Кен пришёл просить отпуск на следующий день, как и договорились. Выбрал момент, когда миссис Торнтон ушла на почту, чтобы свидетелей не было. Молодец, сообразил.

— Повтори, что должен сделать, — потребовал я.

— Сажусь вечером в автобус до Финикса, жду другой рейс, еду в Анжелес. Там заселяюсь в отель…

Он запнулся и посмотрел на меня.

— Что ещё? Забыл?

— Нет, босс. Зачем мне гостиница, если я всё делаю одним днём? Почему нельзя сразу пойти за покупками?

Я посмотрел на него пару секунд.

— Правильно. Значит, ночевать не будешь. Тем лучше. Меньше следов. Ладно, магазины сразу после автобуса.

— Пиджак, очки, парик, шляпа. Ищу банки, надеваю барахло. Делаю переводы, одежду потом сжечь. Уехать.

— Письмо.

— Конечно, простите. Сразу, как закончу с банками.

— Не забудь, это важно. Теперь главное. Вот тебе пакет, в нём деньги, уже расфасовано по конвертам. Заберешь их с собой, нигде не оставляй.

— Я понял, босс. Сожгу с одеждой.

— Правильно. Вот отдельно пакет с письмом. Аккуратно вскроешь и бросишь в ящик. Конверта руками не касаться! У тебя приводы в полицию были? Пальчики катали?

— Да, сэр, — потупил взгляд Кен.

— Тем более. Чтобы тебе было спокойнее: это дело личное. Не шпионаж и не диверсия. Но искать начнут так, будто ты натворил что-то очень серьёзное. Поэтому — внимательнее. Если покажется, что дело пошло не так — уходи.

— Всё понял, мистер Морган. Как вы сами говорили, от своих слов отказываться нельзя. Я сделаю… — сказал он и сглотнул. — Постараюсь не подвести.

— Держи, это тебе сотня на дорогу и прочее. Хотя, погоди. Вот ещё двадцатка. Не экономь.

Кен сгрёб их, не пересчитывая.

— Спасибо, — кивнул он.

— Это бабушке, — я подвинул ему стопку, в основном состоявшую из десяток. — Остальное — по приезду. Вопросы?

— Нет, босс. Я понял.

Ну, вот, теперь от меня уже ничего не зависит. Сейчас всё упирается в одно — не сорвётся ли пацан. Проколы иногда случаются даже там, где их быть не может.

* * *

Адвокат Ант объявился через девять дней после нашей встречи в полицейском участке. Вернее, через восемь, но в понедельник я был в Лос-Аламосе. Короче, его секретарша сообщила миссис Торнтон, что он готов отчитаться передо мной о проделанной работе. Хорошо, я согласен послушать.

И я отправился к нему в контору. Как-то раньше мы общались на других территориях и возможности оценить место, где происходит окучивание клиентов, не было. А теперь вот посмотрел.

Денег для пускания пыли в глаза Ант не пожалел. Ступеньки крыльца гранитные, дверь дубовая. Латунная табличка скромно блестит всем желающим прочитать, что здесь вас ждёт не просто адвокат Эндрю М. Ант, а целый ЛЛ.Б, что бы это ни значило.

И внутри всё строго, но богато. Чтобы каждый, кто осмелился преодолеть крыльцо и входную дверь, подумал, хватит ли у него денег просить помощи в таком месте.

Секретарша, сидящая за ореховым столом со стандартным набором из печатной машинки, двух лотков для бумаг и телефонного аппарата, оторвала взгляд от лежащей перед ней газеты, холодно улыбнулась и спросила:

— Чем могу помочь, сэр?

— Морган к Анту, — буркнул я и пошёл дальше, не дожидаясь ответа.

— Сэр, подождите, я сейчас…

— Он меня ждёт, — прервал я её, уже открывая дверь в кабинет.

Если Анту необъявленное вторжение не понравилось, то виду он не подал. Улыбнулся в стиле «не до конца накормленная акула», встал и шагнул навстречу, протягивая руку. Значит, чек уже получил. Кабинет у него, конечно, последний удар по мозгам клиента: по стенам развешана куча дипломов в рамочках, паркет прямо визжит о своей заоблачной цене, стол красного дерева, а на нём целых два телефонных аппарата. Ну, и шкафы с кучей аккуратных папок внутри, намекают, что работы у Эндрю — непочатый край.

— Мистер Морган, здравствуйте. Присаживайтесь, пожалуйста. Предложить вам чай или кофе?

