармана пиджака, когда начал читать меню. Собеседник из плантатора превратился в чиновника средней руки, любителя гольфа по выходным.

Пока официанты таскали подносы и мы расправлялись каждый со своим куском мяса, разговоры шли ни о чём, так, пустой базар, по-здешнему — «смолток». О погоде, тачках, прогнозах на войну с джапами. Мы даже начали называть друг друга по имени. Вот только я никак не мог отбросить ощущение, что меня проверяют — и вопросики с подвохом, то с одной стороны, то с другой.

— Война закончится — обратно собираетесь?

— Посмотрим, — ответил я. — Здесь бизнес наладился, а возвращаться — считай, заново всё начинать.

— С армейцами работать приходилось?

— Бывало, — кивнул я. — Если платят вовремя — отличные люди.

Вопросы простые, но с двойным дном. Уточнял. Без нажима. Слишком аккуратно для простачка. Я отвечал так же — вроде честно, но без лишнего.

И только в конце Колдфилд перешёл к сути.

— Знаешь, Лео, я работаю в Лос-Аламосе. Там как раз недавно открыли большую лабораторию. Государство, Лео. И я хочу предложить тебе подряд. Обслуживание. Работы много, потому что запирающихся дверей там не одна сотня. Но и деньги хорошие.

— Помню, как же: хочешь разбогатеть, надо присосаться к бюджету, — улыбнулся я, потянувшись за стаканом с водой. — Но пока мы не перешли к обсуждению вопроса, что такое хорошие деньги, спрошу. Почему я?

— Потому что ты и вправду лучший, я навёл справки. Твои конкуренты только скрипят зубами, услышав фамилию. Ну, и дяде понравился.

* * *

Чикаго оказался только пересадкой. Оттуда мы почти без остановок двинулись на юг. На ранчо под Санта-Фе мы заехали через неделю после прибытия в Нью-Мексико. До того я сидел в отеле и ждал. Выходить на прогулки Миша категорически запретил: мало ли кто запомнит не владеющего языком иностранца, который после начнёт отыгрывать своего. Я и сидел в номере, в промежутках между сном листая Чехова. Рассказы хорошие, можно читать не раз и не два. Книжки надолго хватит.

Ранчо напарник снял как по заказу: почти рядом с городом, в этих краях пара десятков миль за расстояние не считается, потому что фермера без автотранспорта не бывает. Сняли мы один дом, без участка, который арендовал кто-то из соседей. Я их и не видел вблизи, только издалека, на дороге, до которой от дома с полсотни метров.

Хорошее жилище, если не обращать внимания на тонюсенькие перегородки. Да и сама коробка — не крепость. Так, от ветра защититься и пережить короткую зиму, которая, как по мне, и на позднюю осень тянет с трудом.

Два этажа, на первом холл, хозяйская комната и кухня. На втором этаже четыре спальни. И подвал под всем домом. Рядом флигелёк для наёмных рабочих. Туда поселилась прислуга.

Месяц ушёл на то, чтобы освоиться. Потом появился Чепмен, и моя жизнь из весёлой стала интересной. Голова пухла от английского, который, казалось, и ночью лез ко мне в мозг. Мой бедный язык протестовал против звуков, до этого не издаваемых, а нужда распознавать чужие слова, построенные не в привычном порядке, доводила до желания кончить проклятого преподавателя. Только Марку было пофиг на мои страдания, и он как робот вдалбливал в меня неправильные глаголы и заставлял рассказывать анекдоты с шотландским акцентом, который тоже пришлось ставить.

Вскоре после организации моего персонального ада Миша уехал. Сказал только, что по делам, которые отложить нельзя. Мне он доверил деньги на хозяйство. На том мои полномочия и кончились, потому как кухарка готовила то, что ей казалось нужным, Люсия тёрла полы и стирала бельё без напоминания, а над Марком у меня власти и вовсе не было.

Михаил приезжал ненадолго, потом снова пропадал. Я только переживал, что болячка срубит его где-нибудь, и он не дождётся помощи. Напарник махал беспечно рукой и приговаривал, что фарт не кончится, пока всё не будет сделано.

Один раз я застал его сидящим на крыльце с опущенной головой, бледного, с капельками пота на лбу. Я подошёл, спросил, не нужно ли чего. Он открыл глаза, посмотрел на меня как-то странно и сказал:

— Всё в порядке, Лёня. Просто голова закружилась.

А ещё он показал мне ту брошюрку, которую изучал в дороге. Самопальный справочник по Манхэттенскому проекту. Отпечатано мелким шрифтом с мизерными интервалами, края страниц потрёпаны, во многих местах пометки от руки. Сотни фамилий. Возле каждой — комментарии: кто, что делает, где, когда. И приписки — к кому и как можно попробовать подойти. За эти записи любая держава отдала бы многое. Но пока сверхценные указания лежали в чемодане в моём шкафу.

В итоге Чепмен потратил на меня год и две недели. Сообщив Михаилу, что теперь я могу ехать в Глазго и спокойно сидеть там в пабе, не боясь получить по морде, он забрал чек и уехал к своим индейцам. Девчатам дали расчёт неделей спустя, договор аренды ранчо расторгли. А мы собрались в Альбукерке.

— И что дальше? — спросил я, сев на стул в холле.

— Ждать, — спокойно ответил Михаил. — Но теперь можно не бояться, если тебя начнут проверять.

— Вообще ничего?

— Смеёшься? Я не бог, но что получилось — сделал. Пришлось закрыть один хвост. Жёстко.

— Насколько?

