Как хорошо, что я догадался взять ключ. Завтра я его, конечно, отдам, но сегодня можно ещё раз зайти внутрь и побродить, внимательно присматриваясь к деталям. Долорес ходила молча, открывала двери и заглядывала по углам, поддевала ногтем вспученную краску и простукивала стены там, где штукатурка казалась ей ненадёжной.

— Тебе придётся взять кредит? — вдруг спросила она.

— За это здание, если ты готова здесь работать, найду чем заплатить.

— Ты настолько богат?

— Если верить банкам, богатый — это тот, кто им больше всех должен. — ответил я. — Богачи гасят по десятку кредитов, ипотеку и выплачивают рассрочки.

— Я до таких тонкостей не додумывалась, но что-то в этом есть. Банки охотнее дадут в долг тому, кто готов платить. Им же вернётся с процентами.

— Да. Так вот, если это верно, то я для банков нищий. У меня нет ни одного кредита, я живу в доме, предоставленном трастовым фондом. Я и твой «бьюик» за наличные купил.

Долорес посмотрела на меня, улыбнулась и облизала губы быстро, кончиком языка, почти незаметно.

— Ты очень опасный человек, Лео. Зачем ты это делаешь?

— Делаю что?

— Приучаешь к хорошему. Поселил меня в огромном доме, не требуешь ничего, даришь подарки, о которых другие могут только мечтать. А сейчас… Это же как пьяницу завести в винный погреб и разрешить брать там что угодно. Если с тобой что-то случится? Что тогда?

Я посмотрел на Долорес и задумался.

— Хороший вопрос, кстати. Надо заехать к нотариусу…

— Перестань, Лео, пожалуйста!

Слёзы лились по её щекам, и она размазывала их.

— Подожди, воды принесу из машины.

Я сходил и взял бутылку содовой. Долорес села на какой-то ящик и вытирала лицо платочком.

— Это всё от нервов. Сначала семейка твоя, потом ты учила эти знаки для экзамена. И сейчас — кто гоняет на машине целый день? Я на одометр посмотрел. Нельзя так. Остановись, отдохни. Но сначала скажи: ты хочешь открыть здесь ресторан?

— Конечно, хочу, — снова всхлипнула Долорес. — Спасибо тебе.

Она выпила ещё немного содовой, потом встала.

— Отвезёшь меня домой?

* * *

Конечно, ресторан — не просто так. Точно не ради денег. Долорес надо чем-то заниматься, а не слушать целый день одни и те же выпуски новостей. Иначе она сядет на эту хрень и начнёт вариться в собственной голове. Сейчас займётся ремонтом, будет ругаться со строителями, думать: а правильно ли уложили плитку после того, как она уехала, и не коротнет ли проводка — и сразу станет не до успехов наших парней на очередном острове с непроизносимым названием.

Свидетельство о браке я взял у Долорес без спросу. Оно лежало в ящике стола, вместе с другими бумагами. Если понадобится — скажу, что брал.

Адвокат Ант запомнил мои вкусы. Стоило мне открыть дверь в его кабинет, как он крикнул секретарше:

— Мистеру Моргану чёрный чай, покрепче!

И только после этого встал и пошёл мне навстречу, протягивая руку.

— Что вас привело сегодня?

— Решил проверить, сможете ли вы помочь мне потратить деньги.

— С огромным удовольствием, — улыбнулся Ант. — Для этого и трудимся.

— Тогда смотрите, — я вытащил брачное свидетельство и подвинул его по столу ближе к адвокату.

— Как же, помню. Наша первая встреча, то досадное недоразумение. Кстати, по её брату…

— Вам, вроде, пока удалось его нейтрализовать. А теперь я хочу, чтобы вы узнали, где сейчас господин Санчес. Последний раз его видели в Уичито, он там работал в компании под названием «Коук».

— Пока это звучит как «где-то в Соединённых Штатах». Город не маленький. Компания тоже.

— Вот и займитесь. Найдите мне его.

— Если речь идёт о разводе, то брак можно признать недействительным по причине оставления…

— Эндрю, помолчите, — оборвал я его. — У меня акцент какой-то сильный, что помешало вам понять сказанное мной? Так давайте я повторю. Найдите для меня этого Санчеса. Так дошло?

— Я понял, мистер Морган, — тихо ответил адвокат. — Займусь этим.

Дверь открылась, и на пороге остановилась секретарша.

— Что? — рявкнул Ант.

— Чай для мистера Моргана.

— Спасибо. Давайте мне его сюда, — улыбнулся я. — Этого как раз и не хватало.