— Чай. Чёрный, без сахара. Покрепче, — ответил я, поудобнее усаживаясь на стул для посетителей.

— Я встретился с мистером Гарсиа, — сообщил Ант. — И показал ему исковое заявление по результатам его обращений в полицию. Ложные обвинения, злонамеренное преследование. Как вы и говорили, богатства никакого нет. Поэтому сумму иска я указал три тысячи долларов. Сообщил, что мы подадим его, если он продолжит вас беспокоить. И сумма может стать больше.

— Не «если», Ант. Когда. Он не перестанет. Поэтому подготовьтесь сразу.

— Знаете, мне тоже так показалось. Он из тех, что идут дальше, не думая о последствиях. В любом случае я готов, мистер Морган. У меня есть знакомства… ну, вы понимаете… — он снова улыбнулся, на этот раз изображая разбойника, готового незамедлительно приступить к грабежу беззащитной жертвы. — Суд не затянется.

— Надеюсь, что так и случится, — кивнул я.

На меня эти рассказы о знакомых судьях с прокурорами не действуют. Вот когда будет результат, так сразу и поверю. Интересно, за сколько Мигелю удастся продать «Ларго каминьо», чтобы расплатиться? Но я точно покупать не буду. Нет никакого желания ездить обедать в такую даль.

* * *

Вести от Кена пришли на четвёртый день после отъезда. Всё это время я старался не думать о его миссии. С переменным успехом, конечно, но в любом случае, ко мне федералы не заявились. Может, парень и сбежал с деньгами, кто его знает. Если так — значит, я ошибся в нём. По крайней мере, это только деньги, а не свобода. Такую потерю можно и пережить.

Я ведь сначала думал жахнуть в операцию пятёрку. Но потом глянул на мальца и осетра немного урезал. От таких денег у Кена точно крышу снесло бы напрочь. Для него сейчас что миллион, что пять тысяч — одинаково заоблачная сумма.

Когда я услышал, как миссис Торнтон расписывается у почтальона за телеграмму, сразу подумал, что это пацан объявился. Некому больше присылать нам такое, мы по месту работаем. Но специально спрашивать не стал. Не хватало только мне интересоваться судьбой бабушки ученика слесаря.

Секретарша сообщила новость через секунду.

— Мистер Морган, представляете, Кен прислал телеграмму!

— Просит ещё денег?

— Нет. Вот, смотрите: «Лекарства купил, буду в срок».

Телеграмма — дело замечательное. Только её ведь можно отправить и прямо из ФБР. Так что пока это ничего не значит.

— Хороший парень, этот Кен. Вы же возьмёте его на работу, сэр? — продолжила секретарша.

— Скорее всего да. Посмотрим, как вернётся.

— Вы же знаете, он…

— Миссис Торнтон, вы уже давно должны были понять, что на меня рассказы о бедных сиротках не действуют. Мне нужны люди, которые работают. А если я решу открыть благотворительный приют, вы узнаете об этом. Пока таких планов нет. Кен справляется, шанс у него есть.

— Мистер Морган, вы ведь не такой, каким пытаетесь показаться.

— Конечно, миссис Торнтон, — улыбнулся я. — Я намного хуже.

* * *

Почта Соединённых Штатов работает хорошо. Я бы даже сказал, отлично. Всё доставляют в срок и без потерь. Поэтому на пересылку письма я отводил максимум дня три. И это с запасом.

Изготовить послание, способное возбудить службу безопасности получилось не с первого раза. И даже не с третьего. Текст был простым и незатейливым. Обычное письмо, если не совсем деловое, то уж точно не очень дружеское. «Дорогой Кеннет, проверьте свой счёт. Мы нашу часть сделки провели, как и договаривались. Надеемся на дальнейшее сотрудничество. Искренне ваш, Дональд».

Прощание в деловых письмах — не просто так. Одно — для давних партнёров, другое — для новых. Вот «Sincerely yours» — оно посуше «Warm regards», но говорит, что контакт далеко не первый.

Проблема была как раз в том, чтобы не оставить следов. Само письмо я писал в перчатках с помощью трафарета для школьников, который я бессовестно потырил в магазине. Бумагу нашёл в чемодане. Листик из отеля «Ink48», что в Нью-Йорке. Пришлось погладить его утюгом и аккуратно отрезать логотип. Загвоздка была в написании адреса. Не знаю, как сейчас, но в двадцать первом веке тебя не спасёт даже текст печатными буквами — специалисты и по нему вычислят писавшего. Я не придумал ничего лучше того же шаблончика из целлулоида. Пожалуй, так даже интереснее — быстрее обратят внимание. Этого должно хватить. Наверное.