— Настолько, что лучше не знать. Конечно, всего не предусмотришь. И когда начнётся проверка, будь готов крутиться. Но ведь наше дело правое, да, Лёня? — грустно улыбнулся он.

— Правое, — ответил я. — Не сомневайся.

* * *

О проверке со стороны ФБР предупреждал Ник Колдфилд. Сразу после того, как я дал предварительное согласие. Деньги, кстати, предлагались не такие уж и большие. Но ведь никто не знал, что я готов доплатить свои, лишь бы влезть в это место. И ездить по два часа за сотню миль в одну сторону не побоюсь.

Агенты объявились через неделю. Позвонили в офис часа в четыре, под конец рабочего дня. Вежливые до тошноты, выражались чуть старомодно, буквально на грани «а не соблаговолит ли многоуважаемый сэр». И пригласили не в офис, который, если и есть, то неизвестно где находится, а в гостиницу.

Я согласился, куда деваться. Времени оставалось почти в обрез, чуть больше часа. Доехать до места более чем достаточно, но и всё. Ну, разве что чаю выпить.

Гостиница у федералов, мягко говоря, бюджетная. Таких «Маунтин Инн» по окрестностям без счёту. Государство своих служащих не очень-то балует, судя по месту, куда я приехал. В подобных отелях обычно останавливаются мелкие коммивояжеры, которые ради экономии пары даймов готовы спать на продавленных матрасах и умываться холодной водой. Ниже такого только номера для почасовой сдачи, любимые проститутками и парочками, которым негде перепихнуться. Мой «Понтиак» на стоянке смотрелся если не космическим кораблём, то близко к этому. Портье на меня только глянул, но спрашивать, что я здесь забыл, не стал.

Я поднялся на третий этаж пешком, потому что лифта в таких местах никогда не было, и пошёл по коридору в поисках нужного номера. Внутри отельчик тоже не подкачал: потёртый ковёр и стены, уже лет десять требующие покраски. Ага, вот и то, что надо, триста семнадцатый. Я постучал, дождался «Войдите» и открыл дверь.

Агентов было двое. Оба белые, конечно же, сейчас чёрным можно устроиться только уборщиком, наверное. Или сантехником, если сильно повезёт. Лет по сорок. В меру упитанные и гладко выбритые. Стрижка короткая, только у одного волосы зачёсаны назад, а второй с ёжиком.

— Мистер Морган? — спросил тот, что с чубом, встал, и пошёл мне навстречу.

— Он самый, — кивнул я, снял шляпу и поискал глазами, куда её можно приткнуть. Не нашёл ничего лучше журнального столика, и оставил её там.

— Проходите, пожалуйста, присаживайтесь, — показал на стул коротко стриженый. — Разрешите представиться: мы федеральные агенты Майерс и Диксон.

И они вместе с чубатым кивнули, почти одновременно.

— Видите ли, мистер Морган, вы рассматриваетесь в качестве подрядчика в государственном проекте, — продолжил первый, в то время как ёжик начал что-то писать в блокнот.

— Да, мне предложил работу мистер Колдфилд, исходя из сведений о моей квалификации.

— Вы сами должны понять, мистер Морган, сейчас идёт война. И Соединённые Штаты не могут допустить к участию в проекте, потенциально связанном с обороной, непроверенных лиц, — почти извиняясь, начал плести словесные кружева тот, что с волосами. — Кстати, не хотите ли кофе?

Я покосился на кофейник, в который налили коричневой жижи, и покачал головой:

— Спасибо, мистер…

— Майерс.

— Да, благодарю вас. Пока откажусь.

Двое из ларца начали морочить мне голову медленно и уверенно. Вопросы сыпались без перерыва, темы смешивались, сведения уточнялись в самый неожиданный момент. Их интересовала учёба в школе и начало карьеры, путешествия по миру и причина переезда в Штаты. Один раз я взбрыкнул, когда Диксон назвал меня британцем.

— Извините, но я не британец. Шотландец. Это разные вещи. Вы, господа, наверное, не местные, но всё равно, попробуйте представить, что случится, если вы в пятницу вечером где-нибудь в Хьюстоне зайдёте в бар и назовёте местного парня янки. Так вот, у нас это чувство намного глубже. У нас англичане, — я это слово чуть не выплюнул, — в пабы не ходят.

— Прошу прощения, мистер Морган, обязательно учту, — повинился ёжик. — Давайте вернёмся к вашей поездке в Иран зимой сорок первого…

Что ни говори, а дело своё ребята знали. Специалисты. Хотя дёрнулся я только раз, когда речь зашла о совсем уж недавнем прошлом.

— Скажите, а ваш бизнес… Вы же купили готовый?

— Да. Потом переименовал. Сделка заключена официально, я могу предоставить документы.

— Мы знаем, господин Морган, — кивнул Майерс. — Просто у нас вопрос о средствах. Где вы взяли шесть тысяч триста долларов на покупку? Ваша предыдущая деятельность не давала вам возможности скопить такую сумму. Наследства вы не получали.

Он посмотрел мне в глаза, будто посылая мысль: давай, парень, признайся, ничего тебе за это не будет. Я провёл кончиком языка по верхней губе, потому что мне вдруг показалось, что она сильно пересохла.

— Это не мои деньги, — ответил я, чуть подождав. Но глаза не опустил, уставившись на Майерса самым честным из возможных взглядом.

— А чьи же? — удивился Диксон, перехватывая эстафету.

— Моего партнёра, мистера Нотча. Он вложил собственные средства, а потом передал бизнес под моё управление. Это законно, я знаю.

— Да, мистер Морган. Но где же сейчас ваш партнёр?