* * *

Где-то я читал, что если миллион обезьян примутся лупить по клавиатуре миллион лет, то в куче мешанины можно будет найти все тома «Войны и мира». Или, на худой конец, сказку про колобка. Так вот, что там с обезьянами, не знаю, но если долго чинить замки в Лос-Аламосе, то рано или поздно ты встретишься с самым главным.

У Оппенгеймера сломался замок в сейфе. Случилось это в понедельник, мой день. Меня нашли довольно быстро и под конвоем военного полицейского повели в кабинет, мимо которого мне даже ходить до этого не доводилось.

Впрочем, внутри там ничего выдающегося не было. Та же казённая мебель, что и везде. Разве что площадь побольше плюс отдельный стол для проведения совещаний. А, ещё накурено. Местные вообще дымят как паровозы, но тут у меня глаза заслезились.

Начальник всех физиков Лос-Аламоса никуда не делся, продолжил сидеть за своим столом и работать с бумагами. До этого я Оппенгеймера видел только издалека. Черты лица резкие, но он по-своему симпатичный. Худой, правда, как после долгой болезни. С обеих сторон на столе высились стопки папок, а между ними — переполненная пепельница.

Сейф я осмотрел и выдал вердикт:

— Замок сломан, сэр. Под замену.

— Сможете вскрыть здесь? — спросил хозяин кабинета.

— Да. Надо немного посверлить. В некоторые моменты будет шумно.

— Ничего, работайте, — ответил он и потерял ко мне интерес.

Сейф, кстати, из тех, что Фейнман открывал с помощью заводской комбинации. Здесь, наверное, цифры всё же изменили. Хотя сейчас это не так и важно. Скоро коды обнулятся.

— Сэр, я открываю сейф, — предупредил я через десять минут и одно сломанное сверло.

Сделал я это ради собственной безопасности. Понятно, дверцу я только чуточку приоткрою, обозначу, мол, доступ имеется. Но пускай хозяин сам смотрит. А то потом выяснится, что чего-то не хватает, и доказывай, что ты ни при чём.

— Спасибо, — не поворачивая головы, кивнул Оппенгеймер. — А вы, значит, тот самый гениальный взломщик, о котором рассказывал Фейнман?

— Он преувеличил, сэр. Ничего выдающегося. Просто я давно в профессии.

— Но вы же выиграли у него спор?

— Было такое. Извините за сравнение, сэр, но вот в вашем деле. Здесь много физиков. Не знаю, чем они занимаются, но вы наверняка разбираетесь во всём лучше остальных.

Похвала от какого-то слесаря вызвала у него довольную улыбку.

— Можно сказать и так.

— Представьте, что где-то нашли простого школьного учителя физики. Он очень талантлив, у него есть потенциал. И он даже поймёт всё, что вы ему объясните о своей работе. Возможно, со временем этот парень станет очень хорош. Но пока это просто учитель физики, который рассказывает детям историю о падающем яблоке и том англичанине, что с катушками и электричеством.

— Майкл Фарадей, — подсказал Оппенгеймер.

— Да, говорят, он пошутил, что ещё не знает, как это будут использовать, но налогами обложат. Я никакой не гений. Просто лучше разбираюсь. Если на то пошло, вы ведь назовёте хотя бы парочку физиков, которых считаете круче себя?

— Список получится довольно большим, — улыбнулся Оппенгеймер.

— У меня тоже, — кивнул я и прикрыл дверцу сейфа. — Всего доброго, сэр.

* * *

Долорес будто подменили. Если раньше она всё делала неспешно, словно наслаждаясь этим обстоятельством, то сейчас оказалось: скорость она именно копила. Как только ресторан превратился из призрачной мечты в почти реальность, началась бурная деятельность. В этой круговерти время на приготовление ужина Долорес не всегда находила. Как по мне, невелика трагедия, можно съездить в ресторан.

Долорес проводила дни в изучении меню и цен, смотрела, как работает персонал в разных заведениях, искала поставщиков мебели и строителей, которые сделают ремонт. Идея так захватила её, что я понял: даже если вдруг с этим зданием не выгорит, надо срочно покупать другое. Лишь бы в работу с головой не ушла. Но это уже забота не сегодняшнего дня.

Размах виделся и в планах по найму персонала. Два повара, столько же официанток, и даже мальчик на побегушках не виделись ей чрезмерными.

Верхом всего мне казалась смета, которую Долорес составляла по вечерам. Я туда не лез. Потом, когда всё, с её точки зрения, будет готово, надеюсь, настанет мой черёд. И я, конечно же, помогу.

Сомнения возникали только насчёт названия. Вечером, когда мы уже спать легли, начался очередной этап обсуждения.