Ну, а конверты сейчас никак не маркируют. Ни номера партии, ни даты выпуска. Указан производитель и всё. Я честно разодрал пять разных конвертов и убедился, что это так. Свой заклеивал аккуратно, чтобы не оставлять никаких следов.

В следующую пятницу, когда, по моим расчётам, письмо уже два дня как пришло в Лос-Аламос, я совершенно случайно встретил Бейнбриджа. Чинил замок в корпусе напротив. Проклятая железяка никак не поддавалась, я потратил на ремонт почти час. Вдруг увидел Кеннета и решил, что надо сделать перерыв и собраться с силами. Вроде бы ничего в его поведении не изменилось. Мы перекинулись парой слов, он передал привет и благодарность от Маргарет, которой чай очень понравился. Я пообещал привезти ещё порцию. На том и разошлись.

В понедельник оказалось, что в том же корпусе, но в соседнем кабинете сломался замок. Удивительное совпадение. И тоже крайне заковыристая поломка. Закон парных случаев работает, подтверждаю.

Профессор Бейнбридж вышел из здания в неурочное время. Обычно он с утра очень продуктивно трудится. Но сейчас почему-то пошёл в сторону, где сидят местные безопасники. Как же, знаю, сам там бывал, в курсе, чем они занимаются.

Вид у Кеннета был не то чтобы встревоженный. Скорее, раздражённый. Точно, не дали поработать как следует.

Интересно, сколько им понадобится времени, пока всё это раскрутится на полную?

* * *

Мигеля я недооценил. Думал, он будет бить мне окна в ночной тишине и резать покрышки. Именно этого ждёшь от недалёкого, мстительного и упрямого перца. Может, если бы я расспросил Долорес о нём, прогнозы были бы другими, но мне не хотелось её тревожить разговорами о семье.

Я только приехал с работы и зашёл в дом. Успел разве что руки помыть. Даже не переоделся ещё. И тут в дверь постучали. Не очень сильно. Вроде как и беспокоить не хотят, но приходится. Короче, про федералов я думать не стал. Они бы точно не так тарабанили.

За дверью стояли двое — Мигель и мужчина сильно постарше. Секунд пять мы смотрели друг на друга. Старик явно выступал в роли главной ударной силы — брат Долорес стоял у него за плечом. Через секунду до меня дошло, что незнакомец и Долорес очень похожи внешне.

— Добрый вечер, — я первым нарушил молчание. — Не ждал никого. Но раз пришли — заходите. Сейчас будем ужинать.

Подозреваю, что эти двое караулили меня где-то неподалёку. Слишком быстро заявились. Наверное, разговор с Антом привёл Мигеля к мысли, что если они попытаются проникнуть в дом без меня, я тут же объявлю это незаконным вторжением.

— Здравствуйте, — буркнул старик и шагнул вперёд.

— Леопольд Морган, — представился я и протянул руку. — Я правильно понял: вы — отец Долорес?

— Да, — ответил он и прошёл дальше. Рукопожатия не случилось.

Мигель шмыгнул следом за отцом, ничего не сказав. Они уселись на диване в гостиной. А через несколько секунд пришла Долорес и остановилась рядом со мной.

— Папа. Здравствуй, — сказала она.

Старик заговорил на испанском, но я оборвал его.

— Синьор, вы пришли в мой дом и не сочли нужным представиться. Говорите по-английски. Я вас не понимаю.

— Мне надо побеседовать со своей дочерью, — недовольно сказал он.

— Пожалуйста. Вы — мой гость.

Я даже рукой махнул, типа, располагайтесь.

— Наедине.

— Нет. Если вы не поняли — это мой дом. Не стоит указывать мне, что делать.

Дед, конечно, мощный. Сидит прямо, смотрит в глаза. Я в эти игры тоже умею, так что не боюсь. А Мигель весь свой пыл подрастерял. Зря его, кстати, отец с собой взял. Лишняя обуза, никакой поддержки от него не будет.

Старик продолжил на испанском. Ну, меня так просто не продавишь.

— Синьор, переходите на английский или проваливайте!

— Долорес, тебе надо вернуться домой. Твоё поведение ужасно, — заговорил дед на понятном мне языке.

Довольно чисто, кстати, шпарит, без затруднений. Но совершил ошибочку — если уж ты такой крутой, продолжай, как и начал, а не делай уступки.

— Нет, папа, я не вернусь, — ответила Долорес и взяла меня за руку. — Хватит уже. Пускай теперь Паула обслуживает свою семью. А я буду жить, где мне лучше.

Старик опять переключился на испанский. Судя по тону, дочку он чихвостил от всей души. Но Долорес не отвечала, только сильнее сжала пальцы, будто боялась, что я сейчас уйду и оставлю её наедине с роднёй. Надо было просто дождаться, когда фонтан иссякнет. Дед должен понять, что решение дочери — не сиюминутная слабость. Но тут включился Мигель. Начал подгавкивать, тыкая пальцем и брызгая слюной. И мне сразу всё надоело.

— Молчать! — гаркнул я. — Прекращайте этот базар!

Как ни странно, сработало. Почти. Семейство Гарсиа замерло на секунду. Отец добавил ещё пару предложений и замолчал, а сын уже просто пыхтел.

— Уходите. Завтра мой адвокат подаст в суд иск. Спросите у сына — он знает за что. Дверь вот, — показал я.

Мигель встал сразу, а старик сидел ещё, будто собирался что-то добавить. Посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на дочку. И только после этого встал и пошёл к двери.

Незваные гости ушли, и Долорес отпустила мою руку.

— Ты подашь в суд на него?

— Думаю, не понадобится. Завтра узнаем.

Старик с утра ждал меня возле работы один. Не знаю, во сколько он пришёл и встал на другой стороне улицы. Я увидел его, но сделал вид, что не заметил. Припарковался, закрыл машину и пошёл к входу в офис.

— Мистер Морган? — позвал он.

— Да? — я повернул голову в его сторону.

Дед перешёл дорогу и остановился в двух шагах от меня.

— Я не знал о том, что сделал Мигель, — старик замолчал, но продолжал смотреть прямо, не отводя взгляд. — Пусть всё останется, как есть.

Последняя фраза далась ему с трудом. Будто он внезапно забыл слова и мучительно вспоминал их.

— Рад, что вы разобрались. Если вы захотите увидеть дочь, то знаете, где она живёт. До свидания, синьор Гарсиа.

* * *

Голос Кена я услышал, сидя в своём кабинете и попивая утренний чай. Он подошёл к миссис Торнтон и сказал:

— Доброе утро. Вот, вернулся.

— Тише, пожалуйста. Как там бабушка? — спросила секретарша.

— Вроде стало полегче. Лекарства, которые назначил врач, помогают. Можно к боссу? Сообщу, что работаю.

— Пока нет. Подойди минут через десять, он должен освободиться.

Мне хотелось крикнуть, что я уже готов, но потом решил: лучше выждать немного. Не хватало, чтобы секретарша подумала, что стажёр мне нужен больше, чем это может быть. В конце концов, десять минут ничего не решат. Раз парень здесь, значит прошло нормально. Да и события в Лос-Аламосе вроде говорят за это.

Я допил чай с обычной скоростью. И только после этого брякнул кружкой о стол и опустил ноги, вылавливая ими оставленные на полу туфли.

Дверь чуть слышно скрипнула и на пороге возникла миссис Торнтон.

— Давайте вашу кружку, мистер Морган. Надо подписать письма, я подготовила.

— Спасибо.

Я начал автограф-сессию. Сегодня исходящая почта не очень большая, закончил быстро.

— К вам хотел Кен зайти, — как бы между прочим заметила миссис Торнтон.

— Ну, пусть его желание сбудется. Зовите.

Дверь осталась открытой. О чём таком секретном я могу разговаривать с пацаном, который тут обитает на птичьих правах?

Внешне Кен не изменился. Да и прошла всего неделя с того дня, как я его видел перед отъездом. За это время разве что синяк поставят или нос сломают. Глаза вот только… Будто ему удалось выиграть в лотерею.

— Что хотел сказать? — спросил я.

— Всё получилось, босс. Сделал, как надо было.

— Точно всё?

— Да.

— Иди работать. И ещё. Ты же не думаешь, что эту неделю, пока ты бездельничал, я включу в испытательный срок?

— Не смел и надеяться, босс.

* * *

Необязательные сведения — 10

1) Эндрю М. Ант, ЛЛ.Б — в сороковые адвокаты для солидности указывали о наличии учёной степени LL.B — бакалавр права (Legum Baccalaureus). Две буквы L — не описка, а обозначение слова «закон» во множественном числе на латыни. Позже это сменилось более современным JD (Juris Doctor) — доктор юриспруденции. Степень бакалавра права жива, но в настоящее время в США ее обладатели не везде имеют право заниматься адвокатской практикой. Ну, и доктор юриспруденции на деле — магистр.