— «Эрмоса чика», — предложил я. — Оригинально же.

Но Долорес только фыркнула:

— Звучит, как будто там бордель открываем. Прекрасная девчонка. Хуже даже, чем «Ларго каминьо», хотя я думала, что дальше некуда.

— А как по-испански «полное брюхо»? — спросил я через пару минут, когда Долорес начала тихонько посапывать.

— Барига льена, — пробормотала она. — Ах, ты, гад!

В меня полетела подушка.

— Ладно, тогда «Блюда мексиканской кухни от Долорес». Точно ни у кого нет.

— Подушку отдай. Сама придумаю. На тебя никакой надежды.

Всё это происходило в ночь с пятницы на субботу. А в воскресенье Долорес как подменили. Настроение рухнуло, тетрадка с расчётами забыта. А сама будущая рестораторша занимается медитацией, лёжа на диване спиной к белому свету.

И гадать не надо — это последствия посещения церкви. Она ведь с утра туда решила сходить. И зачем я ей тогда насоветовал эту Сан-Фелипе-де-Нери? Похоже, там собрались одни садисты.

— Долорес. Посмотри на меня.

Она заворочалась, села.

— Наверное, с рестораном не получится.

— Это ещё почему?

— Они… сказали, что нормальные католики ко мне ходить не станут. Раз муж меня бросил, это наказание за грехи. И надо думать не как деньги зарабатывать, а о жизни вечной.

— Ходить будут, и ты это знаешь. Нормальные люди. Я приглашу туда на обед таких гостей, против которых даже архиепископ не рыпнется, не то что эти деятели. В конце концов, у меня есть отличный выход из положения.

— Переехать?

— Зачем. Все их претензии сводятся к тому, что ты замужем.

— Да.

— Так давай, они перестанут это делать.

— Ты наймёшь бандидос, чтобы те шлёпнули Диего? Он, конечно, козёл, но я на такое не соглашусь никогда.

— Всё проще. Разведёмся.

* * *

Поначалу для Долорес слово «развод» звучало примерно как «полёт на Луну». Оно и понятно, у католиков надо быть королём или герцогом каким-нибудь, чтобы такое провернуть. А тут я предлагаю сделать это, причём быстро и безболезненно.

Я пытался взывать к голосу разума, но это почти не работало. Кивала, вроде всё понимала, но как доходило до главного — всё. Будто кто-то кнопочку нажимал.

— Ладно, представь себе, что со мной что-то случилось. Решил покататься на лыжах и сломал шею. Или одна симпатичная мексиканка задавила, паркуя свой «бьюик».

— Я нормально паркуюсь, — хмуро заметила Долорес.

— Я другого и не говорил. Специально сказал слово «вообразим». И открою тебе тайну завещания — ты сразу становишься обеспеченной дамой. Будешь владеть всем. Включая мои старые рубашки, которые я не ношу, но забываю отдать в церковь. А через неделю примчится твой незабвенный Диего и скажет: «Здравствуйте. Не скучали? Выдайте мне половину совместно нажитого в браке имущества».

— Откуда он узнает?

— Такие новости быстро доходят. Поверь, Диего появится здесь мгновенно. Да, ты подашь в суд. И даже выиграешь. Но не сразу. Заплатишь за это всем — временем, нервами и деньгами. Кроме того, имущество на всякий случай могут арестовать, пока идёт разбирательство. Короче, одни неприятности. И всё это из-за твоего упрямства.

— Из-за того, что кто-то решил покататься на лыжах! — Долорес приставила указательный палец к моему лбу. — Ты от меня так просто не избавишься! Я найду старую индейскую ведьму, она мне поможет!

— Я раньше найду шамана, он победит ведьму. А мы будем сидеть возле машины, есть барбекю и наблюдать за битвой.

— Ты очень несерьёзный, — она помолчала, потом медленно кивнула. — Когда мне надо подавать заявление?

— Сейчас узнаем.

Я пошёл к телефону и поспешил обрадовать адвоката, что мы желаем быстро и недорого получить развод для синьоры Санчес, урождённой Гарсиа. Ант тоже обрадовался, только сказал, что насчёт недорого ничего не получится. К тому же дело касается только гражданского брака.

Так как моё присутствие не требовалось, встречу назначили на понедельник. Мой день в Лос-Аламосе.

* * *

Похоже, Бейнбридж начал привыкать к свиданиям с безопасниками. По крайней мере, когда я с ним встретился на улице, он даже улыбнулся. Вяло, больше по привычке. И затравленный взгляд стал просто уставшим. Может, грамотные ребята разобрались уже? Да, топорно исполнено, с одной стороны. А с другой — на злую шутку не тянет. Мало какая спецслужба сейчас способна разбрасываться такими деньгами, чтобы просто устроить бяку специалисту не самого высокого ранга.

Миша рассказывал, что, в отличие от фильмов, настоящие разведчики на «Астон-Мартин» ездят редко. Большей частью они прикрываются постами официальной посольской шелупони — секретарей и помощников. Для них лишняя двадцатка — чуть ли не праздник. У нелегалов всякое может случиться, хотя был вроде и миллионер, которого потом федералы взяли, но это дело совсем другое. Те тоже рисковать напрасно не будут.

Короче, с какой стороны ни посмотри, эта фигня с деньгами выглядит подозрительно. И это не нравится безопасникам. Значит, будут долбить до тех пор, пока не объяснят происходящее сами себе.

Сотрудники отдела, который готовит под чутким руководством Бейнбриджа первое испытание бомбы, все эти техники и физики — ребята грамотные. Дело своё знают крепко. Но в отсутствие должного контроля начинают расслабляться. Ходят по кабинетам без дела, болтают о всякой фигне, пьют кофе и курят. Кот из дома — мыши в пляс.

Да и какая может быть сознательность, если некоторые из них в этой дыре больше года безвылазно сидят. Смотрят, как прибывают всё новые специалисты, да не десятками, а сотнями, и понимают, что ответ на вопрос, когда это кончится, один: неизвестно. У кого угодно руки начнут опускаться.

Кстати, хорошая книжка, эта «Женщина в белом». Заставляет мозгами пошевелить. Пожалуй, советам продавца можно верить.

* * *

Вот что ещё бесить начинает: на КПП из-за всех этих новых ребят сплошные пробки. Машин в обе стороны больше, а проверяльщиков столько же. И по серпантину с ветерком теперь редко промчишься. В основном приходится тащиться за каким-нибудь грузовиком, который и в молодости тридцать миль выдавал случайно и недолго. Дорога до Санта-Фе вместо сорока минут занимает в два раза больше времени. Ведь шоссе тоже никто расширить не додумался.

Два с половиной часа я ехал домой. Не то, чтобы я начал тосковать по сотовым телефонам, но как раз сегодня мне хотелось бы кое-что узнать.

Долорес была дома. И ужин приготовила. Остыть не успел, несмотря на моё опоздание. Только я вошёл, она подбежала, шлёпая босыми ногами по полу, поцеловала меня и начала руководить:

— Мой руки быстрее. Я тоже есть хочу — умираю.

— Даже не пробовала, пока готовила?

— Хватит болтать! Жду ровно минуту!

За ужином мы не разговаривали. Берегли новости на потом. В конце концов, случись что-то плохое, уже сказала бы. Значит, идёт своим чередом.

— Ну, давай, про адвоката, — сказал я, отодвигая от себя тарелку.

— Поехала в офис к нему. Как ты и говорил, к одиннадцати. Даже раньше немного получилось. Но ждать меня не заставили, сразу провели. Секретарша у него такая обходительная, чай предложила, принесла в фарфоровой чашке, конфеты в корзиночке…

— Ты забыла про стол красного дерева и Эндрю, который умеет скалить зубы как крокодил. Но я знаю, ты это специально рассказываешь, чтобы позлить меня.

— Конечно, — улыбнулась Долорес. — Но слушай дальше. Заявление он составил. Сказал, что дело не очень быстрое, но за пару месяцев надеется закончить. Адвокат поедет к Мигелю и возьмет у него показания, что Диего давно уехал и не помогал мне. Даже ходить никуда не придётся. Эндрю обещал.

— Вот и хорошо. Так и быть, пару месяцев я на лыжах кататься не буду.

Долорес шутку почему-то не поддержала. Вздохнула и продолжила.

— А когда я уходила, то остановилась поболтать с секретаршей. Её зовут Энжи. Она тебя очень хвалила. Мол, мистер Морган такой суровый, но галантный. Когда велел мистеру Анту искать вашего мужа, даже кричал на адвоката. А девушке улыбнулся, за чай поблагодарил. Ты, конечно, молодец. Но у меня вопрос, Лео. Ты ведь сказал, что в мою жизнь лезть не будешь. А это что?

Она посмотрела мне в глаза, а потом положила свою руку поверх моей.

— А я не лезу в твою жизнь, Долорес. Это жизнь человека, который может доставить тебе неприятности. Я хочу знать, где он и что с ним. Тогда и проблем не будет. Так понятно?

— До последнего слова. Тебе ужин понравился? Ты ничего не сказал.